В начале 80-х годов прошлого века на базе совхоза «Чергинский»
Шебалинского района (Республика Алтай) было создано опытное
хозяйство Института цитологии и генетики Сибирского отделения
тогда еще Академии наук СССР. Туда со всего света свезли
различных животных, птиц, растения с целью акклиматизации и проведения научных экспериментов. Удивительно, но большинство из них сохранилось поныне.
В ПОИСКАХ УТРАЧЕННОГО РАЯ
Припоминаю, как осенью 1982 года мы с фотокорреспондентом газеты
«Молодежь Алтая» Борисом Брязгиным побывали в этом укромном
уголке Горного Алтая. Нас сопровождал один из руководителей
сельскохозяйственной отрасли Шебалинского района Леонид Абанин.
Борис Брязгин с воодушевлением снимал необычных животных:
хайландов, головеев. Он слишком увлекся съемками, очень
приблизился к животным, и одно из этих рогатых чудовищ попыталось
усмирить пыл фотокорреспондента. Оно направилось к нему, угрожая
огромными рогами. Я так и не понял, как коллега в одно мгновение
оказался на верху трехметрового бревенчатого забора.
Прошло более двух десятилетий. Судьба вновь свела меня с Леонидом
Абаниным, который позже возглавлял сельхозпредприятие
«Эликманарское», а сейчас работает заместителем главы
администрации соседнего, Чемальского района. Я, естественно,
поинтересовался, сохранилось ли уникальное стадо под Чергой. Он ответил утвердительно. И даже вызвался сопроводить меня туда.
Наша машина нырнула с Чуйского тракта на едва заметную дорогу в горном ущелье. Через некоторое время показались летние
животноводческие помещения и домик животноводов, на пороге — два
юноши. Разговорились. Оказалось — пастухи серого украинского
скота. Если следовать по дороге, объяснили нам молодые
животноводы, то слева будет зубровый питомник, а еще дальше —
стада хайландов и головеев. В 1982 году зубров так и не довелось
увидеть, поскольку они жили далеко в горах. Да и интереснее все
же познакомиться с этими дикими гигантами, чем с одомашненным
серым украинским скотом, который считается рабочим животным.
Хайландов и головеев специалисты относят к полудиким зверям.
Кроме того, мы знали, что зубры живут лишь в Беловежской пуще
Белоруссии, в Подмосковье и в Рязанской области. Восточнее, до самого Владивостока, в природных условиях — только на Алтае.
РОВЕСНИКИ МАМОНТОВ
Вскоре на склоне сопки среди деревьев мы заметили указатель:
зубровый питомник. Преодолев дно горной речки, подъехали к жерди-шлагбауму, за которой виднелся домик зуброводов и с громким
лаем носился лохматый черный пес. На лай вышел молодой человек.
Познакомились. Евгений Сапегин, старший лаборант-исследователь
Института цитологии и генетики Сибирского отделения Российской
академии наук. В Черге живут еще два его коллеги, которые
работают в питомнике вахтовым методом по трое суток, а также
младший научный сотрудник.
Сапегин рассказал, что в 1982 году сюда были завезены 11 особей
зубров. Сейчас поголовье насчитывает 30 взрослых животных и трех
телят, появившихся на свет в мае-июне текущего года. Одному из них — всего две недели. Самка зубра способна приносить потомство
один раз в два года. Растел происходит в основном в мае-июне. А в августе-сентябре — брачный период. В эти периоды животные могут
проявлять агрессию. За 23 года существования питомника зубры
подняли на рога пять лошадей. Лошади, как, вероятно, казалось
зубрам, претендовали на корм, предназначавшийся им. К счастью,
трагических случаев с участием людей в питомнике не отмечалось.
Впрочем, однажды человеку около двух часов довелось просидеть на березе, впечатление — на всю жизнь.
Лаборантов-исследователей зубры близко не подпускают, поэтому они
ведут только визуальное наблюдение. Два раза в сутки
пересчитывают поголовье, разбитое на три группы, содержащиеся в разных парках. В случае если животное заболело, пытаются сразу же сообщить об этом ветеринарному специалисту. Но и его, как
правило, дикие животные Айболитом не признают. Основной материал
для исследований дают лишь случаи гибели и естественной смерти
животных. Например, недавно неподалеку от домика зуброводов
закончил жизненный путь бывший вожак, старый 24-летний зубр. За год до кончины его одолел молодой сильный самец, получивший право
лидерства в стаде. Диагноз ветеринара удивил: причина смерти
бывшего доминанта — уровень холестерина в крови. По сути дела,
животное скончалось «от нервов». Но чаще всего зубры гибнут из-за
энцефалита. Ведь прививку сделать себе они не дают. Конечно, если
бы были деньги на специальное оборудование и медикаменты, можно
было бы прививать их после временного усыпления. Но денег на это
нет.
