Ирина Солнцева: «Передача „Человек и закон“ — это месть тех людей, которые мне уже угрожали и пытались подкупить».

Встреча депутата крайсовета Ирины Солнцевой и журналистки редакции передачи «Человек и закон» Анны Мидоян состоялась около двух недель назад. Версию Первого канала о том, как пообщались журналистка и депутат, зрители увидели в вечернем эфире канала 15 снтября. Предлагаем вашему вниманию рассказ Ирины Солнцевой о том, как проходил этот разговор.

— Мне был звонок из Москвы — попросили дать интервью для программы «Человек и закон». Я им говорю: «Что вы хотите?» Был такой ответ: «Мы бы хотели разобраться, что и как.»

— Человека уже нет — о нем говорят или хорошо, или никак. А то, что было этих полтора года, этим должны заниматься другие, следственные органы". — «Пожалуйста, скажите только это и все».

Они приехали сюда, опять мне позвонили. Я им говорю: «Вы знаете, меня это настораживает. Зачем вы все это поднимаете? Только все успокоилось. Это же трагедия, зачем опять все поднимать?» — «Вы не волнуйтесь, ничего страшного не будет, мы просто разбираемся.»

Они полтора часа были у Александра Григорьевича Назарчука — там присутствовала наша пресс-служба. Москвичи мне сказали, что он очень жестко высказался по всем вопросам. Вплоть до фамилий тех, кто состоял в группировках и в Москве и везде, но, видите — этого ничего не было показано.

Ко мне они пришли… Причем я, как человек, курирующий социальные сферы, думала, что вопросы будут об этом. Но вопросы начались с того: «Сколько Михаил Сергеевич брал за каждое место с тех, кого назначал к себе на работу?» Я говорю: «Я об этом не знаю, это на уровне слухов. Этим должны заниматься компетентные органы». Вот они из этого контекста вытащили.

«Сколько (откатов) они получали за уголь?» — «Этого я тоже не могу сказать — я в тендерах не участвовала, я не знаю. И потом — вы неправильно обратились, я могу вам рассказать о той политике, которая была».

Она (журналистка Анна Мидоян — при.ред.) опять начинает: «Кто за этим всем стоит?» — «Да вы поймите, Алтайский край — не такой регион, у нас тут никого не отстреливают. Это не убийство. Это ДТП, скорость…» «Но вот Валькова же сняли» — «Да вы знаете, что Вальков уже рапорт написал, он попрощался с людьми… У него 10 миллионов нецелевого использования из-за того, что он полтора года давал машину сопровождения без заключения договора. И это из федерального округа пришло, что он не имеет на это права.»

Потом она опять начала спрашивать и все сводит на то, кто его убил. «Да вы поймите, ведь приезжали немецкие эксперты, машину буквально по винтикам разобрали». — «Скажите мне о заключении!» — «Да я откуда могу это знать?! Заключение же передали в прокуратуру, где идет дело!»

Затем она мне говорит: «Как вы думаете, кто выиграл от смерти Михаила Сергеевича?» — «Вы знаете, какой-то аморальный вопрос. Как можно выиграть от смерти? Это в первую очередь горе. Для родственников, близких, для многих жителей Алтайского края.»

Вот это все они у меня записывают. Она очень сильно добивалась: «Кто стоит за Козловым? Кто такие Авершин и Глуховских?» Я говорю: «Я лично с ними не знакома». Я ей опять говорю: «Анна, вы вопросы задаете не ко мне. Я могу отвечать только за свое». «Чем вас не устраивал Михаил Сергеевич?» — «Вы поймите, что Михаил Сергеевич — яркая самобытная личность. Но у нас в истории не один такой пример: тот же Юрий Соломин, Николай Губенко — министр культуры, Остап Ступко на Украине — ну не получилось же! Поэтому не каждый человек, тем более артист — они же совершенно другие… Он потерял управление краем».

Вот такие были вопросы. И конкретно по моей сфере не было ни одного вопроса. Они разговаривали со мной около часа. Она мне сказала: «Вот теперь у меня начала выстраиваться версия, я начинаю понимать, как все было…» Единственное, я ее попросила: «Человека уже нет. Не надо о нем плохо говорить. Тем более, сейчас уже все доказано, что говорили депутаты: и тот же Козлов после смерти Евдокимова заявил, что край — в кризисной ситуации во всех сферах: и в промышленности, и в социальной сфере. Но не надо это сейчас трясти и будоражить — люди только успокоились.»

Она мне процитировала якобы мои слова — какую-то глупость, уже не помню, о чем. Я ей говорю: «Я такого не говорила. Вы откуда это взяли, где это напечатано?» Она — раз-раз — и перешла на другую тему… Я очень теперь жалею, что тогда не записывала на диктофон. Я же верю прессе — у меня с ней всегда складывались нормальные отношения. И то, что я говорила, выдавали так, как оно есть… Я очень жалею, что никого из нашей пресс-службы не взяла на то интервью. У меня еще было такое желание, чтобы кто-то там присутствовал… Интервью проходило здесь, в моем кабинете: оператор, она и я.

Из депутатов они больше ни с кем не встречались — сказали, что уже не успевают. По-видимому, это у них было целенаправленно…

Как уже после выключения диктофона высказалась Ирина Солнцева, ее такое участие в программе «Человек и закон» — месть бывшей команды Козлова, которой не дали здесь обосноваться: «Потому что и угрозы, и попытки подкупа уже были». Об угрозах Ирина Солнцева говорить отказалась: «Не хочу. У меня родители — пожилые люди. После вчерашнего эфира у мамы — гипертонический криз, папа из комнаты не выходит. Дети-то взрослые, они меня поддерживают, а вот родители…»