О Евдокимове: «Он хотел быть больше, чем был»

В эти дни появилось много разных текстов о Евдокимове. Размышляют в основном о том, каким он был губернатором. Между тем, на мой взгляд, очень интересно вспомнить еще и о том, как все было. Так как какое-то время назад я много с кем на эту тему говорил, то решил кое-что из записанного опубликовать. Из рассказов, надеюсь станет понятно, почему у МСЕ все пошло так, как пошло.

1.

Начальником предвыборного штаба Евдокимова был Николай Ермолов. Кампанией руководил Влад Волков. Еще одной публичной фигурой штаба был ростовский журналист Николай Андреев. Интересно, что, например, Владу Волкову «масштаб личности» Михаила Евдокимова был практически неизвестен.

— У меня не было никаких мыслей по поводу артиста Евдокимова, поскольку его творчество мне было абсолютно неизвестно, — признает Влад. — Я знал, что есть такая фамилия… О том, что она является славной мне рассказал Ермолов уже в самолете. Я спросил, чем именно? Он ответил, что вот все его знают… Как-то так, обтекаемо рассказал, что на Алтае Евдокимова все любят. Я не смотрел его фильмов и не слушал его монологов или песен во время выборов. Меня спросили: можешь? Я сказал: не знаю, можно попробовать. Никто не верил, что вообще может быть какая-то победа. Поэтому нам все управление отдали без ограничений. Я никогда не думал над пиаром Евдокимова дольше, чем этого требовала необходимость; его творчество представляется мне чрезвычайно далеким от того тех образцов, которые мне нравятся или нравились, но это не значит, что я как-то его не принимаю. Я уже после выборов где-то в июне посмотрел фильм про то, как его герой ездил к Ельцину… Забавно местами.

Если Волков к 2004 году был опытным технологом, то для Андреева это были первые выборы такого масштаба. Обоих пригласили в Москву — «обговорить детали», как сказал мне Андреев. Неожиданно для обоих оказалось, что в Барнаул надо лететь сразу после этого разговора, так что ребята оказались в январском Барнауле практически без теплых вещей. Поэтому, первое, что им запомнилось: «Холодно!»

— Я сидел в гостинице, смотрел местные новости, в которых Суриков выглядел как маленький царек, — вспоминает Николай Андреев. — Смотрел из окна на областную администрацию. Политическую ситуацию мы чуть позже начал изучать — когда уже более-менее команда собралась нормальная, и тогда уже начались бесчисленные интервью — круглосуточные. Надо ж было очень быстро войти в курс дела.

Найти «экспертов» — людей, которые помогли бы погрузиться в обстановку — оказалось не так и сложно.

— Мы общались первоначально со всеми, кто попадался под руку — от ближайшего окружения Михаила Сергеевича до таксистов и официанток, — говорит Николай Андреев. — А там — по цепочке, кто-то говорил: у меня вот есть еще друг, он типа много знает в этой области, а мой брат — тот-то тот-то, он вам расскажет про сельское хозяйство. Были профессора, которых мы находили. Никто не отказывал в принципе. Бизнесмены, предприниматели, пара сотрудников районных администраций, спортсмены. Постепенно это превратилось в снежный ком, который было уже тяжело остановить, потому что проблемы становились все больше и очевиднее, и мы понимали, что народу толком не с кем поговорить было. Мы просто сидели ночами, накидывали темы разные. Там же надо было по всему фронту идти со своей позицией.

А вот найти понимание с кандидатом оказалось куда как труднее.

