Политолог-областник Дмитрий Верхотуров о мумии «принцессы Кыдын»: Молодин и Полосьмак — представители колониальной археологии…

В своем блоге молодой сибирский политолог обрушивается с критикой на новосибирских археологов, нашедших мумию «алтайской принцессы».

— Мумия из кургана на плато Укок, обнаруженная в 1993 году, не перестает быть предметом столкновений между археологами и алтайской общественностью. Очередной скандал вокруг нее разразился после того, как ОАО «Газпром» согласился выделить 250 млн рублей на реконструкцию Национального музея в Горно-Алтайске, в котором предусматрен зал для хранения мумии.

Проект был составлен при поддержке правительства Республики Алтай, которое с самого начала требовало возвращения мумии на Алтай. По проекту реконструкции рядом с ныне существующим трехэтажным зданием Национального музея будет построен новый трехэтажный корпус. За счет его площадей в два раза увеличатся экскурсионно-выставочные площади музея, будут созданы новое фондохранилище и библиотека, откроется цех по реконструкции археологических памятников.

Однако, Новосибирский НИИ археологии и этнографии СО РАН вновь категорически отказался вернуть мумию. «Очень важно иметь её здесь (в Новосибирске), а не ездить в Горно-Алтайск, потому что наука не стоит на месте, и в любой момент может появиться новая возможность для более пристального её изучения. Что наука сможет сделать завтра, мы просто не знаем», — заявил заместителя директора НИИ археологии и этнографии СО РАН, академик Вячеслав Молодин.

Раньше руководство НИИ археологии и этнографии СО РАН отказывалось возвращать мумию потому, что в Республике Алтай не было подходящих условий для хранения. Теперь, когда эти условия появятся, оказалось, что главным аргументом отказа стало то, что Вячеслав Молодин не хочет ездить в Горно-Алтайск, а желает держать мумию поближе к себе, чтобы иметь возможность ее исследования. По существу, это уже превращение национального алтайского достояния в личную собственность академика Молодина. Это заявление вызвало очередной взрыв негодования в Республике Алтай.

Современная археология в Сибири является, по существу, колониальной. Она не только не стремится, изучая дорусскую историю и материальную культуру сибирских народов, способствовать их культурному и научному развитию, углублению и развитию национальной культуры, но и стремится лишить сибирские народы права на собственное национальное достояние и историческую память. Многие археологи готовы отдать историческое прошлое кому угодно, вплоть до измышления фантастических теорий о «прародине русских на Алтае», чтобы только не признавать яркие археологические культуры национальным достоянием сибирских народов.

Конфликт вокруг алтайской мумии приобрел такой затяжной и упорный характер только лишь вследствие этого обстоятельства. Новосибирские археологи, своеим категорическим отказом возвращать мумию на Алтай, постоянно проводят линию отрицания каких-либо прав алтайцев на эту мумию. «Думаю, что со временем, мы, конечно, её передадим в Горно- Алтайск, но, во-первых, когда изменится такая истерия вокруг этого вопроса, а во-вторых, когда на Алтае для её хранения будут созданы нормальные условия, когда к этому объекту будут относиться как к исторической памяти, а не как к какому-то символу, который приобретает порой национальную окраску, что очень дико», — считает Вячеслав Молодин.

Это не то дико, что мумию считают символом, а то, что археолог отрицает права алтайцев считать мумию своим национальным достоянием. Если мумия, по его мнению, не может быть символом, имеющим «национальную окраску» (Молодин в данном случае имеет в виду алтайцев), то чью историческую память она тогда выражает?

Другой автор раскопок на Укоке — д.и.н. Наталья Полосьмак считает, что мумия — это историческая память иранцев. «Наряднейшие легкие шубы, высокие головные уборы, парики, традиции и способы бальзамирования, искуснейшие татуировки, покрывавшие все тело, предпочтение, отдаваемое пряному запаху среднеазиатского кориандра, весь текстиль, растительные и животные красящие вещества и многое-многое другое — все свидетельствует о том, что великолепная культура, оставившая заметный след на Алтае, была иранской по своей сути, и люди — ее носители — не были исконными обитателями этих мест», — пишет она (Полосьмак Н.В. Пароль «Укок». // Следующий шаг, N 5, 2007). Во-первых, странным выглядит утверждение, что отдаленные предки алтайцев не могли иметь нарядной одежды, поддерживать широкие международные связи и получать товары из самых разных стран. Во-вторых, широко известно, что никаких иранских народов на Алтае нет. Самые тщательные исследования не выявили никаких признаков, что на Алтае когда-либо жили иранцы. Территория проживания иранских народов начинается много южнее, где иранские народы: таджики, шугнанцы, янгобцы, ваханцы и другие, в массе своей, живут и по сей день.

