Новый «стрелочник» в «деле Евдокимова»? Судья Галина Щегловская: «Свое решение я бы и сейчас оставила в силе».

Имя судьи из Зонального района Галины Щегловской «прогремело» в 2005—2006 годах в связи с «делом Щербинского». В начале февраля 2007 года квалификационная коллегия Алтайского краевого суда приняла решение о дисквалификации Щегловской. О «деле Щербинского», о жизни «до и после», о дисквалификации Галина Щегловская рассказывает в интервью, опубликованном сайтом ИД «Алтапресс».

«Это обычное ДТП, Галина Николаевна…»

— Абсолютно искренне могу сказать, что при рассмотрении «дела Щербинского» на меня не было никакого давления. Если вы думаете, что я горела желанием рассматривать его, — отнюдь нет. Когда оно поступило, я приняла дело в силу того, что исполняла обязанности председателя Зонального суда. Мне на стол положили десять томов и вещественные доказательства, и весь следующий день я сидела и смотрела на это все.

Я предложила рассмотреть дело новой судье Шевелевой, потому что она имела девятилетний водительский стаж. Шевелева после моего предложения ушла на больничный. Другой возможности отдать дела на рассмотрение другого судьи у меня не было. Тогда я позвонила в Алтайский краевой суд, не первому лицу, но «большому начальнику», и попросила оценить возможности нашего суда.

Ситуация в Зональном суде была сложной — сказывалась текучка кадров, сложившегося коллектива, по сути, не было. В Барнауле мне ответили: «Вы, Галина Николаевна, в истериках не бейтесь. Это обычное ДТП…»

То, что эта фраза — обычное лицемерие, я поняла не сразу…

В краевом суде я надеялась получить консультацию по рассмотрению дела, хоть какую-то помощь. И когда показала копию обвинительного заключения руководству, мне сказали: «По данному делу можно вынести как обвинительный, так и оправдательный приговор. Как тот, так и другой приговор могут состояться».

Пыталась я обратиться и к первому лицу краевого суда Виктору Пашкову. Он расценил это как попытку проконсультироваться по «делу Щербинского». По телефону мне сообщили, что консультировать меня не будут. Отказ был мотивирован тем, что Виктору Ивановичу, возможно, еще придется рассматривать «дело Щербинского» как председателю президиума Алтайского краевого суда, в порядке надзорной инстанции.

«Оправдание Щербинского — полная неожиданность»

— Меня не раз спрашивали, сочувствовала ли я Олегу Щербинскому. Судья может испытывать положительные и отрицательные эмоции к участникам процесса, другое дело, что он не может их демонстрировать. Во время процесса я не увидела у Олега Щербинского сочувствия к семьям погибших, он считал себя невиновным. За всей этой акцией в его поддержку, за всем этим пиаром как-то забыли, что погибли люди.

О том, что во время процесса соблюдались все нормы правосудия, думаю, могу сказать не я одна. В суде присутствовали прокурор края Александр Кочергин, помощник заместителя генерального прокурора РФ в Сибирском округе Дмитрий Шашков. Мне это было, конечно, непривычно, но хочу отметить, что они вели себя очень корректно. Как, впрочем, и защита подсудимого.

Случается, что в процессах гособвинение и адвокаты допускают выпады в отношении подсудимых и других участников. Здесь такого не было: давление не оказывала ни одна из сторон, и у суда были со всеми равные деловые отношения.

Что же касается последующих действий и решения краевого суда — они стали для меня полной неожиданностью. Начиная с того, что личное дело Щербинского потребовали привезти, а не отправить по почте, что в нарушение норм уголовно-процессуального кодекса мне предлагали разрешать встречи Щербинского с депутатами. Когда узнала, что его признали невиновным и что дело в отношении Щербинского прекращено, я была поражена…

…Когда я разговаривала с экспертами-автотехниками из лаборатории судебных медицинских экспертиз, они говорили: «Это дело века». Из общения с ними я поняла, что пройдет еще немало времени, прежде чем в деле гибели губернатора, его охранника и водителя будет установлена истина. У меня были причины не поверить Щербинскому. В моем приговоре было однозначно указано: Щербинский полагал, что от удара «Мерседеса» колеса его «Тойоты» развернуло. Хотя фактически все произошло по-другому: он поздно заметил губернаторский «Мерседес» и понял, что столкновения не избежать. То есть правила нарушили оба водителя.

