Почему Алтайский край не должен объединяться с Республикой Алтай: аргументы «Российской газеты».

Предлагаем вам ознакомиться со статьей «Алтайское поглощение. Укрупнение регионов — не повод для конфликтов».

Недавно посчастливилось мне побывать на Алтае. Был и в Барнауле, и в Бийске, и в Горно-Алтайске, проехал по Чуйскому тракту, сплавлялся по бурной Катуни. Честно говоря, не ожидал увидеть здесь столь быстро развивающийся регион, состоящий, как известно, из двух субъектов Федерации — Алтайского края и Республики Алтай.

Хотя официальные данные говорят, что по размеру валового регионального продукта (ВРП) на душу населения Алтайский край в 2004 году занимал 68-е место, а Республика Алтай — 66-е среди регионов России. При этом никакой положительной динамики за последние годы по этому показателю не наблюдается. Тем с большим удивлением я узнал, что в Москве, а также в Барнауле и Горно-Алтайске всерьез обсуждаются планы объединения Алтайского края и Республики Алтай. Пока такое решение еще не принято, давайте попробуем спокойно разобраться в его экономической и политической целесообразности. Возьмем Республику Алтай. С населением, чуть превышающем 200 тысяч человек, регион ежегодно принимает не менее одного миллиона туристов. Здешние красоты имеют не только российское, но и мировое значение: уникальное Телецкое озеро, горные реки, заснеженные хребты, священное плато Укок и многое другое. Приезжие сплавляются по рекам, дышат чистейшим воздухом, отправляются в пешие и конные маршруты, зимой катаются на лыжах. И все это обеспечивает немногочисленное местное население, предоставляющее жилье, питание, снаряжение, проводников. Поэтому такое низкое место по размеру удельного валового регионального продукта (ВРП) свидетельствует только об одном: о масштабах местной теневой экономики.

Формирование российских субъектов Федерации происходило хаотично, без каких-либо серьезных обоснований — это очевидный факт

В Алтайском крае ситуация, конечно, посложнее. 2,6 миллиона человек населения, лежащая на боку еще советская промышленная база, стагнирующее сельское хозяйство. Процитирую официальный документ — «Итоги рассмотрения социально-экономического положения территорий края за 2005 год»: «Социально-экономическое развитие территорий края в 2005 году характеризовалось сокращением производства продукции промышленности и сельского хозяйства, значительным ростом численности официально зарегистрированных безработных. При сохранении положительного сальдированного финансового результата усилилась тенденция к увеличению числа убыточных предприятий, а также к росту их кредиторской и дебиторской задолженности». По итогам прошлого года индекс промышленного производства составил 94,9 процента по сравнению с 2004 годом, снижение объемов производства сельскохозяйственной продукции во всех категориях хозяйств составило 7,1 процента. Здесь, как и во всех регионах такого типа, внешние признаки роста сосредоточены в административном центре. Барнаул активно строится, пестрит современными вывесками, вечерами молодежь заполняет кафе и другие места увеселений. И что в таком случае даст объединение?

То, что формирование российских субъектов Федерации происходило хаотично, без каких-либо серьезных обоснований — очевидный факт. Во многом это наследие чуть ли не 20-х годов прошлого века, хотя несуразицы продолжались и в более позднее время. Сейчас делается совершенно справедливая попытка ситуацию поправить. Первые «ласточки» — слияние Коми-Пермяцкого автономного округа и Пермской области, Эвенкийского автономного округа и Красноярского края, Усть-Ордынского Бурятского автономного округа и Иркутской области, Корякского автономного округа и Камчатской области. Что эти примеры объединяет? Прежде всего — присоединение отстающего в социально-экономическом развитии субъекта к очевидно более сильному. По размеру среднедушевого ВРП Пермская область занимает 19-е место, Красноярский край — 11-е, Иркутская область — 28-е, Камчатская область — 21-е место в России. А все перечисленные выше автономные округа — явные аутсайдеры (не выше 60-го места). Такая разница в экономическом потенциале позволяет надеяться, что сильный подтянет слабого. Тем более что пока речь шла об объединении совершенно разных по численности населения субъектов. Коми-Пермяцкий автономный округ (130 тысяч человек) и Пермская область (2,8 миллиона). Эвенкийский автономный округ (18 тысяч человек) и Красноярский край (3 миллиона). Усть-Ордынский Бурятский автономный округ (135 тысяч человек) и Иркутская область (2,6 миллиона). Корякский автономный округ (25 тысяч человек) и Камчатская область (360 тысяч человек). Этот фактор также может положительно повлиять на экономический и социальный подъем меньшего партнера.

А теперь вернемся на Алтай. Отвечает ли гипотетическое объединение принципу: сильный подтягивает слабого? Думаю, что нет. Потому что в паре — Алтайский край и Республика Алтай — если анализировать подушевые параметры, то преимущество, конечно, у республики. В то же время по количеству жителей многократный перевес в пользу Алтайского края. Таким образом, в отличие от приведенных выше экономически оправданных вариантов слияния, в данном случае ситуация совершенно другая. Есть и еще одно опасение. Коренное население Республики Алтай — алтайцы. В общей численности населения республики их — 30 процентов. При этом почти 100 процентов российских алтайцев проживают на своей исторической родине. Чувствуете потенциал нового конфликта? Для сравнения: в соответствующих автономных округах проживают лишь две трети коми-пермяков, всего 10 процентов эвенков, 12 процентов бурятов. Лишь в Корякском автономном округе цифра близка к Республике Алтай — 80 процентов титульной нации проживает в округе.

В Горно-Алтайске довелось пообщаться с представителями национальной интеллигенции — писателями, журналистами, врачами, предпринимателями. Они обращают внимание на бедственное положение алтайского языка и культуры и при нынешней ситуации. А если произойдет слияние с огромным по меркам республики Алтайским краем?

Хочу повторить: укрупнение российских регионов — объективный процесс. Но, видимо, он должен идти не механически («маленьких» соединим с «большими»), не политически (элита крупного региона хотела бы стать элитой еще более крупного региона) и не как дань моде и желание понравиться федеральным властям. Расчет, расчет и еще раз расчет. Думаю, что и федеральной власти стоило бы внимательно вглядеться в этот процесс, проанализировав типовые модели, выявить их плюсы и минусы. Только тогда можно процесс укрупнения сделать стратегически оправданным. В противном случае вместо ожидаемого положительного эффекта Россия может получить новые очаги конфликтов.

Евгений Гонтмахер, научный руководитель Центра социальных исследований и инноваций, «Российская газета», 12 июля 2006 г.