17 августа приступил к исполнению своих обязанностей новый алтайский крайвоенком генера-майор Александр Генералов.
Перевод генерала с аналогичной должности из Пермского края сопровождался скандалом — ряд пермских СМИ и телеканалов
распространили материал, в котором рассказывалось о том, как генерал
использовал труд подчиненных ему солдат
на постройке своего коттеджа. Об этом и о себе рассказал г-н Генералов в интервью газете «Алтайская правда».
Послужной список этого человека — типичный путь строевого армейского офицера. Командир взвода на Дальнем Востоке, ротный командир, комбат, слушатель Военной академии имени М. Фрунзе в Москве, затем служба на Кавказе. Там, будучи начальником штаба мотострелкового полка, дислоцированного в Баку, Александр Владимирович впервые на практике узнал, что такое боевая обстановка.
БОЕВОЕ КРЕЩЕНИЕ И ГАРНИЗОННАЯ СЛУЖБА
— …1991 год. Азербайджанцы подогнали к выездам из военного городка машины со сварочными аппаратами, заварили намертво ворота, -рассказывает Александр Владимирович, — затем туда же направили бензовозы. И говорят: «Мы сами в своих делах разберемся, вы в них не лезьте, дернетесь — сожжем заживо». Получили команду пробиваться к президентскому дворцу, к центральной площади города. Через КПП не пошли, проломили стену и двинулись вперед. Задачу выполнили, но жертв было много и со стороны военных, и среди местного населения.
Потом вновь Камчатка, а затем город Богучар Воронежской области — заместитель командира дивизии. Там построили военный городок, условия службы и жизни были отличные, и я, в принципе, был намерен там до конца службы и остаться, но предложили мне генеральскую должность и пост военного коменданта в Наурском районе Чеченской республики…
ЧЕЧНЯ
— Баку не вспомнили тогда, не задумались: соглашаться или нет?
— Задумался, конечно, но ненадолго. Поехал. Месяца через три прибыла туда вслед за мной и жена Наталья Ивановна, стала санинструктором узла связи. Сын Денис был год в Чечне командиром взвода в мотострелковом полку, год командиром роты.
— В чем заключались ваши обязанности военного коменданта?
— Да их, наверное, точно и обозначить невозможно. Охрана федеральной трассы на протяжении 60 км, спецоперации, адресные проверки, разведпоисковые действия. Почти восемь тысяч военнослужащих в подчинении, да все местное население по каждому вопросу ко мне как к представителю власти шло.
В Хасавюрте есть православная церковь. Зашел помолиться, попросил, чтобы Он спас и сохранил меня, жену, сына, зятя, который тоже там служил, всех моих подчиненных. Выхожу, женщина у порога: «Вы военный?» — «Да», — говорю. «Вот наденьте поясок освященный и не снимайте все время, пока здесь будете». И надо же — перед «уазиком» фугас взрывается, сзади взрыв. Вот под нами должен быть… И нет. Как тут не уверуешь…
Каждую пятницу встречался с главами местных администраций, решали дела совсем не военные. Идет уборочная, а комбайны встали — горючего нет. Селяне ко мне: выручайте. Выдали им под расписку горючее, уборку они провели, долг вернули и повезли нам зерно для подсобного хозяйства, другие сельхозпродукты — просто в знак благодарности.
В общем, благополучно прошла моя служба на Кавказе. Предложили после этого ехать военным комиссаром в Пермь. Работалось там отлично, сложились прекрасные отношения с администрацией города и Пермского края. Честно сказать, уезжать оттуда не хотелось, но по приказу министра обороны каждые три года руководители военкоматов должны меняться, я получил несколько предложений о переводе, в том числе и в Алтайский край. Я сибиряк, родился в Красноярске, но на Алтае до последнего времени никогда не был. Навел справки, все в один голос говорят — замечательное место, отличные люди. Попрощался, сдал дела и должность, проводили меня очень тепло.
О «ДВОЙНОЙ МОРАЛИ» И «ЦИЛИНДРОВАННОМ КОТТЕДЖЕ»
— Тепло провожали, и тут же, после отъезда, в прессе ваши бывшие подчиненные сообщают, что им «надоело служить по двойной морали», и они хотят рассказать о ваших «деяниях».
— Да, читал, и для меня это было не просто неожиданностью, поскольку предпосылок к тому никаких не было, а все равно, что нож в спину получить. То, что мой бывший подчиненный, всю эту кампанию организовавший, именует «двойной моралью», на самом деле обычное разгильдяйство и нечистоплотность с его стороны и высокая требовательность — с моей. Я всегда был таким, начиная с «Ваньки"-взводного, таким и по сей день остался.
Ненавижу пьяниц. Когда стал комендантом Наурского района, первым делом всех их разогнал и точно знаю, что многим тем самым жизнь спас. Там ведь много народа по «этому делу», по невнимательности, расхлябанности гибнет. А среди моих подчиненных в Чечне ни один не погиб. Считаю этот факт большим достижением в своей жизни.
