Михаил Козлов — о полутора годах Евдокимова, особенностях его характера и своих планах.

Предлагаем вам ознакомиться с полным текстом интервью и.о. главы администрации Алтайского края Михаила Козлова журналу «Власть».

«ВСЕ СВЯЗАНО БЫЛО С ОСОБЕННОСТЯМИ ХАРАКТЕРА МИХАИЛА СЕРГЕЕВИЧА»

10 августа в селе Верх-Обском был похоронен губернатор Алтайского края Михаил Евдокимов, погибший 7 августа в автокатастрофе. Губернаторский Mercedes вылетел с трассы на скорости 200 км/ч. Погибли три человека: сам губернатор, его водитель и охранник. Жена Евдокимова получила тяжелые травмы.

Эта нелепая смерть стала последним звеном целой цепи несуразностей, которые сопровождали Михаила Евдокимова все 17 месяцев его губернаторства. Он возглавил край по очевидной случайности. В конце марта 2004 года Кремль праздновал победу на президентских выборах, на пару недель расслабился и забыл применить административный ресурс в нескольких регионах, где проходили выборы губернаторские. В Алтайском крае лишенные подсказки граждане проголосовали за любимого артиста. Он вопреки всем канонам привел в правительство края неизвестных «варягов», чем сразу настроил против себя местную элиту (как в таких случаях поступают опытные аппаратчики, видно на примере Валерия Шанцева, уже заявившего, что он в Нижний никого из Москвы не потащит). А когда «варяги» не оправдали возложенных на них надежд, Евдокимов разом поувольнял их и набрал новых — опять же со стороны.

Он напрочь испортил отношения с местным парламентом, дважды выносившим ему вотум недоверия. Депутаты требовали отставки губернатора, а Евдокимов ездил по краю, выступал и пел песни. Его вроде не могли не снять — президентского указа в течение последних трех месяцев ждали со дня на день. Но указа все не было. Потому что и Владимир Путин оказался в нелепом положении: снимать вроде бы надо, но как снимешь народного любимца, с которым к тому же сам парился в бане? Береза, много лет стоявшая на 318-м километре Чуйского тракта, закрыла все вопросы. Сразу после похорон Михаила Евдокимова президент подписал указ о назначении врио губернатора Алтайского края первого вице-губернатора Михаила Козлова. Он рассказал специальному корреспонденту ИД «Коммерсантъ» Ольге Алленовой, за что алтайские политики не любили Михаила Евдокимова.

«Претензии депутатов были совершенно обоснованными»

— На похоронах многие, в частности Аман Тулеев, говорили, что Михаилу Евдокимову достался тяжелейший край. Это действительно так?

— Последние годы губернаторства Александра Сурикова и первый год пребывания в должности Михаила Евдокимова не продвинули край в социально-экономическом развитии. Конечно, ряд показателей были удовлетворительными, некоторые даже можно назвать успешными, но тем не менее такого хорошего резкого шага вперед, который сделали наши соседи — Кемеровская, Новосибирская, Томская и Омская области, — в Алтайском крае не было. К середине текущего года мы реально подошли к кризису сельскохозяйственному и в машиностроении. С апреля прошлого года нарастала задолженность по заработной плате, она и сегодня остается одной из самых больших в Сибирском федеральном округе. Вот эти проблемы и давали основание таким людям, как Аман Тулеев, вполне обоснованно считать, что Алтайский край — тяжелейший регион.

— То есть все связано с неправильным и неумелым руководством?

— Очень легко и заманчиво кивать на руководство, но, разумеется, дело не только в личностях. Здесь проблема гораздо глубже. Вот, например, в прошлом году весь интерес к краю сводился к раздорам между законодательным собранием и исполнительной властью. Кто что сказал, кто кого лихо уел, кто кого зацепил. И, в сущности, Алтайский край на экономических просторах Сибирского округа потерялся. Мы выпали вдруг из стратегии развития Сибири, пусть даже достаточно виртуальной, выпали из полутора десятка целевых федеральных программ, стали получать дотации гораздо ниже, чем соседние регионы. То есть финансово-экономическое внимание федерации к нам резко ослабло. Все сводилось к противостоянию Евдокимова и Назарчука (спикера парламента — «Власть»). Это была главная тема, обсуждавшаяся на всех этажах власти.

— А вы как считаете, критика депутатов в отношении Михаила Евдокимова была обоснованной?

— Да. Мы это признавали с Михаилом Сергеевичем, мы признавали здесь, в администрации, на аппаратном совещании, что по многим позициям претензии, высказываемые депутатами, совершенно обоснованны.

— Говорят, что из-за этой критики губернатор не мог работать.

