Александр Франц о Межправительственной русско-немецкой комисссии в Белокурихе: российские немцы пережили десятилетие разочарований в национальной политике Германии и России.

Развернутая позиция, отражающая «внутреннее» видение российскими немцами государственной политики по отношению к ним как правительства Российской федерации, так и Германии, представлена в статье Александра Франца. Автор — бывший депутат Барнаульской гордумы, член Совета Федеральной национально-культурной автономии российских немцев, редактор Deutsche Kleine Zeitung. В настоящее время — один из менеджеров торгового дома «Мария Ра». Г-н Франц — один из активистов движения российских немцев, автор концепции «нового патриотизма», изложенной в серии «антиэмиграционных» материалов в российско-немецких СМИ, пользуется авторитетом в кругах российских немцев-лютеран.

— Казалось бы, уже так много написано и сказано за последние два десятилетия о так называемой «проблеме российских немцев», что и обсуждать уже больше нечего. Ан нет. Вот снова собирается на свое заседание некий облеченный властью коллектив, именуемый Межправительственной комиссией по проблемам российских немцев. На этот раз в Белокурихе. А кстати, почему именно в этом курортном городке, явно не замеченном ни в какой немецкости, а не в Барнауле, где проживает около 10 тысяч российских немцев, или, например, селе Гальбштадт — центре Немецкого национального района? Да ладно, чего это мы придираемся? Заседающим ведь виднее. Слава Богу, что хоть уже не в заморском Куршавеле…

Так о чем же собираются говорить в нашем алтайском «куршавеле» люди, озабоченные судьбой российских немцев?

Сначала кратенько поведаем о предыстории самой этой судьбы, для тех нормальных читателей, что, выражаясь молодежным сленгом, «не в теме»: немцы поселяются в российских пределах, в качестве купцов, ремесленников и военных наемников еще в первой половине XVI века, в правление великого князя Василия III.

Гораздо больше их появляется в петровские времена, что вполне объяснимо начавшимися глобальными реформами, нужны ведь были молодой империи и европейски образованные ученые, и мореходы, и дипломаты, и офицеры, все эти Блюментросты, Остерманы, Минихи и прочие снискавшие славу себе и своей новой Родине.

Но настоящий полномасштабный приход немцев в Россию состоялся уже в XVIII веке, когда по приглашению императрицы Екатерины II Великой (бывшей немецкой принцессы Анхальт-Цербстской, Софии Августы Фредерики) на поволжские земли и иные малопригодные тогда для жизни места водворяются сразу более двух десятков тысяч новых подданных, крестьян-колонистов. Предупреждая саркастические реплики некоторых ура-патриотов о том, что «вот, дескать, царица — немка по благосклонности натащила к нам своих, немцев», заметим, что приглашались также, на равных условиях, и финны и шведы и поляки и другие иноземцы, но вот приехать на пустующие необжитые земли, для их закрепления на вечные времена за Россией, в таком заметном количестве и с таким энтузиазмом согласились только немцы. И не просто приехать и работать, заниматься тяжелым крестьянским трудом, но благодаря своему трудолюбию добавить со временем к имеющимся 100 тысячам еще порядка 40 млн. гектаров земли, основательно укрепить свои хозяйства, завести школы, отстроить церкви, нарожать детишек.

И всё бы было замечательно у российских граждан немецкой национальности, в их за почти 200 лет ставшим своим Отечестве, да вот пришла беда. И не откуда — нибудь, а со стороны теперь уже бывшей своей родины — Германии.

Так, начиная с 1914 года, она упорно пыталась испортить жизнь российским немцам. Ознаменовавшие начало Первой мировой погромы их предприятий, организованные черносотенцами в Москве и Петербурге, санкционированное царским правительством принудительное выселение с Волыни и пр. — вот что получили российские немцы, как невольные заложники, невинно страдающие от нападения Германии на Россию. Но это были только, как говорится, цветочки — ягодки ждали впереди.

В 1941 году российским, точнее сказать, к тому времени, советским немцам снова пришлось безвинно страдать — и вновь из-за развязанной Германией против России войны. На основании Указа от 28 августа 1941 г. все они, поголовно депортировались в Сибирь и на Крайний Север, где их старики и дети оставлены были умирать от голода и холода в нечеловеческих условиях ссылки, а взрослые и трудоспособные загнаны в трудармию и концентрационные лагеря, за колючую проволоку, чтобы сгинуть там от непосильной работы.

