Константин Емешин о ситуации в регионе, новых перспективах взаимодействия с командой Михаила Евдокимова и судьбах Алтая…

14 мая в достаточно келейной обстановке в Барнауле прошел круглый стол «Перспективы развития региона». Поскольку организация «Открытая Россия» не стала приглашать нашего корреспондента на это мероприятие, мы лишены возможности рассказать вам об этом, судя по теме, небезынтересном обмене мнениями. Исключением здесь является доклад на семинаре Константина Емешина, который известный политолог, с присущей ему любезностью, направил в наш адрес. Предлагаем вам ознакомиться с его текстом.

РЕГИОНАЛЬНОЕ РАЗВИТИЕ. ШТРИХИ К ПОРТРЕТУ АЛТАЙСКОГО КРАЯ — МАЙ 2005 ГОДА, доклад на круглом столе «Перспективы развития региона», Барнаул, 14 мая 2005 года.

Уважаемые участники круглого стола !

Сегодняшняя дискуссия крайне интересна не только с позиции заявленной темы — нынешнее состояние регионального развития в России, но и тем, что наш круглый стол проходит в столице Алтайского края, который в последний год переживает крайне интересный переходный период, и который во многом является поучительным для всей России. Мое выступление я сгруппирую по темам дискуссии.

I.

Региональная идентичность Алтайского края.

Интересный доклад профессора Юрия Георгиевича Чернышова об имидже региона и региональной идентичности навел меня на размышления об эволюции имиджа и региональной идентичности Алтайского края. Поскольку почти 60 лет я прожил в Барнауле, а кроме этого я имел многочисленные встречи с представителями других регионов и стран, которые позволяют выделить несколько типичных признаков, по которым узнают Алтайский край.

Все годы жители края подчеркивали свою принадлежность к Алтаю, как месту, где есть Алтайские горы. Это же отмечают всегда и представители других регионов. Иностранцы же чаще обобщенно Алтай представляют как часть некого континента под названием Сибирь. Для 50−70 годов было характерны следующие признаки Алтайского края, которые назывались жителями и гостями края:

— Место, где Ползунов построил первую паровую машину. Однако в последние годы эта информация почему-то индифферентно воспринимается гостями. Может быть это связано с тем, что в российских школах стали реже упоминать о Ползунове;

— Алтай как место, где нашли свое место старообрядцы покинувшие центральную Россию. Этот элемент истории получил некоторое развитие в 70-х годах после того как достоянием общественности стали духовные поиски Николая Рериха, который пытался пройти к горам Алтая с юга через Китай. А после того как этого ему не удалось, он достиг основания горы Белухи с севера через территорию нынешнего Алтайского края и Республики Алтай;

— Еще один уникальный признак, который отмечали гости края побывавшие в довоенном Барнауле — это уникальное пиво, причем один из сортов назывался Баварским;

— Многие гости и жители края помнят о знаменитой колыванской вазе в Эрмитаже. Однако это вспоминают сейчас все меньше и меньше — вероятно менее доступна стала поездка в СанктПетербург;

— Интересен ряд фамилий, которые сразу же ассоциируются при упоминании об Алтайском крае. Это писатель Василий Шукшин. В последний год это конечно наш губернатор Михаил Евдокимов. Среди политиков и не только среди них довольно часто ассоциируют Алтайский край и фамилию депутата Владимира Рыжкова.

II.

Объединение регионов.

Эта тема стала довольно модной и даже сегодня на круглом столе она упоминалась несколько раз. Выскажу свою точку зрения — тема объединения регионов зачастую это просто политические спекуляции. Любые действия — объединение или разъединение регионов должны иметь некоторые объективные предпосылки. Причем фундаментальным системобразующим фактором является цель — ОРГАНИЗАЦИЯ ЖИЗНЕОБЕСПЕЧЕНИЯ ЛЮДЕЙ.

Если в результате объединения регионов решаются какие-то проблемы улучшения жизнеобеспечения граждан, то тогда это имеет объективный смысл, если такого не ожидается, то бессмысленно спекулировать на этой теме. Что я имею ввиду? Приведу пример из близкой мне отрасли — здравоохранения. Особенности медицинских технологий таковы, что их можно обеспечить только при определенной численности населения. Лечение большинства заболеваний проходит ряд этапов и на этих этапах могут потребоваться уникальные методы диагностики или лечения, которые не возможно обеспечить при малом потоке пациентов — аппаратура требует загрузки, а врачи требуют активной практики, чтобы не потерять свои навыки, да и финансовые средства не бесконечны. Так не возможно открыть специализированные отделения в районах и малых городах. Для того чтобы обеспечить большинство медицинских технологий необходимо население 2,5−3 млн. человек.

