Газета «Комсомольская правда в Волгограде» публикует
подборку случаев о неуставных отношениях в российской армии.
Предлагаем вам ознакомиться с одним из них.
За сына вы должны мне 20 тысяч
Лихой сюжет похождений омского солдата Федора Кривенко на нашей героической Сталинградской земле приукрашивать, в общем-то, нет нужды. Достаточно вкратце пересказать заявления, которые оставили он сам и его мама в правозащитной организации «Материнское право»:
«Я был призван на военную службу 24 мая 2004 года. Через три месяца переведен в в/ч 3642 (Внутренние войска. — Ред. „КП“) г. Калач-на-Дону Волгоградской области. 18 июля 2004 г. в канцелярии роты я в числе 18 человек принял присягу. В этот же день нас, 20 человек, 18 новобранцев и двоих сержантов, направили в Алексеевский район, в х. Шарашки и х. Солнцевский, на уборку урожая».
— В мае 2005 года перестали приходить письма, — рассказывает мама Федора. — На мои два письма сын не ответил, известий о нем у меня не было. 8 августа 2005 года утром мне позвонил из Волгограда человек, назвавшийся Иваном Ивановичем, который сказал, что 6 августа в 6.30 утра водитель его КамАЗа Гена под Новым Рогачиком на трассе подобрал моего сына в синяках, ослабленного. Он привез его в Волгоград на базу. И там Федор рассказал, что с ним произошло.
— Я поссорился с командиром роты. Рано утром за мной пришел какой- то прапорщик, меня посадили в уазик и повезли на работу, куда, не сказали, везли одного. Я оказался на работах у нерусских. Там стояли свинарники и строение типа сторожки, где я жил. Я работал на свинарнике: чистил, кормил свиней. Солдат я был один, и еще был бомж, нерусский, я звал его Саня. Сначала кормили нормально, потом все реже, раз в сутки. Когда сломался коллектор, который выгребал за свиньями, мне пришлось выгребать за ними вручную. Практически перестали кормить, я понял, что за мной могут не приехать. Ночью 2 августа 2005 года я ушел.
— Шел он только ночами, обходя населенные пункты, так как боялся преследования. 6-го августа не выдержал и вышел на дорогу. Иван Иванович потребовал за сына 20 тысяч рублей. Пока я собирала эти деньги, прошло полтора месяца. 29 сентября сын позвонил мне, я сказала, что нашла нужную сумму и, как только смогу взять билет, приеду. На следующий день позвонил Иван Иванович и сказал, что мой сын разбил машину.
— 29 сентября у Димы, хозяина мастерской, был день рождения. Охранник предложил мне съездить в магазин за водкой и продуктами на машине. По дороге я попал в аварию. У меня были переломы обеих ног и парализована правая рука. Из больницы меня забрали опять на базу. Они требовали 100 тыс. за машину.
— В декабре я приехала с нужной, как мне казалось, суммой, однако мне сказали, что я должна вдвое больше, и отобрали у меня паспорт, 15 тыс. рублей и закрыли вместе с сыном в гараже.
— Там мы находились до 9 марта. Освободили нас с помощью ФСБ Алтайского края по заявлению моего дяди.
Три месяца рабства на свинарнике, восемь месяцев в заложниках у водителей, из них три — вместе с мамой. Немудрено, что Федор обходил стороной населенные пункты, пока трое суток проселками драпал от своих рабовладельцев. Потому что в населенных пунктах Волгоградской области встречались ему одни нелюди.
«Боимся его не увидеть»
10 октября 2003-го рядом с в/ч 12670 (Железнодорожные войска) волгоградская правозащитная организация «Материнское право» сняла фильм. В главных ролях — десятки солдат, которых развозили на работу: на прополку — 32 человека, 10 человек отправились батрачить на «Ротор». Подъезжали 3 или 4 иномарки с предпринимателями, микроавтобусы, увозившие бойцов.
— У солдат были фляжки с бирками, на которых написаны фамилии, — говорит сопредседатель «Материнского права» Нина Пономарева. — Мы их все тщательно переписали. Тут уж военная прокуратура провела полноценную проверку. Потому что готовые доказательства были у нас на руках. Но наказания-то смехотворные — по статье «превышение должностных полномочий». А ведь есть в Уголовном кодексе статья «Использование рабского труда», гораздо более серьезная.
Военная прокуратура вообще напоминает известного мужа, который обо всем узнает в последнюю очередь. Побывали мы прошлой осенью в Калаче-на-Дону, где каждая собака знает, куда и почем вывозили солдатню из части целыми грузовиками. После нас там побывали следователи. Результат — отказ в возбуждении уголовного дела в отношении командира войсковой части «за отсутствием в деянии состава преступления».
Это, кстати, та самая часть 3642, откуда, как утверждает Федор Кривенко, его и командировали батрачить на свинарник. Только судьба Федора повернулась совсем уж неудачно. Мало того, что ему не удалось доказать, что его продали в рабство. Федор еще и получил условный срок — за самовольное оставление части. Найти свидетелей его солдатских похождений и добиться пересмотра дела, чтобы призвать военных к ответу, невероятно сложно. Ни продавцы, ни покупатели ни за какие коврижки не признаются, что торговали живым человеком. Сам «товар» тоже не очень-то доверяет следователям в погонах.
Мы изменили имя и фамилию, отмечает газета «КП в Волгограде». Хотя совсем не хочется, чтоб «было тихо».