— И в этом тоже есть правда, поскольку Михаил Сергеевич, как человек творческий, был подвержен разным эмоциональным влияниям. И конечно, ко многим претензиям, которые ему предъявлялись часто в максимально ядовитой форме, он относился очень болезненно. И разумеется, это не помогало ему в работе. Были у него импульсивные реакции на какие-то выступления, было порывистое желание немедленно изменить что-то, а это, будучи непродуманным шагом, порой приводило к обратным результатам.

— Вы считаете, что творческая личность не может быть губернатором?

— Я, наоборот, считаю, что каждый губернатор обязан быть творческой личностью. Потому что именно губернаторское кресло -- самое благоприятное место для полета фантазии. У нас есть перед глазами пример Рейгана, которого до сих пор вспоминают с ностальгией, или губернаторство Арнольда Шварценеггера в Калифорнии. Это подтверждает, что люди творческого плана состоятельны и в органах власти. Другое дело, что российская действительность, к сожалению, не дает почвы для подобных выводов. Видимо, в российской среде в силу неустойчивости политической ситуации, неустойчивости законодательства, не оформившихся до конца взаимоотношений федерального центра и регионов складывается так, что творческие люди не могут проявить себя в исполнительной власти в полной мере. Но бывает и так, что приходит бывший военный, генерал — и регион проваливается.

— Михаил Евдокимов часто проводил чистки в аппарате. Эти увольнения были обоснованны?

— Это не всегда было обоснованно, и не всегда решение принималось после детального обсуждения, поскольку все связано было с особенностями характера Михаила Сергеевича. Он, как человек творческий, нередко принимал решения достаточно импульсивно. И отсюда не всегда удачные кадровые решения. Люди приходили, рисовали перед ним некие радужные картины, и он им доверял. А они брались за дело и проваливали его. И уходили в небытие, а Михаил Сергеевич оставался один на один с этими проблемами и людьми, которые в очередной раз вменяли ему в вину происшедшее.

— Вы хотите сказать, что причины стагнации края в этом?

— Нет, стагнация — это неправильное выражение. Край развивался, но недостаточными темпами по сравнению с другими субъектами. За первые пять месяцев текущего года инвестиционная активность края выросла в полтора раза. Это стагнация? Жилищное строительство по отношению к объемам прошлого года выросло на 25%. И мы в первой тройке субъектов Сибирского федерального округа по этим показателям.

— Значит, у Евдокимова были и успехи?

— Разумеется. Раз мы пытаемся вменить в вину главе администрации провалы, то почему мы не можем говорить о том, какие происходили улучшения?

— А чего еще добился Евдокимов за полтора года?

— Михаил Сергеевич, как мне кажется, вернул доверие к власти, избранной народом. Люди пошли за ним, поверили ему как народному губернатору, поверили, что во власти может быть человек из народа. Человек, который за народ, который вместе с народом. И в этом, пожалуй, одна из главных его заслуг.

«Рассуждения о демоническом умысле не имеют никакого основания»

— На Алтае сейчас говорят: Евдокимова убили. Не потеряет власть то доверие, которого он добился?

— Я думаю, это совершенно досужие вымыслы. Ведется следствие. Пройдет совсем немного времени, и мы узнаем результаты этого расследования. Все рассуждения о некоем демоническом умысле не имеют никакого основания, я убежден в этом. Произошло трагическое стечение обстоятельств, в результате чего погибли три человека. Что касается доверия, то доверие, о котором мы с вами говорим, надо проецировать только на фигуру Михаила Сергеевича. Тем людям, которые придут после него, предстоит завоевать это доверие. И сумеют ли они это сделать, будет зависеть только от них.

— На первой после гибели Евдокимова сессии вы сказали, что запретите своим подчиненным критиковать совет народных депутатов под страхом увольнения.

— Уже запретил. Критиковать публично.

— Вы думаете, что в ответ депутаты перестанут критиковать вас?

— Есть критика ради критики в бессодержательной и озлобленной форме, выносимая на обозрение. А есть критика содержательная, которая помогает работать. Вот в отношении первой критики я ввел административное вето, а в отношении второй критики просто невозможно какое-либо вето, потому что всегда есть разные оценки, разногласия и всегда истина будет рождаться в здоровом споре.

— За закрытыми дверями?

— Да. И это правильно. Разногласия, которые существуют, не должны выноситься на всеобщее обозрение. Это же рабочие моменты, которые позволяют выработать правильное решение.

— А почему вы не посоветовали Евдокимову принять такое решение?

— Это решение было принято, но не все получалось. Надо было долго встречаться с группами, с отдельными личностями, а это сложный процесс.

— А я думала, что решение запретить критику у вас родилось после последней встречи с Путиным.

— Владимир Владимирович как раз подчеркнул необходимость того, чтобы ветви власти не хлестали друг друга, чтобы в глазах людей не дискредитировали друг друга подобными неуклюжими выпадами.

