«родина в опасности!» интервью с губернатором края накануне вотума недоверия.

Сайт ИД «Алтапресс» опубликовал интервью губернатора Михаила Евдокимова за два дня до мартовской сессии краевого совета народных депутатов. Предлагаем вам ознакомиться с текстом интервью.

В течение прошлой недели в Алтайском крае работала съемочная группа телекомпании НТВ. Свой взгляд на политические события в крае тележурналисты отразили в сюжете, который транслировался в вечернем выпуске программы «Сегодня» в четверг, 31 марта. Предлагаем вашему вниманию полный текст интервью Михаила Евдокимова, записанного журналистами НТВ, переданный в редакцию «СК» специальным корреспондентом телеканала Татьяной Панихиной. Беседа с губернатором состоялась 29 марта, за два дня до сессии краевого Совета народных депутатов, на которой губернатору был объявлен вотум недоверия. Михаил Сергеевич редко дает такие откровенные интервью, поэтому мы решили опубликовать этот разговор полностью.

— Михаил Сергеевич, чем вы объясните участившиеся на вас нападки?

— Если учитывать нежелание относительно моей победы некоторых лиц, и примкнувших к ним потом, и так далее… Вообще, мне на эти темы говорить как-то не хочется, потому что все давно понятно, белыми нитками шито, все всё понимают. Я молчу не потому, что мне нечего сказать. Более того, пацаном еще, гдето в девятом классе, я сказал эту фразу: «Когда человек молчит, это не значит, что ему нечего сказать. Он просто удивляется вашему хамству».

Тем более, когда имеешь дело с человеком старше тебя. Я считаю, что меня неплохо воспитали в детстве, я действительно уважаю старших, этому много свидетелей. И поэтому когда идут бессмысленное и бессовестные выпады — именно бессовестные, потому что если бы там была совесть, то человек был бы не способен позволить себе такое, потому что он прекрасно знает, что на самом деле происходит, — поэтому я сижу, улыбаюсь и молчу.

Считаю, что об этом должны сказать другие люди, — в общем, что сейчас и происходит.

— Это вы о том, кто этажом выше сидит, говорите? Вертикаль такая у вас получается: (кабинет губернатора находится на втором этаже администрации края, этажом выше — рабочее место председателя КСНД Александра Назарчука. — Прим. ред «CK».)

— Ну, о том, что выше, можно поспорить. То, что этажом, — может быть. Во всем остальном — не знаю. Я рад, что на все эти вещи народ реагирует, и делает это искренне.

— Я знаю, что много писем к вам приходит от жителей края…

— Писем очень много. Мы их просто нигде не афишируем, не печатаем. Кое-какие материалы были помещены в печати, но сложно все разместить, нереально просто.

Я думаю, что нельзя позволять опять же хамства со своей стороны относительно нашего народа, считать его глупее и ниже, а говорить на равных, и решать насущные проблемы сегодняшнего и завтрашнего дня. Причем к проблемам, которые были созданы не нами, мы относимся еще бережнее, чем к своим. Однако понимание этого тоже не везде есть, в этом смысле тоже люди некоторые — конечно же, некоторые — находятся, которые начинают меня и администрацию клеймить за непрофессионализм относительно тех проблем, которые создавались практически в прямом смысле слова де-ся-ти-ле-ти-е-м.

— А когда вы пошли во власть, знали, что ситуация в крае непростая?

— Если бы я не знал, я бы не пошел. Если бы все было хорошо, я бы не пошел. Я бы занимался дальше своими делами. У меня много было планов. Я хотел снять два художественных фильма полнометражных. У меня книга пишется — она так и осталась в той стадии, зато сейчас материала много накопилось для этой книги. Думаю, когда эта книга выйдет, она будет небезынтересна читателям.

— И когда вы познакомились с ситуацией, вы увидели, что в крае действительно громадные упущения — в экономике, в управлении…

— Ну конечно. Просто в некоторых ситуациях я был наивен, мне казалось, что все пойдут, вот: ну как в мультфильме: там знаете, красиво так: победили и пошли, пошли! Не-ет, оказывается, не так все просто. И даже те, кто голосовал за меня — некоторые опять же — некоторые не так уж дружно идут в ногу. Есть, к сожалению, такие моменты, что человек считает: если он проголосовал, он должен завтра получить много денег и ничего не делать для того, чтобы дальше развивался край. Это очень обидно и больно.

