Пантюркизм Анкары пытается включить в свою сферу влияния и российский Алтай.

Об этом говорится в статье Максима Иноземцева: «Шиш"-кебаб западофилов из Анкары. Плоды „идеализма“ Т. Озала в отношении антюркизма», опубликованной 8 февраля сайтом ЦентрАзия.

Стремление Анкары любой ценой стать членом ЕС приводит к тому, что ее внешнеполитические усилия становятся все менее понятными и все более противоречивыми. Они явно утрачивают всякую логику и выходят за рамки порядочности.

Целый комплекс назревших внешнеполитических проблем, в первую очередь в отношениях Турции с западными странами, свидетельствует о том, что экстренное оживление центральноазиатского вектора политики Анкары связано с ее стремлением добиться в ближайшем будущем решения приоритетных международных задач и минимизировать потери своей провальной внешней политики последних лет. Одним из «компенсирующих» направлений внешней политики Анкары является эксплуатация замороженного «актива» взаимоотношений с тюрко-язычными странами.

В 2006 г. прошли два мероприятия с участием представителей тюркских общин и государств Центральной Азии, целью которых была попытка консолидировать потенциальных «сателлитов» Анкары. Сначала в Анталье 18 — 20 сентября прошел 10-й международный тюркский курултай (съезд). Этот форум собрал порядка шести сотен делегатов из т.н. «тюркских государственных образований»: Азербайджана, Казахстана, Кыргызстана, Туркменистана, Таджикистана, Монголии, Республики Северного Кипра, а также ряда субъектов Российской Федерации — Татарстана, Чувашии, Тувы, Якутии, Алтая, Карачаево-Черкесии. Были представлены и тюркские диаспоры из стран Европы, США, Ирана, Сирии. Своих делегатов послали Украина и Молдавия.

17 ноября 2006 г. там же состоялся очередной саммит лидеров тюркских государств. Хотелось бы напомнить, что впервые подобное мероприятие было организовано с подачи Турции в Анкаре в 1992 г. Инициатива принадлежала бывшему лидеру Турции Т.Озалу. Наиболее интригующим моментом данного мероприятия стало участие в фуршете глав государств пресловутого «оппозиционера» и «политического лидера» Исламского движения Узбекистана (ИДУ) в одном лице — Мухаммада Салиха.

Как известно, на саммите не приняли участие представители узбекской стороны, а Туркменистан был представлен на уровне своего посла в Республике Турция. При этом, участие господина посла было абсолютно формальным, в силу отсутствия каких-либо полномочий для подписания финального коммюнике, впрочем, как и для пленарных выступлений. Неуместность появления одиозной фигуры Мухаммада Салиха в среде официальных лиц создала много проблем для протокольных служб участвовавших в саммите стран. Этот демарш Анкары еще долгим эхом будет отзываться в МИДовских кабинетах Кыргызстана и Казахстана, так как они не смогли предотвратить очевидный подвох, разработанный Анкарой. Понятно, что не всегда корректно проводимая политическая линия Турции в регионе во многом обусловлена ее желанием укрепить свой международный имидж за счет «центральноазиатского политического `%ac`a «, продемонстрировать Западу важность и целесообразность своей «посреднической роли» в Центральной Азии, доказать необходимость своего включения в западные структуры, в первую очередь ЕС.

Следует полагать, что Турция в очередной раз решила взять на себя роль «демократического» посредника в делах своих «меньших братьев», пригласив глав государств и правительств этих стран на фуршет, куда была запущена «темная лошадка» с криминальным прошлым, находящаяся в официальном розыске.

Однако, так и не наученные горьким опытом других «демократизаторов» Центральной Азии, турецкие политики загнали самих себя в патовую ситуацию. Вместо полноценного политического мероприятия они получили полупустой, в прямом и переносном смысле, междусобойчик, где всех реальных партнеров Анкары распугивал своим присутствием находящийся в международном розыске М.Салих.

Расчет турок, видимо, строился на том, чтобы еще раз напомнить Западу о роли Турции как «традиционного проводника западных демократических ценностей» в Евразии. При этом, они надеялись отбить критику в собственный адрес по поводу нарушения прав человека, а также напомнить своим партнерам по региону о том, что с Турцией «лучше дружить», так как у нее всегда есть «альтернативные» политические сценарии для тюркских стран.

При таких тенденциях, «идеализм» Т. Озала в отношении пантюркизма так и останется не реализованным — во многом благодаря двойственной политической линии его наследников, пришедших к власти в Турции. С одной стороны однозначно заявляя на официальном уровне о безоговорочной поддержке новых независимых центральноазиатских государств, с другой Анкара продолжает наращивать свой «альтернативный арсенал союзничества». Для этого Турция вступает во взаимообязывающие связи с разномастной братией экстремистов, вербует молодежь из числа студентов, обучающихся в этой стране, а также «легализует» «оппозиционеров» от участников различных незаконных вооруженных формирований (афганских, уйгурских, чеченских, казахских и т.д.), политических беженцев в виде чеченских представителей в изгнании, уйгурских националистов и узбекских экстремистов.

Следует напомнить и о политико-экономических аспектах аналогичного «сотрудничества», когда турецкая сторона стала активно навязывать тюркским странам Центральной Азии советы в области реформирования политического строя и экономик.

Вера центральноазиатских стран в искренность намерений «братского» партнера в скором времени была вдребезги разбита реалиями коррупционных скандалов вокруг осуществляемой Анкарой технической помощи, поставок в Казахстан и Туркменистан списанного с производства в самой Турции западного технологического оборудования и оставшихся на бумаге инвестиционных проектов и обязательств.

Турецкий бизнес в свое время пришел в страны Центральной Азии, но пришел туда отнюдь не с целью благотворительности, филантропии или ради мифического «тюркского единства». Турки вели дела в регионе подчас весьма цинично. Их главной целью было извлечение экономической выгоды любыми средствами, а турецкие политики и дипломаты лишь обеспечивали этому надлежащее прикрытие.

Все это не могло не выразиться в очевидных результатах: в Таджикистане отсутствует само понятие «турецкий бизнес», лиц турецкой национальности в Казахстане бьют уже в который раз, причем не по паспорту. В Киргизии с 2006 г. не прекращается тотальный «исход» всего турецкого, а в Узбекистане на протяжении долгого времени турецкие предприниматели находятся под очень пристальным вниманием государства и отлучены от наиболее привлекательных проектов. В Туркменистане два-три наиболее крупных турецких предпринимателя превращены в своего рода «гастарбайтеров» от бизнеса, которым дано право на осуществление инвестиций, но запрещен выезд из страны. Турецкие амбиции, заквашенные на недобросовестном политическом поведении с претензией на лидерство, ассоциирующиеся с этноидеологическим лозунгом пантюркизма, не находят соответствующего отклика в государствах Центральной Азии.

Все это определенно свидетельствует о том, что на пути развития центральноазиатскотурецких связей в ближайшем будущем будут возникать дополнительные барьеры. Турция не стала образцом для новых государств Евразии, и при сохранении прежних подходов во взаимоотношениях с ними политика Анкары будет вызывать полное отторжение у республик региона.