В ТОРСИОННЫХ ПОЛЯХ ЗАТЕРЯЛСЯ
За Михаилом Петровичем Щетининым я наблюдаю давно. Перед Текосом он обитал в станице Азовской (Северский район Краснодарского края), откуда и увлек значительную часть своих учеников и педагогов. С тех пор прошло уже более пяти лет.
Примерно столько же длилось пребывание в Азовской, а перед этим были поселок Ясные Зори, село Зыбково, Кизляр. При этом ни публикаций, ни научных трудов у Щетинина никогда не было, не считая единственной брошюры «Объять необъятное» — о педагогических экспериментах в Зыбкове и Ясных Зорях. Несмотря на это, во время создания Российской академии образования после ликвидации союзной АПН Щетинин попадает в дюжину «академиков-основателей».
Впрочем, в жизни выбранных для щетининского эксперимента сел и станиц его эксперимент не оставил ничего хорошего. И самого экспериментатора добрым словом нигде не поминают. В Текосе Щетинин основал интернат, и подавляющую часть его насельников оставили дети из Азовской, бросившие родителей для того, чтобы помчаться за Учителем в туманную даль. Другую часть нынешних текосцев составляют дети состоятельных, влиятельных и знаменитых людей, благодаря которым, возможно, осуществляется часть финансирования школы. Текосский интернат — государственное учебное заведение. Более того: это экспериментальная площадка федерального уровня, подчиняющаяся только Министерству образования РФ. Тем не менее на бюджетные деньги не построишь того, что вызывает умильное восхищение многих журналистов.
Говорят, Михаил Петрович — верующий. Сам он называет себя православным. Вот и хорошо, будет о чем поговорить. Я ведь тоже человек православный. Да и день выпал праздничный: Пасха! Светлая седмица! Всемирная радость.
Вот и Текос. Знаменитый пост охраны. Шлагбаум, солнцезащитный грибок, столик и несколько стульев. На посту — двое юных щетининцев. На их лицах — медитативная озабоченность (потом выяснилось: стяжают космическую энергию, подключаются к биоэнергетическому полю Земли).
— Христос воскресе!
На лицах замешательство, отражающее секундный сбой программы.
Наконец отвечают: «Здравствуйте!»
— А мы к Михаилу Петровичу. Можно?
— Посидите, мы сейчас доложим.
Двигаюсь внутрь комплекса. Встречаются дети, выражение лиц то же. Поведение муравьиное, слаженноозабоченное. Подхожу к стене, на которой огромная, метровой ширины, лепнина: «РАССИЯ». Вот это школа! Неужели тут и грамоте не учат? Впрочем, РАССИЯ — это уже не правописание, но эзотерика. Из каждого слова, слога, звука Михаил Петрович умеет вывести целую вереницу важных смыслов и опять-таки связать эти смыслы в тесный мировоззренческий узел. «Ра-сия. Сия-ра. Сиять… Жи-ву. Я — вам. Жить не для себя…» (Кирьянова И. Плохой конец заранее отброшен. «Русское боевое искусство», N 2−3, 1999). Наконец о нас доложено. Ждем ответа. В этот день у Щетинина представители ЮНЕСКО. Извинившись за свою занятость, Михаил Петрович просит пока осмотреть его комплекс. В провожатые нам дают дежурного администратора, «статную девушку с длинной темной косой, Елену Борзых, уже имеющую вузовские дипломы историка и социального педагога. Она преподает в Школе и учится на инязе, а к тому же… великолепно танцует, поет, рисует, готовит, шьет, вышивает и борется врукопашную» (там же).
— А там, кажется, урок? — спросил я Елену Алексеевну.
— Не урок, а встреча, или погружение.
— А в какой предмет погружаются ребята?
— В физику. Хотите посмотреть?
В аудитории царило описанное всеми поклонниками Щетинина оживление. Поздоровались. Взглядом скольжу по страницам тетрадей. Примитивные задачки в одно-два действия.
— А какую тему учите, дети?
— Две сразу: теплоту и электричество.
— Позвольте, да ведь это и не темы даже, это целых два РАЗДЕЛА физики! Их в разных четвертях изучают!