За сына вы должны мне 20 тысяч
Лихой сюжет похождений омского солдата Федора Кривенко на нашей героической Сталинградской земле приукрашивать, в общем-то, нет нужды. Достаточно вкратце пересказать заявления, которые оставили он сам и его мама в правозащитной организации «Материнское право»:
«Я был призван на военную службу 24 мая 2004 года. Через три месяца переведен в в/ч 3642 (Внутренние войска. — Ред. „КП“) г. Калач-на-Дону Волгоградской области. 18 июля 2004 г. в канцелярии роты я в числе 18 человек принял присягу. В этот же день нас, 20 человек, 18 новобранцев и двоих сержантов, направили в Алексеевский район, в х. Шарашки и х. Солнцевский, на уборку урожая».
— В мае 2005 года перестали приходить письма, — рассказывает мама Федора. — На мои два письма сын не ответил, известий о нем у меня не было. 8 августа 2005 года утром мне позвонил из Волгограда человек, назвавшийся Иваном Ивановичем, который сказал, что 6 августа в 6.30 утра водитель его КамАЗа Гена под Новым Рогачиком на трассе подобрал моего сына в синяках, ослабленного. Он привез его в Волгоград на базу. И там Федор рассказал, что с ним произошло.
— Я поссорился с командиром роты. Рано утром за мной пришел какой- то прапорщик, меня посадили в уазик и повезли на работу, куда, не сказали, везли одного. Я оказался на работах у нерусских. Там стояли свинарники и строение типа сторожки, где я жил. Я работал на свинарнике: чистил, кормил свиней. Солдат я был один, и еще был бомж, нерусский, я звал его Саня. Сначала кормили нормально, потом все реже, раз в сутки. Когда сломался коллектор, который выгребал за свиньями, мне пришлось выгребать за ними вручную. Практически перестали кормить, я понял, что за мной могут не приехать. Ночью 2 августа 2005 года я ушел.
— Шел он только ночами, обходя населенные пункты, так как боялся преследования. 6-го августа не выдержал и вышел на дорогу. Иван Иванович потребовал за сына 20 тысяч рублей. Пока я собирала эти деньги, прошло полтора месяца. 29 сентября сын позвонил мне, я сказала, что нашла нужную сумму и, как только смогу взять билет, приеду. На следующий день позвонил Иван Иванович и сказал, что мой сын разбил машину.
— 29 сентября у Димы, хозяина мастерской, был день рождения. Охранник предложил мне съездить в магазин за водкой и продуктами на машине. По дороге я попал в аварию. У меня были переломы обеих ног и парализована правая рука. Из больницы меня забрали опять на базу. Они требовали 100 тыс. за машину.
— В декабре я приехала с нужной, как мне казалось, суммой, однако мне сказали, что я должна вдвое больше, и отобрали у меня паспорт, 15 тыс. рублей и закрыли вместе с сыном в гараже.
— Там мы находились до 9 марта. Освободили нас с помощью ФСБ Алтайского края по заявлению моего дяди.
Три месяца рабства на свинарнике, восемь месяцев в заложниках у водителей, из них три — вместе с мамой. Немудрено, что Федор обходил стороной населенные пункты, пока трое суток проселками драпал от своих рабовладельцев. Потому что в населенных пунктах Волгоградской области встречались ему одни нелюди.
«Боимся его не увидеть»
10 октября 2003-го рядом с в/ч 12670 (Железнодорожные войска) волгоградская правозащитная организация «Материнское право» сняла фильм. В главных ролях — десятки солдат, которых развозили на работу: на прополку — 32 человека, 10 человек отправились батрачить на «Ротор». Подъезжали 3 или 4 иномарки с предпринимателями, микроавтобусы, увозившие бойцов.
— У солдат были фляжки с бирками, на которых написаны фамилии, — говорит сопредседатель «Материнского права» Нина Пономарева. — Мы их все тщательно переписали. Тут уж военная прокуратура провела полноценную проверку. Потому что готовые доказательства были у нас на руках. Но наказания-то смехотворные — по статье «превышение должностных полномочий». А ведь есть в Уголовном кодексе статья «Использование рабского труда», гораздо более серьезная.
Военная прокуратура вообще напоминает известного мужа, который обо всем узнает в последнюю очередь. Побывали мы прошлой осенью в Калаче-на-Дону, где каждая собака знает, куда и почем вывозили солдатню из части целыми грузовиками. После нас там побывали следователи. Результат — отказ в возбуждении уголовного дела в отношении командира войсковой части «за отсутствием в деянии состава преступления».
Это, кстати, та самая часть 3642, откуда, как утверждает Федор Кривенко, его и командировали батрачить на свинарник. Только судьба Федора повернулась совсем уж неудачно. Мало того, что ему не удалось доказать, что его продали в рабство. Федор еще и получил условный срок — за самовольное оставление части. Найти свидетелей его солдатских похождений и добиться пересмотра дела, чтобы призвать военных к ответу, невероятно сложно. Ни продавцы, ни покупатели ни за какие коврижки не признаются, что торговали живым человеком. Сам «товар» тоже не очень-то доверяет следователям в погонах.
Мы изменили имя и фамилию, отмечает газета «КП в Волгограде». Хотя совсем не хочется, чтоб «было тихо».
31.10.2006 11:24
31.10.2006 12:18
Чью Родину мы отправляем защищать наших детей? Родину зажравшихся генералов и кремлевских мечтателей-обувщиков?
31.10.2006 14:25