В природе зубры не боятся ни волков, ни медведей, которые изредка
попадают в парки сквозь сетку забора после ветровала. В случае
опасности животные становятся в круг, укрывая малышей в его
центре.
В ГОРНОМ ПАРКЕ
Конечно, нам не терпелось хоть издали увидеть этих мощных, но по-своему грациозных животных. К счастью, Евгений Сапегин
вызвался быть проводником. Он вооружился биноклем, я расчехлил
фотоаппарат, и мы направились вверх по склону ближайшей сопки. За ней открывался огороженный парк. Неподалеку от ворот я обратил
внимание на сооружение все из той же стальной сетки. Оказалось,
что это — некий аналог загона для зубрят, в котором они зимой
могут спокойно есть комбикорм, не опасаясь, что его съедят
взрослые животные. Исследователи специально приучают зубров к подкормке, чтобы наблюдать за ними. Но в основном рогатые
исполины обходятся без помощи человека, добывая зимой корм не копытом, как, к примеру, конь, а носом. Однако случаются очень
снежные годы, когда такой способ добывания пищи затруднителен. В начале 90-х годов по этой причине погибло несколько ценных
особей, и теперь здесь ежегодно заготавливают сено, веточный
корм, подкармливают животных концентратами. Преодолеваем еще один
затяжной подъем. Евгений Сапегин рассказывает удивительную
историю ручья под названием Зубровка, который протекает в логу.
Оказывается, этот ручей дважды на коротком отрезке уходит под
землю и вновь появляется на поверхности. Удивляясь этим
аномалиям, мысленно прослеживаю русло ручья, полуоборачиваюсь и обмираю. Слева, чуть позади нас — стадо зубров. Сначала я принял
их за лошадей, и мы, стараясь не шуметь, хотя меня крайне удивила
их необычная кирпично-красная масть, я остановился, разглядывая
стадо, Евгений тоже обернулся, двинулись к зубрам. Увлекшись, я совсем забыл про таинственный ручей Зубровка, который то и дело
скрывался под землю.
Наконец мы приблизились к зубрам на расстояние 30−40 метров, и Евгений рукой показал: пора остановиться. Зубры развернули к нам
головы, инстинктивно выстроившись полукругом. Я насчитал десять
животных. Шепнул об этом Сапегину, но он отрицательно покачал
головой. Пока мы тихо рассматривали и фотографировали стадо, оно
успокоилось, рассыпалось по горному лугу. И я тоже увидел того
самого двухнедельного зубренка, прижимавшегося к матери.
Зубр к 10 годам достигает веса в одну тонну. В холке его высота
равна 180 сантиметрам. В стаде существует строгая иерархия, его
возглавляет самый сильный самец. В данном случае — красавец-зубр
по кличке Соперник. Кстати, все клички в стаде начинаются на букву «С» — от слова «Сибирь», так же как «Р» — «Рязань» или «Б»
— «Беларусь».
У стада наших, алтайских, сибирских зубров есть серьезная
проблема. Вот уже почти четверть века оно прирастает за счет тех
особей, которых завезли сюда в 1982 году, а также их потомков.
Давно пора «прилить свежую кровь». Близкородственное же разведение чревато вырождением стада. Генофонд животных
истощился. Увы, проблема почти не разрешима из-за скудного
финансирования. Достаточно сказать, что ежемесячная зарплата
Евгения Сапегина и его коллег составляет всего-навсего полторы
тысячи рублей. Недаром новосибирские ученые уже передали на баланс Алтайского экспериментального хозяйства хайландов,
головеев, якутских лошадей, украинских волов и другую живность.
Если финансирование не улучшится, такая же участь ждет и зубров.
А ведь ученые еще не успели завершить целый ряд экспериментов.
Например, по получению потомства от скрещивания зубров с коровами. По словам Сапегина, в Беловежской пуще удалось
вырастить гибрид со свойствами обоих родителей. Например, он пьет
молоко из ведра, как теленок, чего не умеет зубренок. Ну и,
конечно, взрослая особь гораздо крупнее коровы.
Словом, едва порадовавшись, что большинство диковинных животных
по-прежнему живет в Алтайских горах, тут же и опечалился:
возможно, скоро сибирские ученые свернут свою работу. И чудесные
экземпляры животных и птиц превратятся просто в товарное стадо.
Обидно, если случится подобное. Ведь самые трудные времена,
кажется, уже позади.
