Интервью барнаульского думца Владимира Рыжкова немецкому журналу «Шпигель»: «Страх велик»

Владимир Рыжков — один из немногих либеральных оппозиционных депутатов в российской Государственной думе. В интервью SPIEGEL-ONLINE, он говорит о недостаточном опыте России в вопросах демократии, о последствиях убийства журналистки Анны Политковской и об авторитарном режиме президента Путина.

— После 70 лет советского господства Россия пережила дикие годы перемен. Где находится ваша страна сегодня?

— Эпохе Советского Союза, продолжавшей семь десятилетий, предшествовали девять веков монархии. Царь был законодателем и главой правительства в одном лице. Еще 150 лет назад 85% русских были крепостными, фактически рабами землевладельцев. И поэтому так непросто построить в России демократию. Первая попытка, предпринятая в 1906 году, посредством создания парламента и Думы сделать первые робкие шаги на пути к демократии, была сведена на нет в 1917 году большевиками. Вторая попытка была сделана в 1989 году при Михаиле Горбачеве. Я считаю его одним из самых значительных политиков XX века. В последние годы, при Путине, Россия снова стала страной, управляемой авторитарными методами. Президент создал режим, похожий на царскую власть. Он контролирует обе палаты парламента.

— Какое влияние можете оказывать вы как депутат от либеральных сил?

— Нас пятеро из 450 депутатов, то есть около 1%. По всей вероятности, в следующей Думе, выборы в которую пройдут в декабре 2007 года, вообще не останется депутатов от либеральных сил. Теперь прямым кандидатам, каким являюсь и я, не разрешается принимать участие в выборах — в них участвуют только кандидаты по партийным спискам, которые должны будут преодолеть 7- процентный барьер. А подконтрольное Кремлю государственное телевидение прилагает все усилия к тому, чтобы критические голоса не были услышаны.

— У кого же тогда есть шанс попасть в парламент?

— В новую Думу однозначно пройдет «Единая Россия», возглавляемая спикером нижней палаты парламента, а также «Справедливая Россия», лидером которой является председатель верхней палаты парламента. Оба — личные друзья Путина. На мандаты может рассчитывать и партия Владимира Жириновского, которая называет себя «либерально-демократической», что не соответствует действительности: на самом деле это шовинистская и антидемократическая партия. Единственной оппозиционной партией в Думе станут коммунисты.

— Напоминает ли это вам старые времена?

— Я называю это «дрезденской системой Путина». Она напоминает ГДР, где СЕПГ организовала управляемую многопартийную систему, куда входили и так называемый ХДС, и «либеральные демократы», и «национал-демократы», которые находились под контролем СЕПГ и «Штази». В течение пяти лет Путин в Дрездене наблюдал за функционированием такой системы, он также видел, как ловко ГДР удается демонстрировать все это остальному миру. В системе Путина тоже должно все выглядеть так, как будто между многочисленными партиями существует свободная конкуренция — представление для глупых иностранцев.

— Бывший канцлер Шредер недавно снова называл Путина «демократом чистой воды». Что вы на это можете возразить?

— Я считаю, что ему хорошо платят за такие высказывания. А «Газпром», став спонсором футбольной команды Schalke 04, будет ежегодно выплачивать команде по 12 млн евро. И все потому, что Шредер является фанатом этого клуба. По моему мнению, с этической точки зрения это неприемлемо, поскольку пятая часть россиян живет за чертой бедности. Общественность Германии должна задаться вопросом, можно ли оправдать такие договоренности с моральной точки зрения.

— Вселило ли убийство журналистки Анны Политковской страх в души независимых журналистов и деятелей оппозиции?

— Безусловно, и этот страх велик. За последние годы в России было убито более ста журналистов. Любой отважный редактор ставит на кон свою жизнь, если его газета проводит расследования, связанные с информацией, имеющей взрывную силу. Большинство этих убийств так и остается нераскрытыми, а убийцы могут рассчитывать на безнаказанность.

— А вы тоже боитесь?

