Алтайский «Очарованный странник»: история несостоявшегося монаха.

Короткую зарисовку об ищущем в современной России святости несостоявшемся монахе с Алтая опубликовал 11 ноября сайт НБП.инфо.

Мы увидели его ранним утром. Высокая худая фигура внезапно вынырнула в свете фар из предрассветных сумерек. Странник поднял руку, прося его подвести. В другой руке он держал чемодан. Хотя был октябрь месяц, и по ночам уже подмораживало, одет он был в старый пиджак. Наш старый «Москвич-412» тормознул у обочины — «садись, братан». Дорожный разговор завязался сам собой. Пассажир оказался весьма необыкновенным:

«Из монастыря я ушёл» — ровным голосом говорил он — «не могу больше там оставаться». «Что, кормят плохо или работать приходится много?» — поинтересовались мы. «Да нет, из-за такой мелочи я бы монастырь не покинул. Тут всё гораздо хуже».

Беглец оказался бывшим послушником, без пяти минут монахом. В Святогорский монастырь (Пушкиногорский район Псковской области) пришёл с Алтая. «Наслышан был о здешних святых местах, хотел Господу нашему тут послужить. Да на роду видно другое написано». И узнали мы, что монастырь погряз в самом корыстном сребролюбии. «Не Богу там служат, а мамоне. Я, когда всё это увидел, решил уйти. Игумен на это благословения не дал, так я с ночи собрал вещи и ушёл. Домой пойду, на Алтай. Видно, где родился, там и пригодился. Бог везде».

«Снова в монастырь?» «Нет, больше я туда ни ногой. В миру иноком буду, в миру Богу послужу. Я раньше гончаром работал, не пропаду. Верно сказано в пророчествах: «будут восстанавливаться великолепнейшие храмы, а молиться в них будет нельзя, ибо Благодать Божия их покинет».

За стеклом проплывали брошенные поля, заросшие «русским укропом» выше человеческого роста. (Так в насмешку называют белорусы наш местный сорняк.) Нам надо было сворачивать на просёлок. Странник вылез из машины. «Ты подожди нас, сейчас привезём тебе ватник и поесть в дорогу». «Спаси вас Бог, добрые люди, только не надо. Не хочу вас задерживать. Обо мне не беспокойтесь. Я теперь буду жить в своём народе, как рыба в воде. Понял я, что это и есть святость». Он перекрестил нас и пошёл дальше по шоссе. Мы долго смотрели ему вслед.

«Что творят, гады," - выразил кто-то общую мысль. Мне вспомнилась «благотворительная акция», которую провёл наш островский поп во времена Горбачёва. Привёз он немцев с «гуманитаркой» на «кирпичник» (район в Острове, населённый пьяницами). И фрицы кидали посылки в дерущуюся толпу, снимая эту сцену на кинокамеру. Потеха была ещё та… А было-то в тех посылках — тьфу, спички, соль, просроченные консервы. Зато теперь наш поп и патриот, и на иномарке ездит. И много ещё чего вспомнилось. Такие же мысли были у всех.

«В августе Колян с автоколонны возил бабок на богомолье. Одна старуха опоздала на автобус на 10 минут, так поп заставил её 100 земных поклонов отбить. У Коляна руки чесались ему рыло начистить, еле сдержался». «А над Домом Пионеров уже крест. Выкинули и ребят, и ихний зоопарк. А для чего? Ведь церкви и так пустуют. На что им ещё одна?» «А как Гомзю отпевали, так молодой поп 17 тысяч содрал, когда по ихнему прейскуранту стоило меньше одной…» «Чего так много?» «Да Гомзя в выходные помер, вот они и воспользовались. Мол, за сверхурочные. Молодой поп ещё намекнул, что если он по совести возьмёт, другие попы его со свету сживут, чтоб, значит, цены им не сбивал».

«Не зря, видно, в гражданскую войну народ за них не стал вступаться» — таково было общее мнение. Фигура Странника была уже далеко. Громадная фура промчалась мимо нас, догнала его и затормозила. «Не пропадёт. Дойдёт до Алтая!» — обрадовались мы.