Валерий Савинков — об итогах процесса Росохранкультура -«Банкфакс».

Завершившийся 22 июня в Алтайском крайсуде процесс по иску Росохранкультуры к «Банкфаксу» имел целый ряд последствий, как для российского интернета, так и для всего сообщества СМИ. Пожалуй, впервые в российской истории последних лет в деле «Банкфакса» власть попыталсь ликвидировать не маргинальную экстремистскую газетку, а входящее в десятку крупнейших региональных российских информагентств СМИ с почти 15-летней историей. Что при этом важно — ликвидировать сугубо формально-юридическим путем.

Правда, здесь сразу же встает вопрос — была ли это власть? И пусть никого не обманывает тот факт, что формальным истцом выступало правительственное ведомство — у Кремля, как известно, много башен, и простое наличие погон сегодня не является доказательством того, что носитель их выполняет волю кукловодов из АП. Вот и у нас — и из общих ощущений от процесса, и из полученной инсайдерской информации — возникло впечатление о том, что движущие силы и инициаторы его находились не столько в Кремле, сколько в ведомстве Генпрокуратуры. Структуре закрытой, информация о происходящем в которой почти недоступна и тесно связанной с одной из группировок Кремля — но лишь с одной…

Важным для нас представляется также то, что процесс проходил в Алтайском краевом суде — учреждении, репутацию которого подкрепляют целый ряд решений по делам, вызвавшим большой общественный резонанс (таким, как дело Щербинского). Новое решение по иску Росохранкультуры здесь показывает, что российская судебная система способна на взвешенное рассмотрение дел, невзирая на ранг истца и более того, что в ней формируются анклавы, где этот уровень существенно превышает средний по стране — что и позволяет видеть в них источник для будущего становления в России подлинно независимой судебной власти.

Касаемо содержания процесса. В билжайшее время мы опубликуем его материалы, в том числе позволившую добиться победы юридическую документацию, блистательно подготовленную представлявшим ИА «Банкфакс» на процессе юристом Юрием Холоденко. На наш взгляд, она представляет большой интерес как модельная для решения подобных споров в судах — и для СМИ, и для сайтов. Пока же позволю несколько наблюдений. В ходе процесса у меня сложилось впечатление о том, что сегодня наибольший потенциал давления на общество власть видит в эксплуатации понятия «экстремизм». Очевидно, законодательство о нем будет вскоре существенно расширено, под эту «модную фишку» будет введены деяния самого широкого толка — т. е. практически любое действие в сфере политики, медиа и вообще гражданской активности при желании власти будет относиться к экстремистским и наказываться во все ужесточающейся форме. По сути, из этого мифического для реальной жизни понятия сейчас лепится своего рода аналог сталинской «58-ой статьи», каковая при необходимости может быть применена к любому — от рассказчика анекдота о чукче, до человека имевшего смелость написать пару строк на форуме в интернете.

В этой связи наш процесс (включая ведущееся автономно уголовное следствие против Братки) показал, что российский интернет становится все более «прозрачным». Для власти. В ходе процесса еще раз было доказано, что весь массив информации, в том числе с персонализацией ее, который находится в России — при необходиомсти станет достоянием власти и будет использован против тех, на кого укажет политическая целесообразность. В целом «китаизация» Рунета в этой связи представляется совершенно неизбежной — хотя и с некими национальными особенностями.

Грамотный юридический подход еще позволяет дезавуировать сегодня претензии власти — тем более, что они, как правило, по сложившейся традиции не слишком юридически корректны. Но это явление временное. Так, например, на прошедшем суде Росохранкультуре сильно навредил тот факт, что представленное ею доказательство — распечатка сайта — не была заверена должным образом (нотариально). Теперь в этом ведомстве ведутся разговоры о том, что ему необходимо иметь «дежурного нотариуса», который по указке чиновников будет оперативно распечатывать и заверять вызвавшие их претензии интернет-документы.

Закончим, однако, на оптимистической ноте. На сегодня достигнута — хоть маленькая, но победа — независимо даже от того, будет ли Росохрана опротестовывать приговор, материалы дела позволяют сформировать оптимальную для минимизации претензий власти стратегию поведения СМИ и сайтов. Более того — суд принял решение взыскать с Росохранкультуры 7000 рублей. И дело даже не с мизерной, в сущности, сумме. Сегодня 7000 рублей, а завтра наша судебная система, возможно, будет столь же легко и обоснованно взыскивать с правительства в пользу пострадавших от его действий граждан вполне адекватные суммы, характерные для европейской судебной практики. Что же касается этих денег, то я принял решение — в случае, если их удастся получить, пожертвовать их Союзу журналистов для финансирования программ по борьбе с цензурой.