Губернатор Александр Карлин о ситуации в Алтайском крае: сельское хозяйство — это не вид деятельности, а образ жизни!

Алтайский край — особая территория на карте России. Не только потому, что он является одной из главных житниц страны и сельское хозяйство остается базовым сектором его экономики. Недавно край стал еще и экспериментальной площадкой, где реализуются два крупных федеральных проекта — создание особой экономической зоны туристско-рекреационного типа «Бирюзовая Катунь» и игорной зоны «Сибирская монета».

Вместе с тем аграрная специфика региона породила множество проблем, которые местным властям удается решать только сейчас. Каким образом это происходит, «Российской газете» рассказал губернатор Алтайского края Александр Карлин.

Российская газета: Александр Богданович, российские регионы негласно соревнуются между собой — у кого больше проектов включено в федеральные целевые программы. Насколько активно работает в этом направлении Алтайский край и что дает ему участие в ФЦП?

Александр Карлин: Сейчас включение проектов в ФЦП требует уже не просто своевременной подачи заявок, их обоснования и лоббирования, но и обеспечения собственной доли денежных средств. То есть необходимо иметь не только желание, но и возможности.

У нас они есть. Краевой бюджет стабильно растет (ежегодно на 33−35 процентов). Это позволяет справляться с текущими проблемами — выплачивать зарплату, содержать объекты ЖКХ и так далее — и уделять больше внимания перспективному развитию региона.

Край участвует в 18 федеральных целевых программах. Радует, что появляются программы, которые затрагивают нас уже в значительно большей степени, чем предыдущие ФЦП. Одна из недавно принятых касается социально-экономического и культурного развития территорий, где проживают российские немцы. На Алтае самая большая диаспора в России, в крае есть Немецкий национальный район, и из федерального бюджета нам выделена значительная сумма. Однако на каждые три рубля мы должны вложить один наш, в том числе за счет муниципалитетов.

РГ: А как к этому относятся муниципальные власти? Ведь многим приходится считать каждую копейку.

Карлин: Приходит понимание того, что иначе нельзя. Более того, подобная идеология заложена и в краевых инвестиционных программах: мы обязываем муниципальные образования участвовать в них. При этом подход к городам и сельским территориям дифференцирован — у первых финансовых возможностей, конечно, больше. Сельские территории тоже неодинаковы по уровню развития, мы и их делим на группы. При таком отношении край достойно выглядит перед федеральным центром — ведь я уже третий год подряд говорю о том, что неверно требовать от всех регионов софинансирования программ в одной и той же пропорции.

Два года назад в Алтайском крае произошла революция в бюджетной сфере: собственные доходы впервые превысили дотации, доля которых 10 лет назад составляла 65 процентов. Мы надеемся, что в 2008 году соотношение будет уже 55 на 45, а к 2010-му доля собственных доходов края должна приблизиться к 58 процентам.

Это очень существенно. С учетом того, что у региона нет серьезной минерально-сырьевой базы и налоги идут в основном от обрабатывающего сектора промышленности и от сельского хозяйства, каждая десятая доля процента дается очень тяжело. Зато мы сами решаем, на что потратить эти деньги — на текучку или на перспективное развитие.

В последнее время нам удалось убедить людей в том, что если объект попал в краевую инвестиционную программу, он будет сдан строго по графику. В 2007 году сданы 22 социальных объекта, как и запланировано. В этом году будет так же. Мы на сто процентов выполнили обязательство по повышению c 1 февраля заработной платы бюджетникам. А ведь не во всех регионах это было сделано.

РГ: Министерство регионального развития выделяет в среднем миллиард рублей каждому субъекту Федерации и говорит, что может дать больше, если регион представит хорошо проработанную программу. На ваш взгляд, это действительно возможно?

Карлин: Еще два года назад в настроении краевых властей превалировала безысходность: считалось, что деньги из федерального бюджета получить невозможно. Но потом отношение изменилось. После неудачного участия в федеральном конкурсе на создание особой экономической зоны промышленного типа мы сделали надлежащие выводы, и следующая попытка оказалась вполне успешной. Теперь в крае создается ОЭЗ туристско-рекреационного типа. Причем это пилотная зона для всей страны.

РГ: Край получает федеральные средства на реформирование ЖКХ, ликвидацию аварийного жилья?

Карлин: Получим. Опять же с условием софинансирования. На сессии Алтайского краевого Законодательного собрания был скорректирован закон о региональном бюджете. Мы нашли возможность выделить деньги, которые необходимы, чтобы претендовать на федеральные инвестиции, положенные по закону о реформировании ЖКХ. Это около 1,2 миллиарда рублей. Плюс краевые и муниципальные средства.

Политика федерального центра в отношении жилищной реформы мне понятна и близка. Она справедлива: все ресурсы, которые у нас есть, нужно использовать. У регионов в этом смысле должна быть воля к жизни — как у раненого солдата. Если просто лежать, стонать и ждать санитаров, можно истечь кровью.

РГ: Вы выступили с инициативой придать краю статус особо значимой аграрной территории. Что это подразумевает?

Карлин: Мы должны думать о том, чтобы уровень продовольственной безопасности был более высоким, чем сейчас. Я говорил об этом на съезде аграриев Сибири. Можно производить у себя достаточное количество продовольствия, но вместе с тем быть зависимыми от других стран. Потому что импортируются машины, оборудование, технологии, семена, удобрения, племенной скот. Поэтому особо значимую аграрную территорию следует рассматривать не просто как площадку для производства продовольствия. Она необходима и с точки зрения комплексного развития ориентированных на сельское хозяйство отраслей экономики. В первую очередь — машиностроения.

РГ: Особый статус предполагает особый налоговый режим?

Карлин: Я считаю, что необходимо законодательно определить комплекс мер федеральной государственной поддержки таких территорий. Должно действовать несколько механизмов, в том числе инвестиционный. Возможны определенные налоговые льготы. Абсолютно логично установление преференций на транспортные услуги, особенно для территорий, которые поставляют продовольствие на большие расстояния.

Таким территориям, как наша, необходима также особая государственная поддержка в плане развития социальной инфраструктуры. Потому что для сельских территорий подобная инфраструктура имеет двойное назначение — она и производственная, и социальная.

Вообще сельское хозяйство — это не вид деятельности, а образ жизни. А в Алтайском крае каждый житель (по крайней мере во втором-третьем поколении) — селянин.