И чтобы сейчас ни говорили о неоправданной жестокости сталинского режима по отношению к советским немцам, гражданам своей страны, надо помнить и о том, что главным катализатором этих и прежних репрессий послужила двухкратная агрессия Германии против России.

Современная Германия, публично признав свою историческую вину перед пережившими ужасы Холокоста евреями, безропотно многие годы выплачивает государству Израиль огромные денежные суммы за прегрешения гитлеровского режима. Но принять на себя моральную вину (или хотя бы разделить её со Сталиным) перед российскими немцами Германия не желает до сих пор. Почему? — может спросить пытливый читатель. Казалось бы, что тут такого? Признай и хотя бы извинись перед российскими немцами. Но нет. В Германии на государственном уровне этот вариант развития событий даже не обсуждается. Табу. И вот по какой причине. Германия боится потерять сложившуюся систему управления российскими немцами, где бы они ни находились — уже на ее территории или еще в России. Сегодня любая помощь Германии российским немцам, даже очень и очень скромная по европейским меркам, преподносится ею как величайшее проявление милосердия, за которое облагодетельствованным нужно то ли вставать по стойке смирно перед курирующими их бундес-чиновниками и отвечать «Jawohl!» на все поучения «как жить», даваемые в нагрузку к благотворительности, то ли просто замирать в низком поясном поклоне.

Попробуй германский чиновник хотя бы заикнуться про свои такие «советы» — указания, присовокупленные к выплате искупительного исторического долга, например, в Израиле и … его судьбе не позавидуешь. Быстренько заклеймят как ярого нациста и если не посадят в тюрьму, так уж наверняка вышлют из страны. А в России вот можно, всё сходит с рук, потому что по отношению к российским немцам это уже именуется не искупление исторической вины, а благотворительностью. За нее можно и повоспитывать, поучить жить российских немцев, чем охотно и занимаются многие самодовольные и чванливые германские чиновники в своих вояжах по России.

Но может уже живущие в Германии российские немцы, бывшие наши соотечественники, избавлены от таких «советов» и мелочной опеки? Нет, и там они люди второго сорта, которых еще надо воспитывать и воспитывать, принимать у них экзамены на «немецкость», указывать где жить и чем заниматься.

А в остальном, для полной, так сказать картины, почитайте, посмотрите как преподносятся в германских средствах массовой информации российские немцы. Если верить германских журналистам, то все они, за редким исключением — или мафия или неблагодарные иждивенцы, пригревшиеся на груди доверчиво приютившей их сердобольной и альтруистичной Германии. А что на самом деле? Оказывается что уровень преступности среди эмигрантов ничуть не выше, чем среди местного населения и более того «преступность ими не импортируется (!), а развивается после 2−3-х лет проживания в Германии (!)».

Так по крайней мере утверждает специалист в этом вопросе, директор расположенного в Ганновере НИИ криминологии Кристиан Пфайфер. Другими словами, тот из эмигрантов, кто сейчас числится в Германии преступником, до приезда туда таковым не был. Как говорят русские — с кем поведешься, от того и наберешься, как это не обидно прозвучит для германского обывателя, любящего порассуждать о «русской мафии».

Что же касается социального иждивенчества российских немцев — эмигрантов из России то, например, из местных пенсионных касс ими было получено на содержание своих престарелых родителей, привезенных с собой из Советского Союза, только около 5 миллиардов марок (данные приводятся на пятилетие предшествующее введению евро в ФРГ), что составило всего 15,5% от суммы платежей, внесенных ими же туда, как отчисления от зарплат по месту работы. Что это как не почти 85% чистого барыша для пенсионных касс Германии?! Так кто же иждивенец? За упоминаемое нами пятилетие пенсионные кассы Германии, таким образом, оприходовали как поступление от российских немцев сумму равную 28 миллиардам (!) марок. И получат еще больше, так как налицо интересная диспропорция: пенсионеры-переселенцы из России составляют менее 7% от общей цифры всех въезжающих, тогда как количество местных будес-пенсионеров уже превышает 16% от численности населения Германии. Да и претендовать пенсионеры из российских немцев могут только на урезанную на 40% в сравнении с коренными жителями пенсию. Таков закон демократического европейского государства. А это значит, что любой работающий на экономику Германии российский немец, через взносы в пенсионные кассы, будет продолжать содержать не только своих родителей-пенсионеров, но и еще трех местных. А учитывая, что уровень рождаемости в семьях эмигрантов из России значительно выше среднего показателя по Германии, можно с большой степенью вероятности догадаться — какая группа людей и на будущие обозримые времена останется щедрым донором пенсионной системы ФРГ.