Вот почему, когда говорят об объединении Республики Алтай и Алтайского края, то я вижу в этом смысл, поскольку в двухсоттысячной Республике в принципе не возможно создать современную медицину. Пациенты вынуждены ездить в другие регионы для получения специализированной медицинской помощи. Доступнее всего эта помощь для жителей Республики Алтай в Барнауле. Таким образом, объединение этих регионов имеет какой-то смысл для улучшения жизнеобеспечения населения.

Однако эту проблему оказания медицинской помощи для жителей Горного Алтая можно решить не обязательно объединяя наши регионы. Можно просто отладить систему медицинского страхования, которая бы позволила пациенту лечиться где угодно, а страховые медицинские организации производили бы оплату этого лечения. Однако следует признать, что в России пока нет настоящего медицинского страхования и поэтому пациенты вынуждены для получения современного специализированного лечения в любом случае выезжать из Горного Алтая в другие регионы не имею четкой финансовой гарантии ее получения.

Аналогичный пример можно привести и из области высшего образования. Ну не возможно в республике с населением в 200 тысяч создать несколько вузов и много специальностей.

Вот почему для Республики Алтай имеет смысл вести разговор о ее присоединении к Алтайскому краю.

Но в чем смысл объединения Алтайского края и Кемеровской области? Как это будет способствовать улучшению систем жизнеобеспечения?

Да никак.

Если мы хотим улучшить систему оказания специализированной медицинской помощи, а точнее обеспечить доступность пациентов к высокоспециализированной медицинской помощи, то оказывается она может развиваться в регионах с численностью 15−20 млн человек. Поэтому объединение Кемеровской области и Алтайского края не решает этой проблемы. Не решаются никакие и другие проблемы жителей. Сторонники объединения Кемеровской области и Алтайского края приводят два довода:

— Аман Тулеев сильный губернатор и поэтому он наведет порядок и в Алтайском крае;

— В Кемеровской области уголь, а в Алтайском крае сельхоз продукты. Объединимся и будем обмениваться.

Однако, на наш взгляд, эти оба довода не выдерживают критики. Любой губернатор не вечен и нельзя кроить карту России, только из-за особенностей личности губернатора. А второй довод не выдерживает критики, поскольку сейчас рыночная экономика. И товарообмен идет не как во времена Кузбасского совнархоза, когда вся продукция планировалась и распределялась централизовано, а идет свободная конкуренция товаров.

Вот почему считаю, что объединение Кемеровской области и Алтайского края не имеет никаких рациональных объективных причин. Это лишь политическая демагогия. Если уж и говорить об объединении таких регионов, то речь должна идти о регионах, которые позволят как-то улучшить жизнеобеспечение граждан, а достичь этого можно при численности 15−20 млн человек. Да и то это лучше делать не путем объединения регионов, а путем постепенного создания неких округов, внутри которых выстраивать эффективные структуры жизнеобеспечения граждан.

III.

Особенности развития политической ситуации в Алтайском крае.

Наша дискуссия проходит в уникальный момент развития Алтайского края — только что краевой Совет народных депутатов вынес дважды не доверие губернатору М. Евдокимову, но тот не согласен с депутатами, а президент В. Путин пока не поддержал депутатов. Кризис власти налицо. Кремль не хочет идти на поводу у депутатов, отдавать им пальму первенства, а ищет какие-то другие варианты решения этого кризиса. Не случайной на вчерашней пресс-конференции новый вице-губернатор М. Козлов подчеркнул, что он прошел все положенные согласования на уровне Кремля.

В этой ситуации ценными становятся любые обсуждения экспертов — как выходить из кризиса. Вот почему я обращаюсь к коллегам — у нас сейчас есть шанс не просто вести дискуссию в академической аудитории, а повлиять на ситуацию. Для этого есть предпосылки — депутатский корпус структурирован в довольно самостоятельные фракции (депутатские группы). Среди них есть достаточно депутатов с которыми экспертное сообщество может вести и ведет диалог.

В составе администрации появились заместители, которые также способны вести диалог с общественностью и экспертами.

