Эксперты «Демагогии.Ру» посчитали самыми опасными инициативами
апреля высказывания в поддержку референдума о третьем сроке для
Путина.
Редакция сайта
«ДЕМАГОГИЯ.РУ»
подвела итоги очередного ежемесячного мониторинга публичных
высказываний. Напомним, что место лидера предыдущего рейтинга
этого проекта занял руководитель Сибирского управления
Росохранкультуры
Геннадий Попрыга.
По результатам экспертного голосования, определяющего наиболее
опасные высказывания месяца, все три «призовые» позиции заняли
североосетинские политики, высказавшиеся в поддержку инициативы о проведении референдума по вопросу о внесении в Конституцию
изменений, которые позволили бы президенту Путину остаться на третий срок. Напомним, что предложение о проведении референдума
исходило от руководителя республиканского движения «Согласие и стабильность» Валерия Гизоева.
Первого места (и звания «демагог месяца») удостоился первый
заместитель председателя Комитета Совета Федерации по делам
Федерации и региональной политике Валерий Кадохов (4,3 балла),
полагающий, что введение третьего срока — хороший повод для
внесения и других изменений в Конституцию.
Вторую строчку в рейтинге занял глава Северной Осетии Теймураз
Мамсуров (4,2 балла), заявивший, что инициатива проведения
референдума по «третьему сроку» — «проявление зрелости
гражданского общества в Северной Осетии».
Третье место поделили между собой депутат Госдумы от Северной
Осетии Арсен Фадзаев, заявивший, что эту инициативу поддержат
60−70% населения и сам инициатор референдума Валерий Гизоев (по 4,0 балла).
Также героями сайта в апреле стали:
— делегаты X Всемирного русского народного собора, принявшие «от имени самобытной русской цивилизации» «Декларацию о правах и достоинстве человека»;
— спикер Совета федерации Сергей Миронов, желающий «разобраться»
с нетрадиционными религиями;
— спикер парламента Бурятии Александр Лубсанов, полагающий, что
секты ущемляют права традиционных конфессий;
— глава МИД Сергей Лавров, противопоставивший демократию и стабильность;
— начальник петербургской милиции Михаил Ваничкин, позволивший
себе расистские высказывания;
— митрополит Кирилл, увязавший выставку «Осторожно, религия» с ростом насилия на национальной почве;
— секретарь Общественной палаты Евгений Велихов, призвавший
штрафовать за употребление слов «доллар» и «евро»;
— директор саранской библиотеки Евгения Митрофанова, запретившая
детям читать С. Маршака, К. Чуковского, Э. Успенского, Г. Остера и
«Гарри Поттера»;
— писатель Александр Солженицын, приравнявший права человека к неограниченному произволу;
— газета «Взгляд», утверждающая, что критика властей противоречит
«этике гражданского общества».
Оценивая очередную инициативу по изменению Конституции и
«протаскиванию» третьего президентского срока для Путина эксперт
«Демагогии.Ру» профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге Владимир Гельман отмечает, что «ссылка на мнение
большинства населения в качестве аргумента для такого решения
пока еще не звучала официально из уст политиков столь высокого
ранга» и добавляет, что по опросам «Левада-центра», проведенным
прошлой осенью, идею «третьего срока» Путина разделяют лишь 44%
россиян. «Но даже, если предположить, что „третий срок“ для
Путина поддержит большинство россиян, такого рода аргументы
опасны по двум причинам, — продолжает Гельман. — Во-первых, велик
соблазн, решив вопрос о „третьем сроке“ Путина на референдуме, и далее решать подобным образом любые вопросы общественной жизни,
не считаясь с позицией тех групп общества, которые могут
представлять меньшинство граждан, чьи права будут ущемлены
(представим себе возможные референдумы по вопросам о выселении
кавказцев из Москвы, о запрете тех или иных религиозных течений,
о восстановлении уголовной ответственности за гомосексуализм и проч.) Во-вторых, конституция есть основа всей правовой системы
общества, и ее изменения „ad hominem“, под конкретного человека,
грозит дальнейшей деградацией правового порядка в России (который
и без того, мягко говоря, крайне несовершенен). Всякий раз, меняя
нормы права в угоду мнению большинства, страна рискует, например,
получить самый „справедливый“ суд — суд Линча».
Другой эксперт, заместитель директора Центра изучения современной
политики Сергей Рыженков указывает, что отмена конституционного
запрета на третий срок «означает утверждение специфической (и распространенной, главным образом, в странах „третьего мира“)
формы диктатуры, допускающей проведение выборов и существования
оппозиции, но только при условии, что оппозиция не будет иметь
шансов прийти к власти». Далее он отмечает, что правовая норма о
«двух сроках» изначально вводилась в Конституцию как временная —
«в Конституции прямо описываются механизмы продления времени
нахождения президента у власти и способы их запуска», при этом
один из них не требует даже референдума — необходим лишь контроль
президента над конституционным большинством в обеих палат
парламента, а также над двумя третями региональных
законодательных собраний. При этом все основные изменения
политической системы за годы правления Путина (создание
конституционного большинства в парламенте, изменение порядка
формирования верхней палаты парламента, введение смешанной
системы на выборах региональных ассамблей, отмена прямых выборов
населением глав регионов) создали все условия решение проблемы
третьего срока и прямо указывают на приготовления к изменению
Конституции для сохранения личной власти, указывает Рыженков. И хотя сохранение власти, в том числе персонально В. Путиным, не обязательно может происходить через процедуру «узаконивания» трех
и более сроков, однако «для правящей группы предпочтительнее
всего установить диктатуру, которую можно, пользуясь
многозначностью обыденного словоупотребления, именовать
демократией: чтобы типа сам народ решил, как лучше для него, и чтобы и дальше ходил на выборы. Какая диктатура? Просто хорошего
человека должно быть долго!»
Рассматривая еще одно важное событие месяца — принятие X Всемирным русским народным собором «Декларации о правах и достоинстве человека», редакция «Демагогии.Ру» называет в качестве наиболее ее опасных положений утверждение о том, что
«свобода выбора приобретает ценность, когда человек выбирает
добро» и признание прав и свобод человека лишь «в той мере, в какой они помогают восхождению личности к добру». В числе причин
появления этого документа редакция указывает отсутствие понимания
у его авторов смысла и значения концепции прав человека: «В случае с Декларацией мы имеем дело с грустным парадоксом. Вроде
бы критический пафос документа направлен против понимания прав
человека как ничем не ограниченного произвола. Коему произволу и должно противостоять нравственное начало. В то же время сам
документ не более и не менее как оправдание именно произвола в отношении людей, чьи взгляды могут не совпадать с нашими.
Проистекает эта коллизия прежде всего из непонимания того факта,
что права человека направлены на реализацию не свободы как
произвола, а скорее свободы именно как самоограничения. Признавая
права человека, государство и общество ограничивают произвол
своих представителей в отношении каждого конкретного человека». А любые попытки атаковать идею прав человека «направлены не столько
на введение нравственных ограничений, сколько на их упразднение»,
отмечает редакция «Демагогии.Ру».