— С Михал Сергеичем мы первый раз встретились… не помню, но кажется, что на лыжной базе «Алтайэнерго», — рассказывает Влад Волков. — Он был крайне раздражен, высказывался в духе того, что все пиарщики [отредактировано в соответствии с федеральным законом о СМИ — прим. ред. «БФ»]. Когда спросил у меня, нравится ли мне его творчество, а я сказал, что не знаю, он долго рассказывал, что мало бывает с концертами на Юге России, нужно бы чаще… С его людьми наоборот как-то быстро подружились насколько вообще можно говорить о дружбе. Потом он обиделся, что я его на бильядрде обыграл… Он просто рассказывал, что есть какой-то актерский бильярдный чемпионат и он там типа играет, а мы с Ермоловым заинтересовались, типа: какая она — сибирская школа?.. Он рассказывал, что в Бийске есть мастера по киям… Все было очень мило, а потом Евдокимова зарубило, что я один шар не туда положил… А я и правда, как правило, вообще не слежу, на какой полке чьи шары лежат, так что сразу переложил так, как ему хотелось. Я вообще в тот момент о другом думал. А он такой типа расстроился… Все его уговаривали, и он отошел… Он был очень нервным в тот момент.

2.

Зачем Евдокимову нужны были эти выборы? Этот вопрос остается без ответа до сих пор. Да и не будет его, ответа — Михал Сергеича уже ведь не спросишь. Однако поразмышлять на эту тему я просил всех, с кем разговаривал о тех выборах. Влад Волков об этом сказал вот что:

— У меня есть вот какое мнение на этот счет: нужно правильно сформулировать вопрос, например, мог ли он выбирать — идти ему на выборы, или нет? Это более плодотворная формулировка. Судя по его рассказам, он окончательно исчерпал себя в плане сотрудничества с «Аншлагом» и системой Московской филармонии как таковой; мне показалось, что никакого будущего там он для себя он не видел; или спиваться и окончательно деградировать, или что-то менять. Мне показалось, что он ухватился бы за любую идею об изменении своей жизни… И чем радикальнее была бы эта идея, тем больше бы она ему понравилась. Поэтому, когда на горизонте возникли люди с замыслами про выборы, то эти идеи МСЕ для себя сразу переинтерпретировал в нужном ему ключе.

Ему никто ничего не навязывал в плане личной судьбы. В плане тактики — да, наверное. Но не в плане личной стратегии. Ему нужно было меняться, это была органическая, не знаю, какая-то жизненная потребность. Так мне показалось. Я не претендую на глубокое понимание. Мы никогда не были с ним друзьями.

— Может, и правда его утомила жизнь в образе Мужика Морда Красная?

— Не только это. Сложнее… Он был в какой-то пустоте… или так себя ощущал. Все чужое, все чужие. Рядом с теми, кто его окружал, ему было плохо, наедине с собой — еще хуже.

— Кризис среднего возраста наложился? Или жизнь для него стала повторяться, идти по кругу?

— Я не знаю… Я тебе рассказал про впечатления, которые сложились в результате какого-то одного-двух разговоров. Я думаю, что во время этих разговоров он именно так себя ощущал, но это же динамичная ситуация, все же постоянно менялось у него, он сам себя менял, его меняли обстоятельства: все это в очень сжатый отрезок времени. Я не думаю, правда, что у него был какой-то возрастной кризис хотя, не уверен тут. ОН ХОТЕЛ БЫТЬ БОЛЬШЕ, ЧЕМ БЫЛ. Это правда. Может, это и есть кризис среднего возраста? Всем бы такой.

3.

Штабу Евдокимова пришлось немало кочевать по Барнаулу. Первые пять дней штаб жил в гостинице «Центральная», потом переехал на какую-то базу за городом, потом — в частную гостиницу в городе, потом в гостиницу «Барнаул», потом на другую загородную базу. Какое-то время после первого тура штаб «кантовался» на квартире у фотографа Андрея Сергеева.

— Как правило, приходил хозяин базы или гостиницы, разводил руками и говорил — пацаны, извините, ну как бы так получается, у меня бизнес, а мне тут все перекрывают, говорят, чтоб я вас выгнал, — смеется Николай Андреев.

Недооценка противника суриковским штабом была видна во всем. Например, ключевые фигуры евдокимовского штаба никто не попытался устранить. Причина была смешная.

— С самого начала никто в нас не верил, — говорит Николай Андреев. — А после второго тура мы с Владом оказались в очень удобной позиции, потому что все вокруг кричали, что это они — ключевые фигуры в кампании МСЕ! Сразу стало так много претендентов на это почетное звание…