Руководитель ИА «Банкфакс» Валерий Савинков: Стратегия развития края? Скорее добротная студенческая курсовая!

Мы публикуем первые поступившие к нам выступления на круглом столе «Первые итоги диагностики и стратегического анализа компании разработчика стратегии Алтайского края «РОЭЛ Консалтинг», Барнаул, 22 июня 2007 г.

— Я полагаю, что сегодня мы имеем уникальный шанс оценить стратегию развития Алтайского края. Ее основной скелет и методика развития уже пунктирно определены. В то же время и этот «пунктир» (описанный в приличном по размерам 30-страничном документе), и тем более уже детальное содержание программы еще поддаются изменениям, еще могут быть развернуты в интересах жителей края. Я хочу отметить значительный интерес к нашей дискуссии проявленный разработчиками программы, попросившими ознакомить их с ее результатами (сейчас они уехали из края). Хочу также выразить блгодарность представителю краевой администрации, благодаря которому общественность региона имеет возможность обсудить первый эскиз стратегии развития края, вышедший из закрытых совещаний в публичную сферу.

По содержанию документа. В целом он оставляет впечатление — разработчики пока очень поверхностно погрузились в проблемы и специфику региона, в тексте видны явные следы конвейерного подхода. Здесь и вызывающее вопросы районирование, и явно нуждающиеся в уточнении статданные.

Вызывает недоумение констатирующая часть документа. После нескольких страниц, где подробно в восхищенных выражениях описывается промышленность, сельское хозяйство и социальная сфера края (кажется, что все это о каком-то другом Алтайском крае) — вдруг — бах! — табличка. В результате, мол, всего этого великолепия — ВРП на душу населения в три раза ниже общероссийского, а зарплата — в два раза. Нет комментариев…

Следующий раздел описывает потенциал развития края. На мой взгляд, большинство схем, заявленных там, просто смехотворны. Возьмем например, очень болезненную для нас проблему низкой урожайности зерновых (9−11 ц/га). Авторы пишут — мы верим, что здесь можно собирать 20−25 центнеров! Есть и чудо-рецепт этой агрореволюции. Он уместился в одну строчку. Как это можно? А с помощью современных высокоэффективных агротехнологий! Вот так, простенько…

Крайне слабо прописан в стратегии международный контекст, прежде всего — китайский фактор, реализация которого ожидается именно в период действия стратегии. Пожалуй, помимо сноски, мелким шрифтом говорящей о том, что промышленности Алтая осталось 5−7 лет жизни, после чего она полностью будет разрушена товарными потоками Китая, об этой теме здесь нет ничего. Авторы, похоже, не представляют, что здесь помимо фонового общего влияния Китая на экономику России существует еще и его локальный фактор, описываемый отношениями с Синьцзяном.

Разработанные авторами сценарии развития края политизированны и ставят жителей региона перед ложным выбором. Вроде бы им представлено три концепции — либеральная, консервативная и опережающая. Есть из чего выбрать. Однако, первые две из них сформулированы по приниципу «от абсудного» и носят заранее явно-негативный, даже катасторофический характер. В итоге авторы предлагают всего один сценарий развития (этого явно мало!) — который можно описать словами: делать все то же, что сейчас, только лучше. Дополнительным доказательством политизированной предопределенности их выводов является явная приверженность декларируемой сегодня властью навязчивой идее частно-государственного партнерства. Вне рамок этой идеи авторы не видят ничего жизнеспособного (кстати говоря, проблема генерируемой этим подходом суперкоррупции как проблемы развития в стратегии даже не упомянута).

Может быть потому, что в финале предлагается создать в крае новое ведомство — Агентство региональнго развития? И сидели бы там на ставках гг. чиновники, наблюдали еще 15 лет за тем, как край «развивается». И даже можно предполжить, кого видят разработчики этими счастливыми чиновниками…

В стратегии поставлена явно ложная задача — край за 10−15 лет должен войти в десятку ведущих регионов России. Мало того, что она приниципиально невыполнима, она затушевывает реальную задачу, которая ставит перед собой общественность Алтая. В рамках некоего общественного консенсуса здесь на ближайшие 10 лет скорее принято полагать таковой решение задачи отставания от соседних сибирских регионов — прежде всего НСО и Кузбасса. Отсюда совсем другие механимы решения этой задачи — выделение точек отставания и времени их возникновения, приведших к этому механизмов управления и решений и демонтаж этих механизмов и решений из сегодняшней жизни. В общем-то, конкретный ответ на этот вопрос сегодня уже довольно четко виден — но смелости взять на себя решение этой проблемы у власти края недостает.

Несколько небольших замечаний. Комически выглядит в документе роль региональной элиты, а точнее претензии к ней за депрессивность края. Претензии эти раскиданы по всем 30-ти страницам — ибо совсем уж скрыть этот вопрос у разработчиков не получается. Вот только претензии к элите у авторов конкретизируется в обвинениях к самым нижним слоям руководителям — низовым агро- и промышленным менеджерам. Они, мол, во всем виноваты! А отнюдь не сложившийся политико-административно-деловой конгломерат профессиональных чиновников, их родственников, зависимых от них бизнесменов с весьма низким и узким уровнем образования и жизненного опыта, с неистребимым советским и аграрным прошлым, который определяет сегодня лицо верхушки алтайской элиты.

Второе. В документе не прописана роль Барнаула, явно в последние годы тихо погружающегося в депрессивное состояние. Мол, у него же и так все есть? В резудьтат этого из стратегии развития выпадает агломерация Большого Барнаула с населением порядка миллиона человек и экономикой поряка двух третей региональной. Впрочем, здесь еще есть возможности поправиться.

Создается впечатление, что разработчики застыли на уровне методик, применяемых в советском Госплане, где многие из них работали. Ни одной из современных методик и подходов мы не видим в стратегии. Например — вопрос о второй урбанизации региона, явно назревший в связи с аграрным перенаселением. Нужна ли она? Возможна ли она? Ответ на эти два вопроса, подкрепленный серьезными полевыми исследованиями — даже отрицательный, был бы крайне важен для региона. Назрел ли вопрос о выделении в крае зон социального хозяйствования, где невозможен приниципиально нормальных хозяйственый агромеханизм? Впервые мне эта поставновка вопроса встречалась уже в документах времен столыпинского переселения на Алтай. Но до сих пор у властей края не хватает смелости признать наличие таких зон, определить их границы и разработать методы хозяйствования там. Где механизм социальных лифтов для молодежи, лучшие представители которой тысячами еежгодно уезжают из края, тем самым ногами голосуя по поводу качества управления регионом?

Может быть, и разработчики и заказчики пишут эту прогрумму, больше смахивающую на добротную студенческую курсовую, сугубо для г-на Грефа. Это их дело. Но ребята эти развлекаются на наш с вами счет — забрав из бюджета 10 миллионов рублей. Поэтому я полагаю, что жители края вправе требовать, чтобы в документе появились реальные проблемы их жизни. Хотя бы для того, чтобы через 10−15 лет Алтай сохранился как регион — и как часть России. Они — и разработчики и вожди края — уедут отсюда в благополучное далеко, а нам здесь жить и разгребать то, что они тут наделали.