— Очень просто. Там все законы одинаковые…
— А что это у вас на стене висит?
— Ах это… Это концепт.
На плакате, плавно разворачиваясь, две спирали, в совокупности напоминая мягкую свастику, между своих рукавов удерживали геометрические и стереометрические фигуры.
— Маша, объясни, пожалуйста, смысл концепта!
Бойкая девчушка лет тринадцати, выйдя к плакату и ткнув в центр его указкой, прорекла:
— Это — сверхплотная точка, из нее произошла Вселенная…
— Вы имеете в виду Большой взрыв?
Нет: она имела в виду другое, но что именно — человеческим языком не объяснишь. Напрасно «Учитель» считает, что у детей нет возраста. Согласитесь, не все рождаются идиотами, а чтобы воспроизводить щетининские вещания, надо лет десять упражняться в идиотизме: «…мы и есть та самая сверхплотная точка, из которой произошла Вселенная, которая настанет и которую мы будем вновь разворачивать в бесконечном времени и пространстве, совершенствуя связи…». Или: «Через энергоинформационное поле Земли я смогу выйти на космический Разум, на то самое структурированное поле, которое идет из генокода, из сверхплотной точки». («Гармонии ищу в спасении души». Философская концепция М.И. Щетинина, «Народный учитель», 18 декабря 1989 г.). Да, без концепта ребенку здесь не обойтись — а взрослому, похоже, без поллитры.
Мое недоумение выпустило наружу вихрь торсионных полей, туго забитых в несчастные детские головы.
— Да вы хоть знаете, зачем купол у храма? — сочувствуя моей темноте, вопросило сазу несколько присутствующих гениев.
Я, как православный, некоторое понятие о символике храмовой архитектуры имею.
— Темнота! Физику учить надо! Там же ведь торсионное поле собирается!
— Ну хорошо. А как вы живете?
— Посмотрите.
Входим в корпус, где живут мальчики. В зданиях чистота идеальная, сравнимая только с чистотой казарм дисциплинарного подразделения. На каждой койке по экземпляру холодного оружия. Здесь нагайка, там нунчаку, тут саперная лопатка, а вот самодельный меч-кладенец, длиной с метр. Однако все кончается, и наш осмотр тоже. Вернувшись к кабинету директора, я сижу в приемной и беседую в ожидании встречи с одной из заместительниц Щетинина. Мои безобидные, но прямые вопросы вызвали настороженность:
— Вы что, экзаменовать нас приехали?
…Нервность хозяина ощутилась сразу. После нескольких первых фраз следует не слишком дружелюбное, но конструктивное предложение:
— Может, вам сосуд предложить для сбора грязи, за которой вы сюда приехали?
— А все-таки, Михаил Петрович, правда, что Христа к нам из Атлантиды прислали?
— Вам-то какая разница, что вы меня об этом спрашиваете?
— Да ведь вы сами так говорили! (см. Боссарт А.Б. Парадоксы возраста или воспитания, 1991). А может, написали о вас неправильно? Михаил Петрович! У вас же иконы в кабинете, а дети ваши на физике о торсионных полях, о сверхплотных точках, о магическом воздействии ерунду несут.
— Этого не было! — подала голос Елена Алексеевна.
— Да что вы, вы же сами со мной час назад были на уроке… то есть на погружении… Вдруг Щетинин напрягся, его взгляд уперся в моего спутника, нажавшего кнопку наручных часов. Может, он думает, это магнитофон?
Да, не только вихри торсионных полей, но, кажется, и вихри враждебные веют над буйными текосскими головами. Ощущение опасности постоянно нагнетается. Еще бы, ведь «в академика Щетинина стреляли», как сообщает его друг и соратник Владимир Мегре в третьем томе своей эпопеи. Говорят даже, что в Текосе всегда имеется машина на ходу, а ближайшие к Щетинину ученики и педагоги вооружены охотничьими ружьями. Беседа подходит к концу.
Идем на волю мимо легендарного баяна, без которого едва ли обходится хоть одна фотография Михаила Петровича, мимо «Человека с филином» — известная картина Константина Васильева, воспроизведенная местными талантами на стене кабинета. Человек сильно смахивает на Щетинина.