Домик на фото с подписью «Генерал Генералов и его дача», «сарай» три на четыре метра, каких и вокруг Барнаула тысячи стоят, действительно, мой, этого отрицать не буду. Мы его с женой на заработанные в Чечне деньги купили, потому никакие солдаты его не строили. Все мои «деяния» и «двухэтажный коттедж из цилиндрованного дерева» — просто откровенное вранье, за которое человеку, его придумавшему, обязательно воздастся в свое время.
АЛТАЙ
— В Барнауле-то как устроились?
— Живу пока один, в комнате при военкомате, но я офицер, и мне многого не надо. Кумир мой Александр Васильевич Суворов, фельдмаршалом будучи, на охапке сена плащом накрытый спал, есть на кого равняться. Жена приедет, она о благоустройстве быта будет думать.
— Отношение к требовательности после «разоблачающих» публикаций не изменилось?
— Как требовал, так и буду требовать, чего бы мне это ни стоило. Но коллектив мой предшественник Владимир Петрович Розовенко оставил мне очень хороший, сделано много и вижу, что люди здесь с любовью к своему делу относятся.
— И для вас, надо полагать, оно хорошо знакомо?
— Конечно. Хотя и здесь, как и в Перми, целый год уйдет только на то, чтобы все военкоматы объехать, с их коллективами, с комиссарами, с главами районов познакомиться, обстановку тщательно изучить, своими глазами посмотреть. Сейчас идет оптимизация, то есть сокращение отдельных военкоматов, объединение их. Надо посмотреть, как люди обустроились, в том числе те, кто и под сокращение попал.
— С 1 января 2008 года молодых людей начнут призывать в армию на один год, нынешней осенью еще на полтора года. Не опасаетесь, что желающих от армии «покосить», чтобы потом год вместо полутора служить, уж очень много будет?
— Попробуют и пробуют уже некоторые ребята время потянуть, чтобы призваться на один год службы, такая сложность в нашей работе есть, и мы к ней готовы. Есть и другая: при нынешних требованиях к психическому и физическому здоровью людей призывного возраста только один из десяти годен к службе в армии. Если в Китае из десяти выбирают одного лучшего, то у нас наоборот. Но я не сомневаюсь, что необходимый для отправки в войска осенний контингент призывников без особых проблем наберем еще и потому, что отношение молодых людей к армии в последние годы стало все же меняться к лучшему.
Без шуток, ребята в очереди стоят в военкоматах, хотят служить. Совсем ведь другое отношение к парню, если он военную форму носил, и при приеме на работу, и при поступлении в учебное заведение. Да и на девушек это по-прежнему впечатление производит, ведь армейцы, кроме прочего, просто ребята здоровые, каких не так много сегодня. Потому не как краевой военком и генерал, а просто как мужчина говорю: идите, ребята, в армию служить. Первые трудности забудутся быстро, а служба в целом — никогда.
Послужной список этого человека — типичный путь строевого армейского офицера. Командир взвода на Дальнем Востоке, ротный командир, комбат, слушатель Военной академии имени М. Фрунзе в Москве, затем служба на Кавказе. Там, будучи начальником штаба мотострелкового полка, дислоцированного в Баку, Александр Владимирович впервые на практике узнал, что такое боевая обстановка.
БОЕВОЕ КРЕЩЕНИЕ И ГАРНИЗОННАЯ СЛУЖБА
— …1991 год. Азербайджанцы подогнали к выездам из военного городка машины со сварочными аппаратами, заварили намертво ворота, -рассказывает Александр Владимирович, — затем туда же направили бензовозы. И говорят: «Мы сами в своих делах разберемся, вы в них не лезьте, дернетесь — сожжем заживо». Получили команду пробиваться к президентскому дворцу, к центральной площади города. Через КПП не пошли, проломили стену и двинулись вперед. Задачу выполнили, но жертв было много и со стороны военных, и среди местного населения.
Потом вновь Камчатка, а затем город Богучар Воронежской области — заместитель командира дивизии. Там построили военный городок, условия службы и жизни были отличные, и я, в принципе, был намерен там до конца службы и остаться, но предложили мне генеральскую должность и пост военного коменданта в Наурском районе Чеченской республики…
ЧЕЧНЯ
— Баку не вспомнили тогда, не задумались: соглашаться или нет?
— Задумался, конечно, но ненадолго. Поехал. Месяца через три прибыла туда вслед за мной и жена Наталья Ивановна, стала санинструктором узла связи. Сын Денис был год в Чечне командиром взвода в мотострелковом полку, год командиром роты.
— В чем заключались ваши обязанности военного коменданта?
— Да их, наверное, точно и обозначить невозможно. Охрана федеральной трассы на протяжении 60 км, спецоперации, адресные проверки, разведпоисковые действия. Почти восемь тысяч военнослужащих в подчинении, да все местное население по каждому вопросу ко мне как к представителю власти шло.