Более того, митохондриальный анализ ДНК, образцы которой были взяты из трех алтайских мумий, с треском разбил теорию Молодина-Полосьмак. В 2000 году были опубликованы данные этих исследований, в результате которых выяснилось, что геном алтайских мумий ближе всего к современным селькупам и кетам (Воевода М.И., Ситникова В.В., Ромащенко А.Г. Расово- и этноспецифические особенности мтДНК представителей пазырыкской культуры Горного Алтая // Феномен алтайских мумий. — Новосибирск, 2000. — Гл.4.7. — С.224−230). Итак, рассказы Вячеслава Молодина и Натальи Полосьмак об «иранцах на Алтае», необходимо считать бессодержательными рассказами, предназначенными для людей, незнакомых с данными современных исследований. Они намеренно обманывают общественность Республики Алтай.

Другим фальшивым аргументом, который выдвинули Молодин и Полосьмак для отрицания права алтайцев на мумии, является ссылка на то, что пазырыкские мумии, будто бы, «европеоидные» по типу, а современные алтайцы, «монголоидные», из чего делается вывод, что будто бы современных алтайцев и людей пазырыкской культуры ничего не связывает. Однако, это не более чем намеренный обман алтайской общественности со стороны новосибирских ученых. Археологи не могут не знать, что проводились подробные антропологические исследования черепов из погребений пазырыкской культуры на Алтае и сравнение их с антропологическими данными алтайских народов. Материалы этих исследований публиковались неоднократно, в том числе в журнале «Древности Алтая», выпускаемый в Горно-Алтайске. Любой ученый, работающий по этим темам, в особенности столь высокопоставленный, как Вячеслав Молодин, должен был ознакомиться с результатами этих работ.

Антропологические исследования черепов из погребений пазырыкской культуры показали ее сходство с современной южно-сибирской расой (то есть набора признаков, согласно которым выделен этот антропологический тип). Раса делится на четыре типа, один из которых, северо-алтайский, очень близок к антропологическому типу людей пазырыкской культуры. Исследователи считают, что: «Из этого следует, что присущее североалтайским популяциям сочетание краниологических признаков может рассматриваться в качестве современной модификации краниологического комплекса пазырыкцев», — пишет барнаульский исследователь С.С. Тур (НИИ гуманитарных исследований при Алтайском государственном университете) (Тур С.С. Современные потомки носителей пазырыкской культуры. // «Древности Алтая», N 10, 2003). Исследователь провел компьютерный статистический анализ краниологических признаков, включающий как краниологические серии томских, барабинских татар, кумандинцев, селькупов, шорцев, кетов, качинцев, сагайцев, бельтиров, койбалов, казахов, башкир, так и серии краниологических признаков кулайской (II век до н.э. — V век н.э.) и пазырыкской (IV-II века до н.э.) археологических культур. Сравнения проводились по 20 признакам.

Вывод звучит так: «Результаты канонического анализа изменчивости признаков, а также кластеризации и многомерного шкалирования таксономических расстояний мужских краниологических серий однозначно подтверждают значительное сходство краниологического типа „классических“ пазырыкцев и современных североалтайских популяций — кумандицев, телеутов, тубаларов и горных шорцев». Ученый делает четкий заключительный вывод: «Современные популяции североалтайского антропологического типа, к которым относятся северные алтайцы, телеуты, горные шорцы, а также барабинские татары позднего времени, являются потомками носителей пазырыкской культуры… В наиболее „чистом“ виде краниологический комплекс, характерный для пазырыкцев, сохраняется у телеутов и барабинских татар позднего времени. Сходный краниотип имеют также башкиры Мавлютово».

Вот так, четко и ясно. Комментировать тут особо нечего, кроме того, что Молодин и Полосьмак уже после выхода в свет этих исследований, продолжают рассказывать сказки об «иранцах на Алтае» и наотрез, категорически отрицают уже твердо доказанное родство алтайцев с пазырыкцами.

Два наиболее важных аргумента Молодина и Полосьмак, которыми они обосновывают отказ вернуть мумию на Алтай, не имеют никакой научной ценности и опровергнуты исследованиями. Информационная кампания, которая ведется этими учеными в средствах массовой информации, не является ни научной дискуссией, ни пропагандой современных научных открытий, а является, по существу, ограблением национального достояния алтайских народов.

