Писатель Владимир Токмаков: Коммунистам бы пред народом извиниться, а не памятники Сталину ставить…

Журналист и писатель Владимир Токмаков заявил сайту ПолитСиб.ру, что установка в Барнауле памятника Сталину аморальна и может принести большой вред репутации Алтайского края в масштабе всей страны.

— У нас в стране в последнее время идет процесс реабилитации сталинской эпохи, Сталина, «застоя», брежневской эпохи. Мы это видим по телепрограммам, по фильмам, которые часто показывают по центральному телевидению. Причем видно, в какой стилистике сделаны фильмы и с какой целью. Сразу понятно, что они не просто пытаются установить историческую справедливость, а есть конкретная задача — реабилитировать ту эпоху, показать, что и Сталин, и Брежнев, и другие советские руководители хоть и совершали некоторые ошибки, но все же это было оправдано. Они же строили большое государство, а государство — это все, человек был ничто. Фильмы, подспудно говорящие, что были какие-то недовольные диссиденты, но все же это было замечательное время. «При Сталине такой подъем индустриализации, мы в войне победили» — как будто Сталин в войне победил, как будто не было 40 миллионов жертв. И неизвестно, насколько бы меньше было жертв, если бы Сталин вел разумную политику, не выкашивал перед войной офицерский состав и так далее. Вот это полностью забывается. Выиграли в войне, а какой ценой выиграли? Когда коллективизацию делали, сколько людей умерло с голоду? Да за один голод, за то, что политикой Сталина был спровоцирован голод, даже за это человека можно было бы посмертно осудить. Наши государственные лидеры четко не расставили акценты, как относиться к сталинской эпохе и так далее. Ставить памятник человеку, который виновен в гибели такого огромного количества людей, именно своего народа, когда главная цель любого руководителя — сохранение этого народа, — это не просто большая ошибка, это аморально.

Во-первых, это нанесет просто колоссальный вред вообще нашему региону, городу, покажет его в масштабах страны консервативным, застойным регионом. Во-вторых, появление такого памятника дезориентирует молодежь, которая и так у нас потерялась в своих оценках добра и зла, черного и белого. А тут вдруг появляется памятник человеку, который при том, что он является историческим деятелем, одним из руководителей Cоветского государства, сделал те отрицательные дела, которые перевешивают все доброе. Если это доброе было. То, что ему приписывается сегодня официальной историографией — строительство Cоветского государства, продолжение коллективизации, индустриализация и тому подобное — все эти добрые начинания заканчивались с большим знаком минус. Коммунистическая партия до сих пор не извинилась перед своим народом, не рассказала о своих деяниях, ведь она же была руководящей и направляющей силой того периода. И Сталин, и Брежнев, и прочие — они же все были коммунистами. Никто не покаялся и не сказал: да, были перегибы, это же страшно, мы это понимаем, мы раскаиваемся, мы приносим извинения перед нацией.

Я не думаю, что это чья-то политическая воля в отдельно взятом городе, крае. Карлин вменяемый человек, какие бы авторитарные качества ему не приписывали. Я думаю, у него четкие позиции, четкое отношение к этому. Колганов, я думаю, тоже не решает такие вопросы. Это, конечно, местечковое проявление. Такие же попытки были в Красноярске и Новосибирске. В Красноярске установили бюст Сталина во дворике здания, где местная компартии заседает. Им сказали: хотите поставить памятник, вот покупайте землю рядом со своим крайкомом, горкомом, там в скверике в частном порядке ставьте, никто не запрещает. Если человек хочет поставить памятник Сталину или Брежневу, пусть его ставит на своем огороде, на садовом участке, на даче или на балконе, никто ему не будет запрещать это делать. Но в масштабах города это колоссальная ошибка. Это не агония, но бредовое решение местных коммунистов, ультралевых организаций. Край всегда славился своим консерватизмом, так как у нас аграрный регион, но до такой глупости еще не доходили. Коммунисты понимают, что теряют электорат, теряют поддержку в народе, и крайние меры принимают. «Умрем, но не сдаемся» — практически так звучит.