На этом фоне как-то теряются и блекнут скромные германские проекты помощи российским немцам, здесь, в России. Например, насколько сопоставима цифра в 28 миллионов марок, выделенная в 2001 году правительством ФРГ на нужды всех немцев Российской Федерации, в сравнении с уже упомянутыми 28 миллиардами (!) марок взносов бывших наших соотечественников в экономику страны-благотворителя? Стоило ли России терять таких работников, налогоплательщиков, чтобы потом получить в качестве благотворительной помощи от Германии, фактически за них же, сумму в несколько сотен раз меньшую? Другое дело, что наверное на тот момент, в смутные перестроечные времена, на которые пришелся пик эмиграции, Россия была просто не в состоянии дать им работу, помочь реализовать себя на Родине. И слава Богу, если эти времена, по утверждению президента Путина, заканчиваются и Россия наконец-то снова становится страной, где имеются возможности для трудолюбивого человека найти применение своим силам.

Но не заканчивается наша арифметика. В упомянутом нами для сравнения 2001 году, когда были выделены эти самые 28 миллионов марок, 10 миллионов из них ушли, — куда бы вы думали? — на организацию в России курсов по изучению немецкого языка, большей частью посещаемых отъезжающими на ПМЖ в Германию. Неплохо продуманный экономический ход, учитывая, что подобные курсы для переселенцев на территории Германии обходятся значительно дороже. А здесь и деньги сэкономили и благотворительность, выходит, проявили. Но что, предположим фантастический вариант, сказали в Германии, если бы, к примеру, российское правительство готовило, обучало на её территории кадры для своей экономики, а потом проводило затраты на этот стимулирующий эмиграцию учебный процесс как благотворительную помощь германской стороне? Сомневаюсь, что там бы с этим согласились. А у нас так из года в год.

Наверняка и на этом заседании Межправительственной комиссии в Белокурихе всплывут по предложению германской стороны новые подобные «благотворительные» языковые проекты, направленные на стимулирование эмиграции из России.

Вообще германские чиновники, прикомандированные к нам, здорово поднаторели в организации в России проектов двойного назначения. Как-то пару лет назад, на отчетной пресс-конференции проводимой в Барнауле одним ответственным бундес-чиновником, довелось услышать про то, как в помощь алтайским немцам на деньги выделяемые Германией, в нашем крае будет вестись борьба с туберкулезом и СПИДом, особенно в среде лиц, освобождающихся из мест заключения. На недоуменный вопрос из зала: «А причем здесь алтайские немцы? Они что — все поголовно больны СПИДом и туберкулезом, которыми заразились, находясь в местах заключения?» — последовал поражающий своей откровенностью ответ германского чиновника: но ведь мы же должны отчитаться о проделанной работе перед Всемирной организацией здравоохранения! Т. е. по его словам выходило, что одни и те же денежные средства, потраченные на Алтае, учитывались как минимум (!) дважды. Первый раз Всемирной организацией здравоохранения как вклад богатой и благополучной Германии в оздоровление населения неблагополучных стран третьего мира (читай — и России), а второй раз — как помощь алтайским немцам. Неплохо придумано с «удвоением» масштаба благотворительности? Думается, что и в будущем германская сторона будет предлагать России к осуществлению подобные двойные проекты.

Тем более что и хороший испытанный предлог для этого еще имеется — российские немцы. Ведь не все же они уехали в Германию. Есть ради чего собираться в курортной Белокурихе, дружить, так сказать, на межгосударственном уровне.

Осталось обеспечить главное — чтобы сами российские немцы не мешали, не путались под ногами, не портили эту большую и приятную чиновничью дружбу-Freundschaft.

И чиновники двух стран стараются изо всех сил, чтобы указать российским немцам их место, где они должны тихонечко сидеть, «не мешая большим дядям разговаривать». Как этот воспитательный процесс «приучения к месту» осуществляется, можно легко проиллюстрировать на примере Алтайского края.