Многие ученые, и Наталья Полосьмак в частности, считают себя повелителями национального самосознания алтайцев и указывают им, от кого им вести родство, а от кого — нет. Вот, Полосьмак рассуждает в статье «Пароль «Укок»: «Желание доказать древность своего народа и его происхождение от такой яркой и всемирно известной теперь культуры, как пазырыкская, заставляет алтайцев забыть о своих явных, хотя и не столь древних предках, с великолепной культурой, настоящим украшением Алтая, — о тюрках. А. М. Сагалаев, еще в 1992 году, как парадокс отмечал то, что «современное население Алтая все следы человеческой деятельности включает в собственную историю, желая «укорениться», удревнить свою — пусть отчасти и легендарную — историю и таким образом утвердить свое место во времени и пространстве». Отсюда и желание «породниться» с молодой женщиной, представительницей древней и широко известной в настоящее время культуры, более двух тысяч лет назад умершей и похороненной на Укоке и случайно обнаруженной в 1993 году».

Как говорилось выше, родство современных алтайцев и этой женщины уже доказано в 2003 году результатами антропологических исследований, и рассуждения Полосьмак об отсутствии связи, опубликованные в 2007 году, не имеют никакого веса и значения. Потом, а почему археолог и главный научный сотрудник отдела палеометалла Института археологии и этнографии СО РАН так сильно беспокоится, кого именно алтайцы считают своими отдаленными родственниками?

Ответ достаточно простой и лежит на поверхности. Археологи слишком сильно привыкли считать археологические материалы «ничейными» и распоряжаться ими как личным имуществом. Коллекции складируются в хранилищах, куда кроме археологов мало кто имеет доступ, результаты исследований публикуются в изданиях, выпускаемых ничтожным тиражом, в музеях выставляется только ничтожно малая часть накопленных материалов по истории и культуре дорусской Сибири. Сейчас у них монополия на это культурное достояние. Археологи боятся, что развитие национального самосознания алтайских, и всех остальных сибирских народов, подкрепленное победой в борьбе за алтайскую мумию, очень быстро прикроет эту монополию. От археологов потребуют уважения к национальным интересам, потребуют широкого обнародования результатов исследований, передачи коллекций в общественные музеи. Для наиболее упорных в своем стремлении грабить национальное достояние сибирских народов археологов возможности для работы будут блокированы.

Вот поэтому Наталья Полосьмак пытается уверить, что алтайцы, будто бы, не имеют права претендовать на культурное наследие пазырыкской культуры, чтобы сохранить себе хоть что-то из этой монополии. В этой борьбе за монополию все средства хороши: и замалчивание результатов новых научных исследований, и бездоказательные обвинения. Вот, Наталья Полосьмак в статье «Пароль «Укок» во всем обвинила алтайцев: «Когда слышишь в свой адрес бессмысленные обвинения в череде несчастий, постигших Алтай, хочется задать встречный вопрос: а вы сами не пробовали что-нибудь сделать, чтобы жить лучше? Может быть, уже пора?», — пишет Наталья Полосьмак в статье «Пароль «Укок». Вот как! Оказывается, во всем виноваты сами алтайцы: «У сильного всегда бессильный виноват», — говорит пословица. Только, когда алтайцы последуют совету Полосьмак, она уже не сможет раскопать на территории республики ни один курган, и на Укок сможет смотреть только на фотографиях.

В борьбе за монополию на алтайское национальное достояние пошли даже государственные награды. 7 декабря 2006 года, президент Монголии Намбарын Эхбаяр во время визита в Новосибирск, наградил Вячеслава Молодина медалью Дружбы. Это тут же стало поводом для комментария алтайского ресурса «Банкфакс»: «Монгольская же сторона, имеющая не меньше оснований занести найденную мумию в список своих предков, не только не имеет ничего против раскопок, но даже награждает за это наших ученых, подчеркивает правительственное издание. Такая вот показательная разница».

Комментарий явно написан со слов самих археологов. Но есть также существенная разница, не замеченная комментаторами. Молодин не грабит национальное достояние Монголии так, как грабит национальное достояние Алтая. Если бы он попробовал вывезти мумию, найденную в Монголии, в Новосибирск, а потом 15 лет отказывался ее возвращать под всякими надуманными предлогами, то он был бы внесен в списки персон нон-грата, и раскопки в Монголиии тогда стали бы для него несбыточной мечтой.

Похоже, что для коренного перелома ситуации в свою пользу, правительству Республики Алтай придется сделать нечто подобное. Конечно, запретить приехать Молодину они не смогут, но вот блокировать какие-либо работы новосибирских археологов на территории республики они вполне в состоянии. Есть десятки способов сделать жизнь археологов трудновыносимой, а работы невозможными. Если археологи за много лет работы на Алтае не научились уважать алтайцев и их национальные интересы, они не имеют права там что-либо раскапывать.