Чем может стать новый стратегический газопровод для Алтая?

В настоящее время большинство параметров, характеризующих новый проект строительства российско-китайского газопровода «Алтай», официальными источниками не заявлено. Многое, вероятно, жизнь еще уберет или изменит до полной неузнаваемости. Тем не менее, мы попытались свести вмести предварительные оценки, приводимые различными — и преимущественно неофициальными — источниками, с тем, чтобы в первом приближении взглянуть на этот проект и его потенциал.

Возможен ли газопровод?

Из расчетных примерно 3000 километров его протяженности вопросы вызывает лишь его последний отрезок в 100−200 км, приходящийся на алтайское высокогорье. Во-первых, именно здесь расположены разломы, активизация которых стала причиной алтайского землетрясения 2003 г. Хотя ряд ученых высказывают гипотезы о 250-летней цикличности здешних землетрясений, проблема явно требует дополнительного прояснения. 54-километровый отрезок российско-китайской границы закрывает достаточно высокий (более 2000 метров) хребет с весьма низким тепературным режимом и ледниками. Специалисты пока не озвучили ответ на то — как будет смонтирован трубопровод через горы и как поведет он себя в условиях высокогорья. Горное плоскогорье Укок, через которое осуществляется подход к пограничным горам — имеет статус памятника, присвоенный ЮНЕСКО. Алтайцы и их национальные организации весьма болезненно относятся к инициативам строительства в этом районе, рассматриваемым ими как сакральный. Достаточно вспомнить их регулярные протесты против строительства здесь трассы в Китай и требования возврата в расположенный здесь курган мумии «принцессы Кадын». Вероятны также протесты против строительства трубы международных природоохранных НПО, осуществляющих программы в этом районе — например, Всемирного фонда дикой природы (WWF).

Сколько это будет стоить и кто оплачивает банкет?

Экспертные оценки трубопровода называют цифру в 10−11 млрд долларов. Утверждается, что это будут российские деньги, однако последнее, мягко говоря, не есть область, в которой официальным лицам стоит верить на слово. Скорее всего, о происхождении денег мы так ничего и не узнаем — так что с этим стоит просто смириться. Деньги любят тишину, а большие деньги — как известно, предпочитают мертвую тишину.

Цифра довольно большая — особенно если учесть, что годовой бюджет обоих Алтаев достигает лишь суммы примерно в 1,2 млрд долларов. Впрочем, едва ли на часть трубы на Алтае придется более 40% общих ассигнований.

Инвестиционный потенциал проекта и его последствия

Общий объем инвестиций, вкладываемых в рамках проекта, весьма велик — в течение нескольких десятилетий таких инвестиций в регионе не осуществлялось. Однако, наши источники полагают, что при реализации более вероятен «концессионный» тип инвестирования — предполагающий проведение работ в максимальной степени изоляции от туземного населения, в рамках ограниченной «полосы отчуждения». Абсолютной изоляции, конечно, не будет — деньги будут прорываться и в сектор обслуживания, развлечений, и в финансовые учреждения, но в минимальной степени в то, что принято называть «реальной экономикой». Неизбежны, конечно, и некоторые ассигнования в местную социалку (например, в местные газовые сети) — носящие по объемам, впрочем, столь же ритуальный характер, как пресловутые «нацроекты».

Источники подчеркивают, что именно этим отличается инвестиционный стиль «Газпрома» в отличие от, скажем, стиля РАО ЕЭС, в большей степени сориентированного на сотрудничество с местными силами. Здесь особую роль приобретает позиция алтайских губернаторов — но только если у них возникнет желание выйти за пределы естественно предложенной им «Газпромом» спокойной и весьма бонусной роли координаторов полицейского спокойствия в своих зонах ответственности. Если такое странное желание возникнет — добиться на пути общипывания «Газпрома» (ну, или, назовем это реализацией концепции социальной ответственности) можно довольно многого. Одна «принцесса Кадын» здесь может стать просто… впрочем, не будем о сакральном!

В целом потенциал строительства трубы не выглядит как «золотой дождь» — это, конечно, оживит экономику региона, но весьма умеренно — обновятся гостиницы, транспорт, закрутится профильная реклама, появится еще десяток санаториев в Белокурихе, очевидно, аналогичный город-курорт может возникнуть в районе Ая-Манжерок, расцветет сфера финансов и развлечений в Барнауле, Бийске и Горно-Алтайске и бедные девушки смогут заработать себе на квартирки, которые подтянутся по ценам к другим сибирским городам. Будет сказано много красивых слов на многочисленных пафосных форумах и съедено еще больше бутербродов с икрой. Собственно, вот и все…

Более интересной представляется дальнейшая эксплуатация трубы. Ожидаемая на сегодня расчетная цена поставки газа в Китай — 190 долларов за тысячу кубов, предполагает, что через трубу ежегодно будет прогоняться газа на 6−8 млрд долларов в сегодняшних ценах. При эксплуатационных расходах даже в 1−2% это даст существенную сумму в ВРП, даже при том, что трубу едва ли будет обслуживать больше 1−2 тысяч человек.

Сопутствующие проекты в экономике

Среди косвенных последствий серьезной представляется возможность развертывания на основе стабильного и долгосрочного газа в регионе новых энергетических мощностей — как минимум, глубокая модернизация действующих в Барнауле и Бийске ТЭЦ (хотя бы трех из четырех), с существенным наращиванием их мощности и снижением стоимости электроэнергии и тепла. Собственно, это единственная возможность сохранить на Алтае межрегиональную ТГК, подкрепив ее не дохлыми ТЭЦ с легендарными «котлами с крейсера «Аврора», а реальными новыми мощностями с возможностью перетоков в тот же Кузбасс.

Во время визита президента туманно говорилось и о неких дополнительных договоренностях в виде обременений для китайцев — инвестиционных проектов на территории СФО, и преимущественно в зоне трубы. Очевидно, что даже без этого инвестиционая активность на Алтае будет нарастать. Это приведет к неизбежной и быстрой реализации проекта международной автотрассы в Синьцзян — через тот же Канас или через Монголию, а также монтажу РАО ЕЭС международных ЛЭП в тот же Китай.

Видимо, основной площадкой для развертывания новых промышленных проектов в 10-летней примерно перспективе станет все-таки не Барнаул, а Бийск — равно как и естественным центром экономической интеграции трех регионов — края, республики и Кузбасса.

Последствия в общественно-политической сфере

Когда, узнав позавчера о подписанных Путиным документах, я обсудил это с людьми губернатора и некоторыми из капитанов здешней экономики, первой реакцией их была неприкрытая радость. Дождались наконец-то красного солнышка! Гмм… Похоже, мало кто сегодня задумывается, что когда приходят большие деньги, они устанавливают свои порядки, сметая устоявшиеся расклады. И вчерашние олигархи могут с лопатами на плече пойти на строителство газовой трассы в общей колонне с простым людом — ну, или в лучшем случае, занять роль «старосты при немцах». Нужна незаурядная воля, ум и изворотливость, чтобы отстоять себя и свое место в новой экономике — и дай Бог, чтобы эти качестве после полутора десятка лет расслабленного существования в депрессивном регионе алтайская элита проявила.

Общий итог

Спокойная жизнь кончилась.