— Я не стал бы утверждать, что страх мне совершенно неведом. Тем более что общественности регулярно предлагают списки потенциальных жертв, в которых стоит и мое имя. Защитой стала бы поимка убийц Анны Политковской и их наказание.

— Вы тоже являетесь одним из авторов «Новой газеты», где работала Анна Политковская. Получали ли вы в этой связи угрозы в свой адрес?

— Не на прямую. Однако были попытки со стороны прокремлевских депутатов из комиссии Госдумы по мандатным вопросам и вопросам депутатской этики представить мои статьи как оскорбление чести и достоинства. Совсем недавно мне позвонил один депутат, генерал спецслужб в отставке, и пожаловался на то, что я сравнил его выпады против грузин с высказывания Гитлера в адрес евреев и цыган.

— В Германии осмысление нацистских времен было форсировано прежде всего студенческими движениями 60-х годов и прежде всего «Поколением 68-го» (Generation der 68er). У нас складывается такое впечатление, что времена коммунизма были переосмыслены в России не полностью. Может ли сегодняшняя российская молодежь взяться за эту задачу, проявляет ли она к этому интерес?

— Мы прошли лишь половину этого пути. Горбачев сделал доступными архивы сталинской эпохи, жертвы преследований и террора были реабилитированы. Во времена Сталина миллионы людей были упрятаны в лагеря на основании ложных обвинений в том, что они являются «врагами народа», миллионы людей были уничтожены.

— Критическое переосмысление прошлого сейчас не приветствуется?

— После прихода Путина к власти было практически покончено с анализом событий прошлого и реабилитациями. Все чаще Сталин преподносится нам как одна из достойнейших фигур истории нашей страны. Все выглядит так, как будто позиция Кремля по отношению к Сталину нейтральна с этической точки зрения: в общем и целом он был ни плохой, ни хороший, имел как светлые, так и темные стороны. Если говорить о Германии, то это выглядело бы следующим образом: Гитлер построил дороги, ликвидировал безработицу, а евреи должны были работать в лагерях. Самое опасное при этом, что такая позиция открывает дорогу дальнейшим репрессиям.

— Есть ли в России сегодня политические заключенные?

— Имя бывшего главы нефтяного концерна ЮКОС Михаила Ходорковского стало известно во всем мире. Однако мало кто знает, что 20 членов леворадикальной организации, «Национал-большевистской партии» Эдуарда Лимонова, сидят в тюрьме — по абсурдным обвинениям. В моем регионе, на Алтае, отбывает свой срок в колонии 23-летний Дмитрий Колесников, руководитель местного отделения партии. Он был арестован во время несанкционированного митинга и якобы избил затем трех милиционеров — при том что Колесников имеет скорее худощавое телосложение, совсем не Шварценеггер. Другие 10 молодых членов этой партии отбывают свои сроки в Москве, их обвиняют в том, что они, не применяя силы, заняли приемную администрации президента — суд раздул из этого попытку захвата власти.

— Российская оппозиция обсуждает сейчас вопрос о том, стоит ли вообще принимать участие в выборах в Думу. Бывший премьерминистр Михаил Касьянов, одна из знаковых фигур российской оппозиции, призывает к бойкоту выборов. Вы согласны с этим?

— С такой дилеммой столкнулась уже оппозиции в Белоруссии, в соседнем с Россией государстве. Там было очевидно, что честных выборов не будет. Однако там оппозиция воспользовалась шансом выйти к общественности. Если и у нас будет такая возможность, мы должны будем ею воспользоваться. Если Кремль вообще будет чинить препятствия участию оппозиции, тогда мы призовем к бойкоту. Об этом мы решим следующим летом.

— Какой бы вы хотели видеть Россию?

— Современным европейским государством. Европейская модель мне нравится больше, чем китайская или американская. Здесь защищаются права человека, демократия здесь более прозрачна. А рыночная экономика современна. А государство, в свою очередь, гарантирует свободную конкуренцию. В Европе слабые находят поддержку у государства. Россия должна делать шаги в этом направлении, поскольку в историческом и культурном плане Европа является для России ближайшим соседом.

Интервью провел Уве Клуссманн совместно с членами редакции школьной газеты Spongo из Нюртингена