— Как вы думаете, председатель законодательного органа Назарчук останется на этой должности?

— Александр Сергеевич Назарчук избран депутатами -- и депутатам решать вопрос о его пребывании в этой должности. Но если выражать свое мнение, то я считаю, что Александр Сергеевич должен отработать положенный ему срок.

— А этический аспект этого дела вас не пугает?

— Вы знаете, это очень тонкий и непростой аспект, и тут каждый решает для себя сам. Я думаю, что для себя Александр Сергеевич уже принял соответствующее решение.

— Скажите, руководителя ГУВД края генерала Валькова уволили за Евдокимова или по другим причинам?

— Указ об увольнении Владимира Алексеевича принимал президент, и я не могу комментировать мотивы, по которым президент принял это решение. Поэтому я воспринимаю как данность, что генерал-майор Вальков уволен по тем основаниям, которые изложены в указе президента (по выслуге лет в связи с выходом на пенсию — «Власть»).

— Но вы же не раз обращали внимание, что в охране Евдокимова отсутствовали машины сопровождения.

— Я не акцентировал внимание, я говорил о том, что за восемь дней до гибели глава ГУВД края снял машину сопровождения немотивированно и что это является, разумеется, пищей для самых разных размышлений.

— А вы знали, почему он это сделал?

— У меня было несколько разговоров с ним, и я думаю, что он сделал это по личным мотивам.

— У них был конфликт?

— Возможно, но лучше пусть он сам вам об этом скажет.

— Если бы была машина сопровождения, губернатор остался бы жив?

— Это из серии предположений. Если бы полметра влево, ничего бы не было. Если бы тысячи случайностей не вели в тот день две машины в одну точку, тоже ничего бы не было. Нелепейшее стечение обстоятельств. И говорить, что только из-за отсутствия машины сопровождения погиб губернатор, несерьезно.

— Говорят, что за всеми разногласиями и за всей критикой в адрес Евдокимова стоял бывший губернатор Суриков, который вроде бы очень хочет сюда вернуться.

— Возвращение Сурикова в Алтайский край уже невозможно -- хотя бы потому, что он достиг предельного возраста пребывания на госслужбе. Ему в августе исполняется 65 лет. То, что он хотел отыграть поражение на выборах 2004 года,-- да, такие попытки были. Но в настоящий момент ситуация кардинально изменилась. Сегодня никто не должен никому припоминать старые прегрешения. Сегодня у нас хороший шанс начать сначала. Простить. И начать работать так, как подобает.

«Снег под ногами таял — от понимания того, что ты идешь с президентом России»

— Ходили слухи, что вас чуть ли не президент Путин просил приехать в Алтайский край, чтобы помочь губернатору, и что вы вообще человек президента.

— Считайте меня человеком президента (смеется). Но имейте в виду, что с президентом я это не согласовывал. Разумеется, Владимир Владимирович никакого отношения к моему появлению здесь не имел. Произошло такое стечение обстоятельств, когда я был рекомендован Михаилу Сергеевичу, рекомендован, не скрою, людьми, которые имеют отношение к администрации президента и которые несли ответственность за эту рекомендацию.

— Вы и до этого общались с президентом?

— Первая встреча с Владимиром Владимировичем была еще в 1995 году. Когда Тува в лице исполнительной и законодательной власти подписывала закон о сотрудничестве с Санкт-Петербургом. Потом в марте 2001 года Владимир Владимирович отдыхал в Хакасии, и мне довелось встречать его в аэропорту Абакана, иметь с ним продолжительную беседу.

— Говорят, вы были в одном пиджаке, а на улице был мороз.

— Я был в пиджаке, когда имел честь проводить Владимира Владимировича до трапа самолета, поскольку он был в отпуске и не было какого-то особого протокола. И знаете, снег под ногами таял — от понимания того, что ты идешь с президентом России…

— А после встречи 9 августа для местной элиты вы, вероятно, окончательно стали человеком президента?

— Да меня так можно было назвать с 2000 года! Я был назначен и. о. полномочного представителя президента в Туве как раз после вступления Владимира Владимировича в должность и. о. президента России. И, можно сказать, я из числа его первого призыва. Я, кажется, первый и даже единственный из полномочных представителей, назначенных до его выборов президентом в марте 2000 года.

— Учитывая все это, похоже, нетрудно предположить, кто будет губернатором Алтайского края?

— Нет, что вы! Это абсолютная прерогатива президента. И здесь, кто бы что ни говорил и какие бы ни строил прогнозы, он будет не прав по всем позициям, потому что это все во власти президента. Я думаю, когда ваш номер выйдет в печать, уже будет известно, кто будет представлен для наделения полномочиями губернатора.

«Власть», 15.08.2005