Адвокат семьи Евдокимовых дал интервью по поводу «открытого письма».

Корреспонденту сайта Страна.Ru Диане Игошиной удалось связаться с адвокатом Галины Евдокимовой Александром Марченко, который пояснил как видится его доверительнице ситуация с возникновением «открытого письма», распространенного от имени вдовы алтайского губернатора.

— Александр Константинович, кому и зачем, на ваш взгляд, понадобилось публиковать «письмо Евдокимовой»?

— Я вам сразу скажу, никакое письмо Галина Николаевна не подписывала, откуда оно появилось и кто его опубликовал, нам неизвестно. Она разговаривала с руководителем программы «Алтайские вести» и сказала, что никакого письма она не подписывала. На сегодняшний день она доверила защите, в том числе и мне, все права, и я могу сказать, что ее позиция зависит от того, как будет проходить предварительное следствие. Она сказала, что сейчас самостоятельно не готова решать никакие вопросы без своих представителей, которые участвуют в деле. И на 100% могу вам сказать, что Галина Николаевна такого письма не подписывала. Галина Николаевна — женщина, которая очень далека от политики, а в этом письме есть определенная политическая подоплека. И ей неприятно, что кто-то где-то за счет ее имени решает какие-то проблемы. И хотя на сегодняшний день ее состояние оценивается как удовлетворительное, она еще не отошла ни от моральных, ни от физических травм. И спекулировать ее именем на таком уровне, я считаю, просто неэтично.

По большому счету, мы действительно недовольны процессом расследования этого дела со стороны работников Генеральной прокуратуры. Исследована только одна версия — версия ДТП. Но ведь каждое дело имеет под собой основание исследовать много версий, тем более, если дело касается губернатора. Ведь к нему до этого случая неоднократно высказывались какие-то претензии. И мы имеем право на возникновение каких-то других версий. Что касается служебной проверки в отношении Валькова, то, если даже он и причастен, то это — последняя фигура в этом деле. По закону Вальков был прав. Но все равно, слишком много вопросов остается. Не исключено, что эти вопросы мы будем поднимать позднее, и это еще не конец дела. Все зависит от Галины Николаевны, как она решит. Если захочет, чтобы это дело имело продолжение, мы будем настаивать на дальнейшем расследовании. А если она не захочет травмировать свою душу, она может сказать: «Давайте закончим на этом дело», и — все. Она — женщина, она пострадала. И сейчас говорить о хорошем состоянии ее здоровья на всю оставшуюся жизнь, увы, не приходится.

— Как Галине Николаевне стало известно, что от ее имени распространено обращение?

— Про само письмо она узнала из прессы. У нее в палате стоит телевизор, и она услышала в «Алтайских вестях», что от ее имени поступила такая информация.

— И для опровержения этой информации она пригласила журналистов?

— Нет, никого она не приглашала. Это произошло чисто случайно. Наши «Барнаульские новости» попытались ей дозвониться. Совершенно случайно она взяла трубку. И когда ей был задан вопрос, она ответила. Они потом дали голосовое сопровождение у себя в программе. Галина Николаевна сказала, что никому и ничего не подписывала и никого не уполномочивала давать такое заявление.

— Прокуратура предложила г-же Евдокимовой возбудить уголовное дело по факту распространения этого письма в Интернете. Вы будете подавать заявление?

— Вы знаете, эта информация якобы от имени Евдокимовой недостаточно серьезная, чтобы кого-то привлекать к ответственности. Ведь уголовное дело должно предусматривать сведения, порочащие человека. В данном случае эти сведения ничем ее не порочат. Хотя в нашем процессе сидят органы прокуратуры достаточно высокого уровня, поэтому вполне возможно, что и будет возбуждено дело. Я сейчас не готов ответить на этот вопрос.

— Можно предположить, что в палату к Галине Николаевне просто так попасть нельзя, ее охраняют?

— Дело не в том, что ее охраняют, просто лишних людей, конечно же, не допустят. Пока вокруг этого простого дела есть ажиотаж, естественно, никто не допустит посторонних людей. Есть определенные морально-этические нормы, то есть к человеку можно попасть только тогда, когда он этого желает. Я не готов сказать, какой круг лиц она определила для посещения, это ее право. Но то, что никто из прессы не общался с ней и никто наверняка не будет допущен, это точно.