Когда в ответ на настойчивое предложение воссоздать порушенную еще в 1941 году Автономную республику на Волге российское правительство наконец-то разродилось встречной инициативой — образовать во всероссийском масштабе немецкую национально-культурную автономию (НКА), без земли, но как модель самоуправления для почти двухмиллионного народа, российские немцы, пусть без восторга, но всё же приняли этот эрзац, этот виртуальный прообраз, как они надеялись, будущей реальной поволжской республики.

Были тогда созданы ее протоправительственные органы, протопарламент — федеральный Совет, филиалы НКА и на местах, в регионах, где проживали российские немцы, и на Алтае, конечно же, в том числе. А дальше началась известная игра в чиновничий «футбол». Вроде бы и есть у краевой НКА чуть ли не государственный статус, но к советам ее никто прислушиваться не хочет и за помощью к алтайским властям не суйся: «не положено», «нет в списке», «попробуйте обратиться к нашим германским коллегам, может они чем посодействуют» и т.д. и т.п.

Примерно в этом же духе отбояривались от организации самоуправления алтайских немцев и германские чиновники: «Мы не имеем права брать ваше мнение во внимание, мы не можем вам помогать — это дело российской стороны, обращайтесь к ним». Побегав, посуетившись таким образом, постояв несколько лет в очередях у больших чиновничьих кабинетов, и поняв что ни полномочий, ни прав, ни средств никто давать и не думал, НКА потихонечку где совсем приказали долго жить, где превратились в «театр одного актера», где в клубы по интересам, типа филателистов. Примерно тоже самое произошло и на Алтае. И это как раз тот результат, который и рассчитывали получить власти — теперь набегавшись, разуверившись, российские немцы присмиреют, примолкнут и будут знать свое место в уголку.

Но, совсем уж без антуража, без соответствующего национального колорита, чиновникам, трудящимся на ниве «осчастливливания» российских немцев, не обойтись. Вот и были созданы разного рода КГУП — краевые (где-то соответственно областные, районные и пр.) государственные унитарные предприятия, красиво именуемые, почти повсеместно «российско-немецкими домами», хотя правильней и честнее было бы называть их германскими памятниками самим себе, потому что ничего живого, что имело бы отношение к российским немцам, как впрочем и русским, там нет и не было.

Созданные по одному лекалу для прокачки и «освоения» бюджетных денег, все эти «дома», разбросанные по стране, уже давно и с лихвой осчастливили своих кураторов — российских и германских чиновников.

Теперь вот даже поговаривают, что готовится, с согласия германской стороны-спонсора, переименование их повсеместно в Дома дружбы народов, чтобы под этим «новым соусом» — вывеской попробовать освоить еще чьи-нибудь деньги. Удастся ли чиновникам этот мульти-национальный и межрелигиозный, «учащий взаимопониманию и терпимости» новый глобальный мега-проект, пока не известно. Но если будет финансирование, то почему бы нет? Благо, что мнение российских немцев, т. е. тех якобы для кого они и строились, никто спрашивать и не собирался.

Похожую ситуацию по воспитанию усидчивости (сиди, не вякай, знай свое место!) смоделировали чиновники двух стран и для национальных средств массовой информации российских немцев. Так, например, несмотря на все предложения местной немецкой интеллигенции, перенести редакцию, краевой по статусу, газеты Zeitung fur Dich, с задворок информационных потоков, из села Гальбштадт (где и в этом случае оставалась бы еще одна газета — Neue Zeit, выполняющая роль официального издания района), в краевой центр, где немцев проживает больше чем в самом национальном районе — этого так и не было сделано краевыми властями тогда еще управляемыми губернатором Суриковым.