За Михаилом Петровичем Щетининым я наблюдаю давно. Перед Текосом он обитал в станице Азовской (Северский район Краснодарского края), откуда и увлек значительную часть своих учеников и педагогов. С тех пор прошло уже более пяти лет.
Примерно столько же длилось пребывание в Азовской, а перед этим были поселок Ясные Зори, село Зыбково, Кизляр. При этом ни публикаций, ни научных трудов у Щетинина никогда не было, не считая единственной брошюры «Объять необъятное» — о педагогических экспериментах в Зыбкове и Ясных Зорях. Несмотря на это, во время создания Российской академии образования после ликвидации союзной АПН Щетинин попадает в дюжину «академиков-основателей».
Впрочем, в жизни выбранных для щетининского эксперимента сел и станиц его эксперимент не оставил ничего хорошего. И самого экспериментатора добрым словом нигде не поминают. В Текосе Щетинин основал интернат, и подавляющую часть его насельников оставили дети из Азовской, бросившие родителей для того, чтобы помчаться за Учителем в туманную даль. Другую часть нынешних текосцев составляют дети состоятельных, влиятельных и знаменитых людей, благодаря которым, возможно, осуществляется часть финансирования школы. Текосский интернат — государственное учебное заведение. Более того: это экспериментальная площадка федерального уровня, подчиняющаяся только Министерству образования РФ. Тем не менее на бюджетные деньги не построишь того, что вызывает умильное восхищение многих журналистов.
Говорят, Михаил Петрович — верующий. Сам он называет себя православным. Вот и хорошо, будет о чем поговорить. Я ведь тоже человек православный. Да и день выпал праздничный: Пасха! Светлая седмица! Всемирная радость.
Вот и Текос. Знаменитый пост охраны. Шлагбаум, солнцезащитный грибок, столик и несколько стульев. На посту — двое юных щетининцев. На их лицах — медитативная озабоченность (потом выяснилось: стяжают космическую энергию, подключаются к биоэнергетическому полю Земли).
— Христос воскресе!
На лицах замешательство, отражающее секундный сбой программы.
Наконец отвечают: «Здравствуйте!»
— А мы к Михаилу Петровичу. Можно?
— Посидите, мы сейчас доложим.
Двигаюсь внутрь комплекса. Встречаются дети, выражение лиц то же. Поведение муравьиное, слаженноозабоченное. Подхожу к стене, на которой огромная, метровой ширины, лепнина: «РАССИЯ». Вот это школа! Неужели тут и грамоте не учат? Впрочем, РАССИЯ — это уже не правописание, но эзотерика. Из каждого слова, слога, звука Михаил Петрович умеет вывести целую вереницу важных смыслов и опять-таки связать эти смыслы в тесный мировоззренческий узел. «Ра-сия. Сия-ра. Сиять… Жи-ву. Я — вам. Жить не для себя…» (Кирьянова И. Плохой конец заранее отброшен. «Русское боевое искусство», N 2−3, 1999). Наконец о нас доложено. Ждем ответа. В этот день у Щетинина представители ЮНЕСКО. Извинившись за свою занятость, Михаил Петрович просит пока осмотреть его комплекс. В провожатые нам дают дежурного администратора, «статную девушку с длинной темной косой, Елену Борзых, уже имеющую вузовские дипломы историка и социального педагога. Она преподает в Школе и учится на инязе, а к тому же… великолепно танцует, поет, рисует, готовит, шьет, вышивает и борется врукопашную» (там же).
— А там, кажется, урок? — спросил я Елену Алексеевну.
— Не урок, а встреча, или погружение.
— А в какой предмет погружаются ребята?
— В физику. Хотите посмотреть?
В аудитории царило описанное всеми поклонниками Щетинина оживление. Поздоровались. Взглядом скольжу по страницам тетрадей. Примитивные задачки в одно-два действия.
— А какую тему учите, дети?
— Две сразу: теплоту и электричество.
— Позвольте, да ведь это и не темы даже, это целых два РАЗДЕЛА физики! Их в разных четвертях изучают!
— Очень просто. Там все законы одинаковые…
— А что это у вас на стене висит?
