28 сентября 1937 года Центральный исполнительный комитет СССР
утвердил Постановление Всероссийского Центрального
исполнительного комитета о разделении Западно-Сибирского края на Новосибирскую область с центром в Новосибирске и Алтайский край с центром в Барнауле. Эта официальная дата, связанная с административно-территориальным делением, стала для двух регионов
точкой нового летоисчисления. Помпезные полугодичные празднования
этой ранее рпактически не отмечавшейся даты в Алтайском крае
родили естественный вопрос — а что происходит по аналогичному
поводу в НСО? 2 ноября интервью по этой проблеме газете «Вечерний
Новосибирск» дал губернатор Виктор Толоконский.
— Честно говоря, я к этому событию отношусь достаточно спокойно,
— говорит Виктор Толоконский. — Это хороший повод, чтобы еще
раз напомнить новосибирцам об их исторических корнях. Мы приурочили к юбилею многочисленные выставки, наглядно
рассказывающие о буднях и праздниках Новосибирской области.
Издали исторические, документальные книги, которые будем дарить
людям на всех праздничных мероприятиях. Мне бы хотелось,
пользуясь юбилейными торжествами, привлечь дополнительное
внимание к региону. В эти дни мы будем говорить об истории
Новосибирской области, о том, что силы черпаем в прожитом, а также о задачах на будущее.
…Я всегда считал, что Новосибирская область вполне
самодостаточна, поэтому рассуждать о том, что область что-то
потеряла в ходе административно-территориального деления
семидесятилетней давности, сейчас не имеет смысла, — говорит
губернатор. — Наш регион является инфраструктурным,
образовательным, научным центром, транспортным узлом. И с полезными ископаемыми в Новосибирской области все в порядке.
Например, сейчас у нас идет промышленная добыча нефти. Я убежден,
что возможности для дополнительной разведки и наращивания
промышленного производства нефти в регионе еще есть. На сегодняшний день в области добывается несколько миллионов тонн
нефти в год.
В ближайшие годы мы планируем выйти на 10 миллионов тонн добычи
угля. У нас есть качественный щебень и известняки, без которых
невозможно производство цемента. Есть глины, которые позволяют
делать строительный кирпич. Поэтому я считаю, что в области
сырьевой компонент оптимально сочетается с основой нашей
экономики — обрабатывающей промышленностью.
В свое время я работал в исполкоме областного Совета, —
вспоминает губернатор. — Занимался вопросами
планирования, поэтому в мою компетенцию входило рассмотрение
заявок на размещение на территории области новых производств. В то время подобных обращений было очень много. Помню, как к нам
обратилось Министерство автомобильной промышленности с предложением разместить на территории области огромный завод по производству грузовых автомобилей. Предложение рассмотрели, даже
площадку определили, недалеко от Сузуна. Первый секретарь обкома
Федор Горячев, изучив представленные документы, задал несколько
вопросов, на которые мы не смогли убедительно ответить. Он спросил: «Где жилье? Ведь на заводе будут работать больше 50
тысяч человек, а это вместе с членами семей — 150 тысяч. Кто
будет строить им дома? Надежды на то, что возведением жилья
займется Министерство автомобильной промышленности — никакой. У них денег на такие масштабные проекты просто нет, это вам не оборонка». Потом Горячев звонил в Кремль и возмущенно говорил о том, что Новосибирск обижают, заставляют какие-то грузовики
собирать. А мы же наука! У нас Академгородок, а гайки крутить
каждый сможет…
В общем, нас быстро оставили в покое. А завод по производству
грузовых автомобилей теперь называется КамАЗ.
…К своему стыду, я не очень хорошо знаком с красотами
Новосибирской области, — говорит губернатор. — Прошло восемь лет,
как я езжу по сельским районам, но никак не могу найти время,
чтобы что-то посмотреть и рассказать потом, как необычайно красив
наш край.
За восемь лет в моей работе губернатором были минуты радости и разочарования, — вспоминает Виктор Толоконский. — Я во всем
скорее вижу недостатки, чем какие-то плюсы. Говорю: да — это
победа, но завтра этого будет недостаточно. Например, я на всю
жизнь запомнил реконструкцию оперного театра. Радость была не в день открытия, когда президент со сцены поблагодарил за проделанную работу, а когда я впервые увидел Большой зал театра в лесах. Я видел такие леса, когда смотрел кинохронику про
строительство ГЭС. А тут прямо перед тобой в реальном времени
идет кропотливый, сложный процесс… Когда в зале сняли старые
кресла и он потерял свой прежний вид, один уважаемый мной человек
пришел ко мне и сказал: «Ну, все, тебе конец. Тебе люди никогда
не простят, что ты разломал театр. Его уже никогда не собрать. Да и денег у тебя таких нет».
Не скрою, сделать этот шаг мне было тяжело. Помню, за день до того, как снимать кресла, мы собрали всю труппу театра (а это 800
человек), и мне надо было им что-то говорить, обнадеживать, при
том, что особой уверенности в конечном результате не было. А вот
сломали все — и уверенность появилась, ведь отступать было
некуда…
Теперь, когда Новосибирский оперный театр вновь работает, я могу
сказать, что постепенно будут отреставрированы все театры города.
Вот, например, несколько дней назад мы открыли Большой зал в
«Красном факеле», и какой зал! Уверен, он станет лучшей
драматической сценой не только Сибири, но и России.
…Шестого ноября я поеду в Москву, где, среди прочих дел,
намечена встреча с представителями новосибирского землячества.
Сейчас его возглавляет Виктор Косоуров. Кроме того, мне бы хотелось усилить работу представительства Новосибирской области в Москве. На мой взгляд, представительство должно не только
доставлять корреспонденцию в правительственные структуры, но и работать с бизнесменами.
Я не в состоянии ездить в Москву чаще, чем раз в неделю, чтобы
вести переговоры с потенциальными инвесторами. Как-то один
крупный инвестор приглашал меня заглянуть к нему на денек в Женеву, мне пришлось ему отказать. Нет у меня времени, поэтому в представительстве должны работать люди, наделенные полномочиями
вести переговоры.
Кстати, в Москве со мной никто не здоровается. По Новосибирску я езжу в машине с нетонированными стеклами, поэтому на каждом
светофоре на меня показывают пальцем и приветственно кивают
головами. А в Москве нет.