Ждали, смотрели, как газета медленно умирает, как распадается, разъезжается журналистский коллектив, как пропадет последний читательский интерес, чтобы не дай Бог издание не возродилось в Барнауле, не стало, как говаривал вождь мирового пролетариата, «коллективным организатором», объединяющим центром для российских немцев Алтая. Где она, что с ней теперь? Кто-то утверждает что её больше нет, а кто-то что стала она вкладышем в другую газету, в «Алтайскую правду», короче, превратилась в легенду. Но главное, к радости чиновников, не досталась она российским немцам, а то мало ли что могло случиться…

Также канула в Лету и самодеятельная независимая национальная двуязычная Deutsche Kleine Zeitung/Маленькая немецкая газета — издававшееся в Барнауле на протяжении двух лет, с 2000 по 2002 год, группой энтузиастов (отчаявшихся отбить Zeitung fur Dich из цепких рук краевых чиновников и их друзей — германских кураторов, обосновавшихся в Немецком национальном районе) на собственные скромные средства и распространявшаяся безвозмездно по всему Алтайскому краю и части России. Сколько ни обивали пороги члены её редакции, сколько ни убеждали, что такая газета нужна и что послужит она приостановлению эмиграции и сплочению российских немцев Алтая, но и её заиграли в чиновничьем «футболе обещаний».

Скромный мартиролог следует продолжить так и не созданным Национальным музеем истории и культуры немцев Алтая. Сначала чиновники убеждали общественность, что нет подходящего просторного помещения. Потом, когда открыли огромный вместительный краевой КГУП «Российско-немецкий дом» (о подобных домах — смотри выше) выяснилось, что и здесь не находится местечка для немецкого национального музея. Убеждали, что и денег на его организацию нет. Но когда объявились зарубежные спонсоры и деньги они таки, по слухам, дали, чиновники, как поговаривают злые языки, деньги освоили, а музеем приказали всем отныне считать этнографическую комнату, существовавшую и ранее в одном из барнаульских вузов.

Но сколько ни приказывай, ни убеждай, но как не разглядел народ в сказке сказочника Шарля Перро, что на голом короле есть одежда, так и алтайские немцы не могут разглядеть, что у них в Барнауле есть свой национальный музей. И только один энтузиаст, мой коллега главный врач Рубцовской городской больницы, Беккер Иван Генрихович (уже организовавший по личной инициативе Музей истории медицины на Алтае), продолжает биться, собирает экспонаты и верит что когда-нибудь мечта алтайских немцев осуществится и у них будет свой краевой музей.

В начале нашего материала мы задали вопрос: о чем же собираются говорить сегодня в Белокурихе германские и российские чиновники из Межправительственной комиссии по проблемам российских немцев? И какие решения будут приняты?

И сами не можем дать точного ответа.

Скорее всего, они подискутируют, обменяются мнениями, потом что-то утвердят, проголосуют, подпишут, что-то примут за основу, что отправят на доработку с условием всенепременно утвердить в следующий раз, в очередном необременительном «куршавеле». Потом устроят прощальный банкет и подход к прессе, на которых поразят приглашенных журналистов пышностью стола и значительностью провозглашенных деклараций.

Только при чем здесь российские немцы? Кто спрашивал их, а что им нужно?

Да и как спросишь теперь, когда все представительные органы народной инициативы либо заблаговременно предусмотрительно изъедены и подточены, как термитами, заинтересованными чиновниками, либо сознательно перелицованы ими же в разного рода КГУП, «фонды поддержки», «дома» и прочие «потемкинские деревни», во главе которых заранее расставлены послушные проверенные «партийцы», которые, как известно, «борозды не испортят», пронырливые бывшие преподаватели немецкого языка и тому подобная «любящая и заботящаяся о российских немцах» братия.

Только вот сами российские немцы бегут, как от огня, шарахаются от этих личностей, пытающихся окружить их своей заботой.

Из Алтайского края вот только за последнее десятилетие убежало 72 тысячи немцев. А еще более 2-х миллионов — из бывшего СССР в целом.

Что еще наглядней, чем эти цифры, свидетельствует об «успехах» решения проблемы российских немцев?

Как говорится, нет человека, — а в нашем случае целого народа, — нет и проблемы.

А жаль. Может стоит попробовать всё исправить, позвать российских немцев назад, в Россию? Ведь пригласил же недавно президент Путин русских возвращаться из ближнего и дальнего зарубежья на Родину. Нужны же России упорные и трудолюбивые работники, тем более на фоне аховой демографической ситуации и полей, зарастающих сорняками. Только для этого требуется твердая государственная воля в духе царя-реформатора Петра I или Екатерины Великой, да еще гарантии, что российские немцы отныне сами смогут решать свои дела и к мнению их представителей станут прислушиваться.