— Ах это… Это концепт.
На плакате, плавно разворачиваясь, две спирали, в совокупности напоминая мягкую свастику, между своих рукавов удерживали геометрические и стереометрические фигуры.
— Маша, объясни, пожалуйста, смысл концепта!
Бойкая девчушка лет тринадцати, выйдя к плакату и ткнув в центр его указкой, прорекла:
— Это — сверхплотная точка, из нее произошла Вселенная…
— Вы имеете в виду Большой взрыв?
Нет: она имела в виду другое, но что именно — человеческим языком не объяснишь. Напрасно «Учитель» считает, что у детей нет возраста. Согласитесь, не все рождаются идиотами, а чтобы воспроизводить щетининские вещания, надо лет десять упражняться в идиотизме: «…мы и есть та самая сверхплотная точка, из которой произошла Вселенная, которая настанет и которую мы будем вновь разворачивать в бесконечном времени и пространстве, совершенствуя связи…». Или: «Через энергоинформационное поле Земли я смогу выйти на космический Разум, на то самое структурированное поле, которое идет из генокода, из сверхплотной точки». («Гармонии ищу в спасении души». Философская концепция М.И. Щетинина, «Народный учитель», 18 декабря 1989 г.). Да, без концепта ребенку здесь не обойтись — а взрослому, похоже, без поллитры.
Мое недоумение выпустило наружу вихрь торсионных полей, туго забитых в несчастные детские головы.
— Да вы хоть знаете, зачем купол у храма? — сочувствуя моей темноте, вопросило сазу несколько присутствующих гениев.
Я, как православный, некоторое понятие о символике храмовой архитектуры имею.
— Темнота! Физику учить надо! Там же ведь торсионное поле собирается!
— Ну хорошо. А как вы живете?
— Посмотрите.
Входим в корпус, где живут мальчики. В зданиях чистота идеальная, сравнимая только с чистотой казарм дисциплинарного подразделения. На каждой койке по экземпляру холодного оружия. Здесь нагайка, там нунчаку, тут саперная лопатка, а вот самодельный меч-кладенец, длиной с метр. Однако все кончается, и наш осмотр тоже. Вернувшись к кабинету директора, я сижу в приемной и беседую в ожидании встречи с одной из заместительниц Щетинина. Мои безобидные, но прямые вопросы вызвали настороженность:
— Вы что, экзаменовать нас приехали?
…Нервность хозяина ощутилась сразу. После нескольких первых фраз следует не слишком дружелюбное, но конструктивное предложение:
— Может, вам сосуд предложить для сбора грязи, за которой вы сюда приехали?
— А все-таки, Михаил Петрович, правда, что Христа к нам из Атлантиды прислали?
— Вам-то какая разница, что вы меня об этом спрашиваете?
— Да ведь вы сами так говорили! (см. Боссарт А.Б. Парадоксы возраста или воспитания, 1991). А может, написали о вас неправильно? Михаил Петрович! У вас же иконы в кабинете, а дети ваши на физике о торсионных полях, о сверхплотных точках, о магическом воздействии ерунду несут.
— Этого не было! — подала голос Елена Алексеевна.
— Да что вы, вы же сами со мной час назад были на уроке… то есть на погружении… Вдруг Щетинин напрягся, его взгляд уперся в моего спутника, нажавшего кнопку наручных часов. Может, он думает, это магнитофон?
Да, не только вихри торсионных полей, но, кажется, и вихри враждебные веют над буйными текосскими головами. Ощущение опасности постоянно нагнетается. Еще бы, ведь «в академика Щетинина стреляли», как сообщает его друг и соратник Владимир Мегре в третьем томе своей эпопеи. Говорят даже, что в Текосе всегда имеется машина на ходу, а ближайшие к Щетинину ученики и педагоги вооружены охотничьими ружьями. Беседа подходит к концу.
Идем на волю мимо легендарного баяна, без которого едва ли обходится хоть одна фотография Михаила Петровича, мимо «Человека с филином» — известная картина Константина Васильева, воспроизведенная местными талантами на стене кабинета. Человек сильно смахивает на Щетинина.
Константин ДЕМИДОВ
11.03.2008 13:34