Журналист Валерий Савинков: о нападении на себя, нераскрытых преступлениях и авторитете власти.

- Здравствуйте. Несколько недель по известным причинам меня не было здесь. Но все когда-нибудь кончается и 22 февраля врач поставил мне печать в больничный, удостоверив — все, мол, пора работать.

Один из моих товарищей, когда я спросил его — что же произошло за те недели, когда я валялся с разбитой головой на больничной койке, ответил мне: «Спрашиваешь, что произошло? Да я тебе коротко скажу. НИЧЕГО не произошло». Может быть, это и так. А, может быть, достаточно важным стало давящее приближение с каждым днем рубежа новой эпохи, о которой пока мы не можем ничего сказать.

Последнее время мне задавали много вопросов о том, как идет расследование нападения. В том числе и ряд СМИ. Правда, посмотрев потом на то, во что превращались эти интервью в эфире, я сильно поднял свое мнение о возможностях монтажа. Поэтому, наверное, стоит кратко рассказать о том, что происходит. Уголовное дело по нападению возбуждено, ведет его дознаватель, старший лейтенант из Железнодорожного РОВД. Недавно назначены новые экспертизы (мне на постановлениях дали расписаться). Повеселила медицинская экспертиза — помимо прочего, следствие теперь еще намерено выяснить, не мог ли я бить сам себя по голове своей рукой. Фоторобот злодея составили, довольно похожий вроде. Ну, вот, в общем, и все.

Шансы на поимку исполнителя, в общем-то, нулевые, вероятность поработать в отношении заказчиков нападения есть, но как-то слабо верится в ее реализацию. Я передал следствию свое заявление о конфликтах в ходе нашей профессиональной деятельности за год. Да, в сущности, здесь уместнее говорить в единственном числе, ибо конфликт был один — чем сильнее расходилось те информационные сообщения, которые нам приходилось готовить, с официальной пропагандой, тем больше всевозможных спецопераций предпринимала против нас команда первого лица региона. Начав с классических «черных технологий», более-менее укладывающихся в рамки если не этики, то формального закона, постепенно она перешла к систематической практике правонарушений. И вот финал — откровенная уголовщина.

Напомню, что пытались они предпринять за этот год. Это и попытки приобрести контрольный пакет, и переманивание в сущности даже не нужных им сотрудников, и создание спецпропагандистской структуры, и давление на зависимых от власти наших рекламодателей с целью понудить их расторгнуть договоры, и пресловутый «китайский Интернет» с целью не допустить чтение сайта сотрудниками «Голубого дома», и практика демонстративного отказа в ответе на запросы СМИ… Эффективность всего этого, однако, была нулевая — не они были первые на этом пути и все, что можно было отнять, было у нас отнято еще их предшественниками. Именно так закончился 2007 г., показав несмотря ни на что 40% рост числа посетителей сайта «Банкфакс».

И именно в этот период несколько публикаций вызвали особо негативную реакцию местной власти. Я имею в виду историю с инструктивными письмами медицинского и образовательного ведомств краевой администрации, призванными обеспечить массовую манипуляцию голосами избирателей в ходе думской кампании. За несколько дней до голосования беспрецедентное по масштабам расследование по этому поводу предприняла краевая прокуратура, вынесшая 255 предупреждений чиновникам и сорвавшая уже готовые к реализации преступные планы.

Стоит отметить, что логика федералов здесь видится мне следующей. «Мы вам даем беспрецедентный президентский рейтинг и набивает деньгами ваши бюджеты, — говорят они главам регионов. - Пользуйтесь. Реализуйте лишь нам взамен в регионе лояльность, тишину и поддержку вертикали». При этом предоставленный регионам мандат явно не включает в себя никакой чрезвычайщины (по крайнем мере, в мэйнстриме крупных русских регионов) — региональные руководители, прибегающие к полицейским репрессиям, явным фальсификациям, террору, могут встретить холодное отношение в верхах, так как залезают не на свое поле, сужая на нем возможности федералов. Именно это, на мой взгляд и произошло в декабре — региональному руководству дали жестко понять, что бездарно провалив думскую кампанию, не стоило прибегать к балансирующим на грани закона действиям. А уж прибегнув к ним — ну никак не стоило попадаться. Все это вызвало резкий рост негативного отношения в наш адрес.

В полной мере мы почувствовали это в ходе проходивших весьма жестко переговоров в декабре с представителем известной в крае предпринимательской семьи. Впрочем, претензии от команды первого лица в ходе этих переговоров были выведены за рамки обсуждения, а остроту непосредственных взаимных претензий в конце концов нам удалось снять.

Однако, в 2008 г. на этот фон наложилась новая проблема — в декабре -январе пошел вал информации о фактическом срыве газификации в предгорьях Алтая, горах Бийске и Белокурихе. Естественно, что мы были вынуждены включить эти заявления в информационное поле. Подхваченная (хотя и смягченном виде) другими, в том числе федеральными СМИ тема оказалась неожиданно болезненной для краевых властей — но если на находящиеся в зоне зависимости СМИ они могли влиять директивно, истерическое недовольство в наш адрес искало и не находило выхода.

В середине января я задал вопрос вице-губернатору Ларину о том, что предпринимается им и его шефом по поводу недопущения повторения истории с «инструктивными письмами» для бюджетников на мартовских выборах, наказаны ли виновные в этом. Вопрос ушел на официальный сайт, был зафиксирован там. Однако уже через несколько минут исчез — и оказался единственным из вопросов, на который чиновник не стал отвечать. В ответ на звонок в пресс-службу мне пояснили, что «он унес его с собой, но в определенное законом время, наверное, даст вам ответ». Ну что же, ничего не скажешь — ответ был дан. В установленные законом сроки…

Именно в этих условиях призывы с высшего уровня «найти решение», очевидно, и реализовались — в меру понимания и умственных способностей одного из непосредственных подчиненных первого лица. Имеющиеся данные показывают, что к реализации плана им мог быть подключен высокопоставленный представитель МВД, в функционал которого в регионе входит обеспечение политической прослушки и который традиционно привлекается высшими руководителями региона для полицейского обеспечения различных спецопераций в области политики и бизнеса, и исполнители нападения — из состава одной из курируемых групп ветеранов локальных конфликтов.

Именно эта схема, представляющая собой мое мнение по поводу механизма и причин нападения, и была передана мной следствию. Понятно, что там она включает в себя и конкретные фамилии и определенные подтверждающие подозрения факты — но здесь по понятным причинам я вынужден ограничиться лишь формой общего мнения по поводу того, что привело к нападению.

Не уверен, впрочем, что этих людей не только активно «покрутят» на предмет причастности к организации нападения, но и хотя бы элементарно допросят. Давая такой прогноз, мне очень сложно не согласиться со вчерашним утверждением нашего губернатора, заявившего: «Нераскрытые преступления наносят авторитету власти намного больший ущерб, чем составляет прямой ущерб от преступления». Впрочем, со временем все меняется — и профессиональный опыт показывает мне, что казалось бы окончательно сданные в архив дела иногда через несколько лет в изменившейся ситуации доводятся до конца. Так что с авторитетом власти не все так безнадежно…