Однако хотелось бы отметить, что все происходящее в Алтайском крае это не некая региональная случайность, сколько отработка на нашем регионе некоторой новой модели федеральной региональной политики. И поэтому мы должны понимать эту федеральную игру. Хотя я полностью согласен с докладчиком Эмилем Паином, который расценил ситуацию в Алтайском крае как реализацию некоторого плана федерального центра. Но как всегда федеральный центр «хотел как лучше, а получилось как всегда». И теперь вместо какого-то четкого плана в Алтайском крае получился некий «полуфабрикат», который должны сейчас выправлять и центр и регион.

Тем не менее, на мой взгляд, эффективность выхода из этого политического кризиса в Алтайском крае зависит не сколько от кремлевских чиновников и какого-то спасителя, которого они пришлют, сколько от компетенции и мотивированности региональной элиты и экспертного сообщества. Однако большинство региональной политической элиты по прежнему использует только простые и однозначные решения. То это было: «Все поддержим Сурикова», а теперь «Все выступим против Евдокимова». Последнее время показало, что эта тактика не продуктивна. И даже если президент назначит нового губернатора, то политическая элита также будет позиционировать себя — либо полностью ЗА, либо полностью ПРОТИВ. Как говориться: «Лодка раскачана». Однозначная позиция политической элиты не продуктивна. Нужен активный публичный диалог, а не интриги. Нужны поиски различных вариантов решения проблемы выхода из политического кризиса, а не клановые разборки.

Экспертное сообщество пока предпочитает выжидать. Я это чувствую даже, как говориться «на своей шкуре» — моя активная позиция взаимодействия с властными структурами вызывает у некоторых экспертов недоумение: «Так вы с кем?».

Да сейчас не надо быть ни с кем. Эксперты должны стать своеобразной «третьей силой», которая поможет ветвям и уровням власти вывести Алтайский край из политического кризиса. Вот почему я по прежнему призываю всех не отсиживаться, а активно участвовать в политическом процессе.

Приятно отметить, что более активно и прямо стали формулировать свою позицию уважаемые наши сегодняшние докладчики профессор Ю.Чернышов и доцент Я.Шашкова. Последнее выступление по телевидению доцента Я. Шашковой, в котором она прямо бросила упрек краевому Совету вызвало в среде депутатов серьезные сомнения в правильности их действий.

IV.

О законопроекте «Об общественной палате Алтайского края».

Хотелось бы обратить внимание, что политический кризис положительно сказался на работе над законопроектом «Об общественной палате Алтайского края». Конкуренция исполнительной и законодательной ветвей власти заставила их обратиться к «третьей силе», каковой выступила общественность. Сегодня среди нас находится профессор Ю. Чернышов, который входит в рабочую группу краевого Совета. Рабочая группа, кстати учла и почти все мои предложения. Кроме этого общественность самоорганизовалась в виде «Общественного Оргкомитета». Идет широкая дискуссия. И на сегодняшний день наш краевой закон принципиально лучше чем федеральный. Во-первых, наш законопроект предусматривает, что все общественные организации могут принимать участие в работе общественной палаты. Во-вторых, на первом этапе ветви власти определяют общественников, которые лишь организуют краевой съезд общественных организаций. И съезд избирает общественную палату. Причем законодатель пошел даже еще на более радикальные предложения: организаторы съезда, чтобы они не проводили «съезд под себя», должны добровольно отказаться от вхождения в состав первой избранной общественной палаты. Третья особенность краевого законопроекта это то, что большинство аспектов работы общественной палаты будет определяться принятым ей же регламентом. Так что палата будет довольно самостоятельна.

На сегодняшний день остался только один концептуальный пункт, с которым не согласна общественность — это включение в состав палаты (1/3 от численности палаты) представителей некого Совета муниципальных образований. Такого Совета в настоящий момент нет, а кроме этого не понятна логика его привлечения. У муниципальной власти масса своих специфических проблем и поэтому на наш взгляд имеет право на существование идея создания самостоятельной муниципальной палаты.

V.

И в заключении маленькая ремарка по поводу судьбы демократии в России и возможности дальнейшего усиления тоталитарных тенденций. Контакты с общественными организациями в последнее время меня удивили тем, что у нас в России оказывается возникло большое количество общественных организаций, которые объединяют ветеранов прошедших афганскую и кавказкую войны, а также ветеранов многочисленных спецслужб. Таких людей десятки, и даже сотни тысяч. Это особые люди, имеющие специфику жизненной позиции, они довольно радикальны и не воспринимают полутонов. Для них есть только «свои» и «враги». Так что в 1994 году начав войну в Чечне авторы этой войны прекрасно понимали, что Россию только так можно свернуть с демократического пути развития. Что как раз сейчас имеет место быть. И мы — сторонники демократического и либерального пути развития России — должны с этим считаться.