Депутат Заксобрания Алтайского края Иван Мордовин рассказывает о себе.

Неизменным интересом у читателей сайта «Банкфакс» пользуется лидер «Молодой гвардии «Единой России» в Алтайском крае самый молодой депутата КЗС, 27-летний Иван Мордовин. В этой связи предлагаем вам ознакомиться с его интервью, опубликованным 18 июня газетой «Свободный курс».

— Вы себя ощущаете состоявшимся политиком?

— Я практически с 18-летнего возраста стал интересоваться общественно-политической жизнью и всегда участвовал в создании общественных организаций. Когда был молодым, никаких нормальных общественных организаций, по сути, не было. Сегодня вот ребята приходят в уже состоявшуюся «Молодую гвардию». А тогда не было «Молодой гвардии», и все приходилось создавать самим. Я, например, создал молодежный парламентский клуб Барнаула, переросший в молодежный парламент.

— Это же были, как сейчас принято говорить, «лихие девяностые». Вы чем тогда занимались?

— Было такое безвременье. Я был одним из последних, кого приняли в пионеры. Мне галстук повязали, но ходил я в нем не очень долго. Помню, был такой период, когда меня ругали за то, что у меня волосы длиннее немного. Мне уже тогда хотелось отличаться. Потом я с удовольствием снял пионерский галстук, потому что наконец-то никто ничего не запрещал. Но, как потом показало время, мы немного обманулись. Потому что потеряли все: с коммунистической идеологией мы потеряли национальное уважение. А взамен ничего не пришло.

— Но организаторские способности требовалось применять…

— Я учился на юридическом факультете и понимал уже на первом курсе, что такое зарегистрировать общественную организацию, — достаточно трех человек и знания определенных процедур. И мы зарегистрировали с друзьями этот клуб — с людьми, которые меня поддерживали и поддерживают до сих пор. Потом появилось «Отечество», которое возглавлял Лужков. Я тогда первый раз выступил на оппозиционном митинге. Тогда еще пытались стипендии понижать, и я выступил и говорил о том, что так нельзя: мы хотим жить достойно, как и любые нормальные студенты в цивилизованном мире. Потом поступило предложение возглавить молодежное крыло «Отечества». С этого моя политическая деятельность и началась. Я возглавлял это движение, потом появилась «Единая Россия»…

— Вы попали в Законодательное собрание по партийным спискам, как это происходило?

— Есть решение Генсовета партии о так называемой 20%-ной квоте (20% выборных списков должна быть предоставлено молодежи, решение практически не выполнено).

Конечно, большую роль сыграл центральный штаб «Молодой гвардии». Они сейчас очень четко отслеживают молодых политиков в регионах. А наше отделение показало себя как достаточно боевое.

— Сколько в «Молодой гвардии» на Алтае людей?

— В крае порядка 2,5 тысячи. Я говорю именно об активной части.

— И чем эти многие ежедневно занимаются?

— Есть социальные дружины, когда ребята находят престарелых и нуждающихся людей и организуют для них что-то типа тимуровских команд. Проводят экологические, патриотические акции. Например, берут памятник — красят, ухаживают за ним.

— Вас можно назвать специалистом по работе с молодежью. Чем вы «берете» эту аудиторию?

— Молодым людям важно видеть перспективу. Когда они ее не видят, им становится неинтересно. Конечно, с молодежью нужно быть осторожными — с вовлечением ее в политику. Нельзя использовать те же технологии, которые применяются в отношении взрослых. Нужны особый язык, даже сленг, мировоззрение молодежное. Эти коды нужно очень четко чувствовать, чтобы говорить на одном языке, особенно о политике. Например, во время дискотеки идут клипы про Россию, Путина, Медведева. Эти ролики ориентированы на молодежь. Это должно быть модно, но неглупо. Тогда сработает.

— Есть проекты, которые вы хотите «продвинуть» как депутат?