И здесь упущение со стороны следствия: надо возбуждать уголовное дело в отношении Зуева и прекращать его по причине смерти. Потому что вина была обоюдная…

«Загнали в угол»

— Еще 16 февраля прошлого года на зональном совещании у меня состоялся разговор с Виктором Пашковым. Я сказала, что рассмотрю все свои дела и уйду в отставку. Летом 2006 года, когда я ушла в отпуск, мне сообщили, что Виктор Иванович считает меня «плохой судьей, которая не должна работать».

Меня предупредили о комплексной проверке Зонального суда. Я прекрасно понимаю, что влекут за собой такие проверки. Я спросила: «Мое присутствие необходимо?» Мне ответили, что это мои личные проблемы. Во время проверки меня не было в здании суда ни дня. Проверяющие заявили сразу, что мероприятие касается конкретно меня.

Нарушения искали не в суде, а только в моей работе. Разумеется, нашли.

2 февраля, в мой день рождения, коллегия вынесла решение о моей дисквалификации. Что именно мне вменяли, что было в представлении, я не знаю. Его я не получала. Видела только справку по результатам проверки — в ней указано, что судья Щегловская не вовремя рассматривала уголовные и гражданские дела, не вовремя готовила мотивированные решения, не вовремя вручала копии решений по делам. С точки зрения юриста были нарушены нормы гражданско-процессуального и уголовно-процессуального законодательства.

Сразу скажу, что такие нарушения были и до «дела Щербинского», и после, и во время рассмотрения этого дела. Так что «роковым» это дело я для себя не считаю. Просто краевой суд и департамент загнали меня в Зональном суде в угол.

Объясню, почему так произошло. В квалификационную коллегию входят не только судьи-профессионалы, но и представители общественности. Эти люди не владеют ситуацией. Им зачитали, какая Щегловская плохая, какие нарушения она допустила. Никто не задал вопрос, почему стали возможны такие нарушения. Да просто потому, что изначально работать в Зональном суде было проблематично.

Нагрузка у нас всегда была высокая, в связи с этим нам дали еще одного судью. По штатному расписанию мы должны были работать втроем. Но это «втроем» превратилось в работу в одном лице — Щегловская была администратором, судьей и исполняющей обязанности председателя Зонального суда. По непонятным мне причинам в отставку ушел председатель суда, а администратор, который у нас работал, своих задач не выполнял. Судебный департамент позаботился только об улучшении материально-технической базы, но не о штате. По нагрузкам в 2005 году Зональный суд занимал 11-е место в крае. Они были выше, чем в краевом суде. Ни я, ни мои подчиненные не знали ни выходных, ни праздников, ни отпусков.

На каком-то этапе я просто сломалась. Это было после «дела Щербинского». Тогда я поняла, что мне больше не работать в суде. Когда завершился процесс, в апреле 2006 года у меня закончился срок исполнения обязанностей председателя суда. Председатель Алтайского краевого суда Виктор Пашков не продлил его. Обязанности были возложены на новую судью Шевелеву.

«Я этого не заслужила…»

— Я намерена обжаловать решение квалификационной коллегии судей, потому что считаю, что не заслужила такого отношения к себе ни со стороны краевого суда, ни со стороны коллегии. Нисколько не кривлю душой: во время процесса по «делу Щербинского» давления на меня не было, но краевой суд занял стойкую позицию стороннего наблюдателя. Все все видели и прекрасно понимали. Средства массовой информации — великая сила: такой резонанс придали «делу Щербинского». А краевой суд остался в стороне, и коллеги оставили меня с этим делом на растерзание журналистам.

Какой шок, какие негативные эмоции перенесли я и моя семья, об этом даже и говорить не хочется. Мы не читали газеты, полгода не смотрели телевизор. Бог всем судья…

По данным ИД «Алтапресс», Галина Щегловская родилась на Алтае, в селе Масалиха Локтевского района. В 1978 году поступала на юридический факультет Алтайского госуниверситета, для поступления не хватило баллов. Осталась в Барнауле, работала на меланжевом комбинате, общественным помощником следователя, секретарем-машинисткой. В 1980 году поступила в АГУ на юрфак.

По окончании вуза по распределению стала работать следователем в прокуратуре Баргузинского района Республики Бурятия. Спустя несколько лет с семьей вернулась на Алтай. С 1990 года работала помощником прокурора в прокуратуре Зонального района. Последние шесть лет работала в суде Зонального района, из которых один год — председателем суда.