Барнаульский неотроцкист Борис Викторов aka Полковник о Сибирском социальном форуме: под влиянием «Народа» я переродился. Простите меня, женщины, пьяную свинью!

- Ну, что камрады закручинились? Хреново все? Сам знаю, что хреново, выборы… Вот вам, по этому случаю, честный и правдивый рассказ о моем духовном коммунистическом перерождении и покаянии, произошедшем в ночь с 3 на 4 августа две тысячи седьмого года от Рождества Христова, близ города Новосибирска. Дело было так. После открытия Сибирского социального форума, поехали мы на какую-то базу отдыха на берегу Обского водохранилища, где должны были жить иногородние участники. Кое-как нашли небольшое одноэтажное здание барачного типа, бац, а там оказывается, с нас деньги планируют взять за проживание, а откуда у альбатросов революции деньги? Зато у нас были с собой палатки и прочие походные принадлежности и разбили мы на берегу этого самого водохранилища небольшой лагерь Алтайского комсомола — и было нам хорошо и одиноко.

Вдруг, откуда ни возьмись, появляется большущая толпа наших социально активных граждан и все — или почти все, с водкой и тоже уже политически возбужденные. Это на ночь глядя приперлись участники форума, которые при деньгах и поселились в здании барачного типа. Как только в темноте нашли!

Представьте себе — ночь, луна на воде дорожку проложила, комсомолец Вася на гармошке любые песни на заказ играет, костер горит, еда варится и наши камрады о судьбах Родины спорят. Хорошо? Само собой — купаться полезли, песни давай орать ну и прочие буйства и проявления духа. А я ж не пью с 15 мая две тысячи шестого года, опять же от Рождества Христова и стало мне диковинно и невыносимо слушать речи этих городских сумасшедших и пошел я спать, одинокий и печальный. А надо сказать, что с нами был один коммунист, представитель сельской интеллигенции из села, не будем говорить какого, но совершенно жуткий тип в плане приверженности всему природному и полезному для организма и духа. Например, голодал он пару раз по 40 (сорок!) дней. Заработал при этом заворот кишок и чуть не помер — но не унывает, и говорит, что сам виноват, не внял предупреждениям Учителя, поторопился, дескать. Зато с восторгом рассказывает про просветление духа и благость, которая наваливается на организм после второй недели голодовки… Обливается водой на морозе и почти не пьет без причины. Будем его для связности дальнейшего повествования называть «Народ». С собой у «Народа» было сало двухлетней давности, водка, само собой, и еще одна штука — не знаю, как это называется, но что там точно есть — так это хрен, мелко порезанный, черемша, лук, чеснок, еще какие-то дары сельского огорода, которые я не определил и все это дело круто посолено. Забористо по вкусу и запаху. Говорит, страшно полезный продукт и он его ест всю зиму и не болеет. Верю.

В нашем случае, им водку закусывали. Спать мы должны были, как вы уже догадались, в одной палатке, а у «Народа», как у всех сельских жителей — кстати, это плод многолетних наблюдений, из спальных принадлежностей только одна какая-то дерюжка далекого советского производства, которые раньше вешали на стену или на диван — коврик такой, домотканый почти, тоненький. По поводу селян — для них спальник там, или «пенка», уж не говорю про самонадувающиеся матрасики — понятия несуществующие, они вообще по жизни — на природе не ночуют, так же как жители южных городов не загорают. Такой вот парадокс.

У меня-то с запасом, понятное дело, но на ту беду у нашего боевого товарища Макса Ф. ноги отказали и не смог он доползти до барака, как Алексей Маресьев, а если честно, то и не пытался, а прямо на песке и лег спать. В моем спальнике — хотя это сильно сказано — «в спальнике» — скорее рядом.

Тем не менее, остался «Народ» без ничего. Хотя я его предупреждал — не поощряю я по причине нахождения «в завязке» пьянства и не отдавал бы ты спальник Максу, так как я твою дерюжку вместо спальника забрал и без нее я ночевать не согласен. Ничего, говорит «Народ», мы люди закаленные и у костра неоднократно спали.

А учился он, надо сказать, вместе с нашим российским героем Сергеем Шойгу на одном курсе и у костра, правда, спал неоднократно. Даже фотографии показывает — в смысле, юного Шойгу. Но это когда выпьет. Вот как судьба людей разводит? Ладно, думаю, у костра, так у костра. Только где ж ты тот костер возьмешь, дров то нет ни хрена, одни пластиковые бу-у…

Тут я заснул ненадолго. Проснулся от наступившей тишины — светает уже, роса упала, холодно, от воды туман и «Народ» в палатку на «автопилоте» лезет. Мне то что, я ж ему не жена и не мамка родная, воспитывать или за здоровье переживать — упал на песок, в чем был, храпит как удавленник. Я соответственно, тоже на бочок повернулся и «кимарю» себе потихоньку. Только чую, что-то к утру совсем холодно стало и «Народ» подозрительно шевелиться начал. Но в себя не приходит — только воняет дико и звуки неприличные издает.

А надо сказать — кабан он здоровый — раза в полтора больше меня и в случае чего, тяжело будет отбиться… Опять же товарищ — не бросишь же в беде. Человек все-таки, не собака, какая-нибудь бездомная. Свой брат, коммунист.

Это я уже начал догадываться о дальнейшем развитии событий. И точно — окончательно «Народ» околел и мац, мац рукой — нащупал ту проклятую дерюжку и лезет ко мне на матрас, как к себе домой. Как привалился он ко мне, обнял своей крестьянской натруженной рукой, тут товарищи дорогие, со мной и случилось это самое покаяние. Представил я себе, а чего уж тут представлять — можно сказать, почувствовал всеми соответствующими частями тела, что должна испытывать женщина, когда вот такое животное, в том числе и я когда-то, до 15 мая 2006 года, лезет к ней в постель, вонючее и невменяемое, к ней, трезвой и чистой, пахнущей духами и может быть даже мылом? Да еще и требует при том искренней и горячей любви.

Честно и без дураков говорю — охватил меня страшный стыд и раскаяние за те свинства, которые я совершил по отношении к женщинам в своей жизни. Встали они, бедолаги, у меня перед глазами как живые и себя я рядом увидел во всей мерзости и непотребстве. И не только за себя, а за всех мужиков стало стыдно. И женское понимание и восприятие мира открылось мне в тот момент и сам я сделался другим, страшно сказать, где-то даже немножко женщиной в отношении пьяных мужиков.

Тут окончательно обуял меня страх и сказал я в сердце своем: «Простите нас, бабоньки, дураков неумных, ибо не ведаем, что творим» и хотел даже заплакать от раскаяния и жалости за бесцельно прожитые годы. Еще мне потом подумалось, что и вправду движение эмансипации имеет место быть и смирился я окончательно с существованием женщин нетрадиционной половой ориентации — хотя честно сказать, и до этого не так чтобы очень убивался по этому поводу. Короче говоря — осознал я, что настоящий коммунист должен быть на стороне освобождения женщин от всех форм бытового и сексуального притеснения, а мужикам надо строго-настрого запретить в пьяном виде ложиться в супружескую постель. Вот такое раскаяние и перерождение случилось со мной на сибирском социальном форуме в городе Новосибирске и такая будет наша коммунистическая предвыборная платформа.

И последнее, товарищи женщины. В случае чего, голосуйте за меня, я теперь знаю, как вам тяжело в этом мире живется.