— Проект, который с сентября начнет работать, — «Молодежная общественная приемная». Я считаю, и мое общение со студентами и молодежью показывает, что права молодежи часто нарушаются. Когда за тобой организация и за тебя кто-то заступается, это меняет дело. У нас чиновники так устроены часто: если есть депутатское письмо либо общественная организация — уже отношение немного другое. Уже есть интернет-сайт проекта, дальше мы пойдем в студенческие аудитории. Будут развешены специальные плакаты, даны телефоны, можно будет обращаться по SMS. Все доступные способы, чтобы попытаться помочь молодым людям.

— Ваш круг общения за последнее время изменился?

— Себе приходится принадлежать меньше. Но, безусловно, есть небольшая группа людей, которые со мной со школы, со студенчества. Их немного. И есть большая команда молодогвардейцев, которые вокруг меня находятся. Это те ребята, с которыми я ощущаю себя командой, с которыми мне нестрашно, с которыми я могу свернуть горы, если нам это понадобится.

— С вашими, скажем так, конкурентами как у вас складывается? Вот комсомольцы на Алтае достаточно активные…

— Ну да, пошуметь они могут. Отношения у нас исключительно как у политических конкурентов. Единственное, чего я не могу понять, — вот они для меня все одинаковые, а к нам они, напротив, относятся очень персонифицированно. Ко мне, например, у них личная неприязнь. Пытаются всячески меня задеть. У меня такого нет. Я не знаю, кто у них там лидер, и для меня это не важно. Мне они интересны как политическая структура. И я с ними борюсь политическими методами как с политической структурой.

Мы — идеологические противники. У нас разный взгляд на развитие нашей страны. Многие из них — такие фанатики, в хорошем смысле слова. Они искренне верят в коммунистические идеалы, в то, что общество должно быть более справедливым, чем сегодня. Я считаю, что они заблуждаются в своих политических предпочтениях, но это их личная позиция, и ради Бога.

Комсомольцы -это все-таки не нацболы, не «другороссы», которые пытаются проводить другие совсем акции. Хотя в последнее время, мне кажется, комсомольцы больше маргинализировались. Стали больше походить на нацболов. У них есть такой неосознанный протест. Я думаю, что это проблема коммунистического движения на Алтае вообще. Потому что идет серьезное старение лидеров. Нет молодых руководителей в Коммунистической партии. Последним из молодых заметных деятелей КПРФ был Экарт. Что будет завтра? Я, на самом деле даже переживаю. Ничего нового там нет, и молодежь не чувствует там перспективу. То, что они так активно пытаются на улице себя проявить, — потому что конструктивного выхода своей энергии не видят.

— А что можете вы предложить молодому человеку?

— В принципе, патриотичная молодежь — это та база, которую мы хотим создать. Это люди, любящие свою страну. Которые хотят здесь жить. То есть они не ставят целью заработать денег и быстрее отсюда смотаться, а хотят развиваться на этой территории. Они должны видеть перспективу в своей стране, регионе и городе. Особенно молодежь. Почему они уезжают? Потому что не все видят комфортную среду. И наша задача — это генеральная задача «Единой России»: сделать все, чтобы Алтайский край стал максимально привлекательным для самореализации молодых людей.

— А вы сами никогда не думали уехать в Москву, например?

— У меня были такие возможности. У меня уехало туда много друзей. Они мне часто говорят: «Вань, что ты там делаешь, давай к нам». Меня здесь держит то, что я занимаюсь действительно тем делом, которое мне нравится. Это главное.

Родители к моей политической деятельности относятся спокойно. Конечно, поддерживают, как и любые другие родители поддерживают начинания своего ребенка. Хотя они далеки от политики. Но переживают, конечно… Негатив против меня — он пока только в Интернет выливается. Чего только про себя я там не читаю. Постоянно. Меня уже это не задевают. Мне, может быть, даже таким образом прививку сделали, что меня уже ничего не пугает.