В Хасавюрте есть православная церковь. Зашел помолиться, попросил, чтобы Он спас и сохранил меня, жену, сына, зятя, который тоже там служил, всех моих подчиненных. Выхожу, женщина у порога: «Вы военный?» — «Да», — говорю. «Вот наденьте поясок освященный и не снимайте все время, пока здесь будете». И надо же — перед «уазиком» фугас взрывается, сзади взрыв. Вот под нами должен быть… И нет. Как тут не уверуешь…
Каждую пятницу встречался с главами местных администраций, решали дела совсем не военные. Идет уборочная, а комбайны встали — горючего нет. Селяне ко мне: выручайте. Выдали им под расписку горючее, уборку они провели, долг вернули и повезли нам зерно для подсобного хозяйства, другие сельхозпродукты — просто в знак благодарности.
В общем, благополучно прошла моя служба на Кавказе. Предложили после этого ехать военным комиссаром в Пермь. Работалось там отлично, сложились прекрасные отношения с администрацией города и Пермского края. Честно сказать, уезжать оттуда не хотелось, но по приказу министра обороны каждые три года руководители военкоматов должны меняться, я получил несколько предложений о переводе, в том числе и в Алтайский край. Я сибиряк, родился в Красноярске, но на Алтае до последнего времени никогда не был. Навел справки, все в один голос говорят — замечательное место, отличные люди. Попрощался, сдал дела и должность, проводили меня очень тепло.
О «ДВОЙНОЙ МОРАЛИ» И «ЦИЛИНДРОВАННОМ КОТТЕДЖЕ»
— Тепло провожали, и тут же, после отъезда, в прессе ваши бывшие подчиненные сообщают, что им «надоело служить по двойной морали», и они хотят рассказать о ваших «деяниях».
— Да, читал, и для меня это было не просто неожиданностью, поскольку предпосылок к тому никаких не было, а все равно, что нож в спину получить. То, что мой бывший подчиненный, всю эту кампанию организовавший, именует «двойной моралью», на самом деле обычное разгильдяйство и нечистоплотность с его стороны и высокая требовательность — с моей. Я всегда был таким, начиная с «Ваньки"-взводного, таким и по сей день остался.
Ненавижу пьяниц. Когда стал комендантом Наурского района, первым делом всех их разогнал и точно знаю, что многим тем самым жизнь спас. Там ведь много народа по «этому делу», по невнимательности, расхлябанности гибнет. А среди моих подчиненных в Чечне ни один не погиб. Считаю этот факт большим достижением в своей жизни.
Домик на фото с подписью «Генерал Генералов и его дача», «сарай» три на четыре метра, каких и вокруг Барнаула тысячи стоят, действительно, мой, этого отрицать не буду. Мы его с женой на заработанные в Чечне деньги купили, потому никакие солдаты его не строили. Все мои «деяния» и «двухэтажный коттедж из цилиндрованного дерева» — просто откровенное вранье, за которое человеку, его придумавшему, обязательно воздастся в свое время.
АЛТАЙ
— В Барнауле-то как устроились?
— Живу пока один, в комнате при военкомате, но я офицер, и мне многого не надо. Кумир мой Александр Васильевич Суворов, фельдмаршалом будучи, на охапке сена плащом накрытый спал, есть на кого равняться. Жена приедет, она о благоустройстве быта будет думать.
— Отношение к требовательности после «разоблачающих» публикаций не изменилось?
— Как требовал, так и буду требовать, чего бы мне это ни стоило. Но коллектив мой предшественник Владимир Петрович Розовенко оставил мне очень хороший, сделано много и вижу, что люди здесь с любовью к своему делу относятся.
— И для вас, надо полагать, оно хорошо знакомо?
— Конечно. Хотя и здесь, как и в Перми, целый год уйдет только на то, чтобы все военкоматы объехать, с их коллективами, с комиссарами, с главами районов познакомиться, обстановку тщательно изучить, своими глазами посмотреть. Сейчас идет оптимизация, то есть сокращение отдельных военкоматов, объединение их. Надо посмотреть, как люди обустроились, в том числе те, кто и под сокращение попал.
— С 1 января 2008 года молодых людей начнут призывать в армию на один год, нынешней осенью еще на полтора года. Не опасаетесь, что желающих от армии «покосить», чтобы потом год вместо полутора служить, уж очень много будет?
— Попробуют и пробуют уже некоторые ребята время потянуть, чтобы призваться на один год службы, такая сложность в нашей работе есть, и мы к ней готовы. Есть и другая: при нынешних требованиях к психическому и физическому здоровью людей призывного возраста только один из десяти годен к службе в армии. Если в Китае из десяти выбирают одного лучшего, то у нас наоборот. Но я не сомневаюсь, что необходимый для отправки в войска осенний контингент призывников без особых проблем наберем еще и потому, что отношение молодых людей к армии в последние годы стало все же меняться к лучшему.
Без шуток, ребята в очереди стоят в военкоматах, хотят служить. Совсем ведь другое отношение к парню, если он военную форму носил, и при приеме на работу, и при поступлении в учебное заведение. Да и на девушек это по-прежнему впечатление производит, ведь армейцы, кроме прочего, просто ребята здоровые, каких не так много сегодня. Потому не как краевой военком и генерал, а просто как мужчина говорю: идите, ребята, в армию служить. Первые трудности забудутся быстро, а служба в целом — никогда.