— Михаил Сергеевич, что вам дало губернаторство? Что оно прибавило в вашем жизненном опыте?

— Чисто по-человечески или как?

— И по-человечески, и по-чиновничьи…

— Чисто по-человечески? У меня всегда в этой жизни были отношения, и я говорил об этом: если я пожал руку человеку, крепко обнял его, значит, я отдал ему часть души, которую не вернешь. А человек после этого выходит из кабинета — или не важно просто на улице встретились — и начинает мне желать всего самого нехорошего. Это для меня было открытием. Я этого для себя действительно совершенно не понимал, потому что друзья, с которыми общаюсь, слава Богу, до сегодняшнего дня — дай Бог им всем здоровья, кстати, — мы как-то, ну, обнялись крепко так, и пошли вперед что-то делать — созидать, творить и так далее. И это было изо дня в день, и это было нормально. Хорошие, добрые приветствия по телефону, слова какие-то искренние совершенно. Ну, как-то мы вот так жили и живем, в общем-то. А тут вдруг я ему желаю добра — не знаю, как, у меня внутри происходит переполнение эмоциями — очень добрыми. Я… А потом такая… бетонная стена. А потом… Кошмар, конечно, это для меня был. Такие удары. Я поначалу не мог никак этого понять. Да я и сейчас не понимаю и никогда этого не пойму. Но я хочу, чтобы это не было так.

— Но вам придется тогда подстраиваться под эту ситуацию, это же политика — неужели вы не знаете? Это политика, она всегда такой была…

— Конечно, не знал. Как я мог знать, ежели я не был в этой шкуре. Мне грустно, что это так и что все об этом говорят. Мне обидно за политиков, что эта атмосфера уже считается нормой. Я счастлив, что меня это не коснулось и не коснется. Я никогда не буду двуличным, я всегда останусь самим собой. Я счастливый человек в этом смысле.

— Если встанет выбор: уйти или подстроиться под эту ситуацию? Вы же видите, вас не принимают отчасти, наверное, из-за этих ваших черт характера…

— Не принимают 10 человек… И те какие-то колеблющиеся, сомневающиеся. Большинство из них. Из пятнадцати десять точно идут на поводу просто. Вот это вообще — расписаться в собственной слабости, что делают некоторые, которых мы приглашали на работу сюда в качестве замов и которые гордо отказались — уж не знаю, просто не понимаю, чем можно это оправдать. Родина, как говорится, в опасности, а они показывают свою гордыню. Гордыня — это грех великий. Некоторые не понимают этого. Родина в опасности! Надо консолидироваться, помогать друг другу, созидать, выходить из ситуации, решать вопросы, проблемы вместе с народом опять же. Эх…

— На сессии, которая будет 31 числа, я слышала такие разговоры, что депутаты настроены решительно и хотят добиваться вашей отставки. То есть они считают, что за прошедший год вы ничего не сделали…

— Вот пока народ не выйдет и не снимет меня, до тех пор никуда я не пойду. Никаких заявлений писать не буду. Не ради себя. А ради того, чтобы изменить положение к лучшему. И оно уже изменилось. И люди это прекрасно знают. И что Михаил Сергеевич сделал, они тоже прекрасно видят и помнят. То, что там готовится, пишется, — это амбиции опять же, озлобленность… да и зависть тоже.

— Вы же понимаете, что сейчас будет решать-то не народ…

— Это будет решать, когда я напишу заявление. Тогда будет решать. За год на моем месте даже подготовленный человек особо ничего изменить не сможет, даже если у него будет в наличии 3−5 миллиардов долларов на развитие, так скажем. А у нас все идет настолько хорошо, настолько все идет вверх, и ближайшее лето покажет очень серьезные изменения к лучшему. Глобальные. Никогда никто не был забыт из пожилых людей, из ребятишек; не был и не будет, поэтому глупо и наивно думать, что Михаил Сергеевич какой-то недобрый, какой-то злой дядька, который пришел и что-то нехорошее здесь натворил. Все совершенно наоборот, и все нормальные люди это знают. До сегодняшнего дня мне не стыдно ни за что. Последующие дни, последующие месяцы, может быть — год, может быть — годы тем более будет не за что. Я уже говорил: у каждого свое дело. И я бы себя на месте некоторых вел чуть-чуть по-другому, я честно говорю…