ОСТРОВКИ В БЕЗВОДНОЙ СТЕПИ
Серию торжеств, посвященных юбилею освоения немцами степных просторов Алтая, открыл 12 июля праздник в селе Орлово. Жители этого населенного пункта (они произносят его название с ударением на первое «о») гордятся тем, что в августе 1910 года его посетил председатель Совета Министров России Петр Столыпин.
История появления руководителя правительства в глухом окраинном селе империи такова. В 1906 году, когда началась агитация крестьян Юга России за переезд на новые земли в Сибирь, состоялась встреча Петра Столыпина с авторитетным российским немцем Яковом Реймером. Петр Аркадьевич тогда заявил ему, что если тот переселится на неосвоенные сибирские земли, то премьер обязательно приедет, чтобы посмотреть, как новоселы устроятся на новом месте.
Так оно и случилось. 29 августа 1910 года по устланной коврами и дорожками главной улице Орлово, которую заполнили делегаты 53 переселенческих колониальных поселков, проследовали дрожки с Петром Столыпиным. У только что выстроенного здания волостного правления села дорогого гостя встречал хлебомсолью волостной старшина Яков Реймер. Собравшиеся просили руководителя правительства помочь в строительстве больницы, почты и железной дороги. Петр Аркадьевич выполнил обещания. Благодарные жители Орлово в 1912 году, после убийства Столыпина, соорудили в центре села монумент в честь приезда сюда российского премьера. Позднее обелиск несколько раз реконструировали, переносили в другие места, наконец 22 октября 2005 года стараниями уроженца Орлово Ивана Беккера он вновь занял место на центральной площади села.
СТОЛЕТЬЕ — НЕ ПРЕГРАДА
Первых поселенцев здешних мест не испугало, что в Кулундинской степи не было рек и озер. Для того чтобы добыть воду, первым делом приходилось копать колодцы глубиной до 30 метров. Новоселы говорили: «Дайте нам землю, а воду мы из нее достанем». Опаленную зноем, но плодородную сибирскую степь, осваивать которую опасались русские, украинцы и даже казахи, взялись работящие немцы. Их привлекли льготы: выделение до 40 десятин земли, тогда как в европейской части страны крестьяне владели небольшими клочками. К тому же проезд по железной дороге для переселенцев составлял только четверть от обычного тарифа. Колонисты также освобождались от налогов в течение первых пяти лет, от воинской службы — первые три года, получали беспроцентную ссуду в 160 рублей на покупку скота, инвентаря и семян. Новоселов того периода нередко называют «столыпинскими немцами». Многие из них расселились на территориях нынешних Благовещенского, Бурлинского, Кулундинского, Немецкого, Рубцовского и Славгородского районов.
За прошедшее столетие с момента освоения Кулундинской степи немцы пережили несколько волн переселения, в том числе и насильственного. С 1907 по 1914 годы немецкое население Славгородского округа выросло до 17 тысяч человек. К 1917 году здесь насчитывалось 124 немецких поселка и хутора. К 1926 году в Славгородском округе в 108 немецких поселках, называемых «колониями», уже проживало 32 тысячи жителей. По результатам переписи 1939 года в Алтайском крае числилось уже 28 884 человека немецкой национальности. В сентябре- октябре 1941 года в Алтайский край прибыло 95 тысяч немцев Поволжья, а чуть позже — из Западной Украины, Белоруссии и Кавказа. Их расселили по всем районам края. Еще одна группа появилась на Алтае в самом конце войны — их называли «фольксдойче». Это были репатрианты и военнопленные — те, кого сначала гитлеровцы вывезли с оккупированных земель в Германию, а после капитуляции фашистов советские органы — в Сибирь, Казахстан и на Дальний Восток. Сейчас в крае проживает около 70−80 тысяч этнических немцев.
ВОЛНЫ ЖИЗНИ
Строго говоря, далеко не все российские, советские немцы являлись немцами по происхождению. Среди степных новоселов были также голландцы и австрийцы. Недаром расселялись они строго обособленными группами. Меннониты, предки которых происходили в том числе и из Голландии, жили в Орловской волости, а также в Глядене, Полевом, Степном, Хортице, Гришковке и Сереброполе. Лютеране и католики — в Подсосново, Новоромановке, Самарке, Романовке, Константиновке, Камышах и Забавном. Конечно, их различали традиции, обычаи и даже язык. Но многое и объединяло. Это были люди глубоко верующие, работящие, не боявшиеся трудностей, которых им досталось сполна.
Серьезными, а порой и страшными испытаниями стали для них и их потомков освоение безводной степи, коллективизация, массовые репрессии, которые осуществлялись в отношении немцев до 1957 года. Не раз в столетней истории возникали миграционные настроения, преследования немцев по религиозным основаниям. Годы трудностей сменялись годами относительного благополучия. Больно ударили по населению степных поселков и реформы 90-х. Экономические трудности усугубились неудовлетворением изза увядания национальной культуры и языка, что способствовало эмиграции в Германию. По оценке главы администрации Немецкого района Федора Эккерта, теперь коренного населения осталось около 15−20 процентов.
Тем не менее по многим показателям социально-экономического развития Немецкий национальный район и другие поселения с преимущественно немецким населением занимают верхние строчки в крае. Заметно выделяются села порядком и благоустройством. Работает потенциал, заложенный столетие назад первопоселенцами.
БОГОСПАСАЕМОЕ МЕСТО
12 июля 2008 года в центре села Орлово, рядом с православной церковью, был открыт памятный знак. На шестиметровой высоте над селом вознесся ангел-хранитель. Это — новый подарок своей малой родине от главного врача рубцовской больницы N 2 Ивана Беккера. По его словам, этот образ олицетворяет связь с историей, с приездом в 1910 году высокого гостя из Санкт-Петербурга — города, хранимого ангелом с крестом, вознесшимся на Александровском столбе. Между прочим, его скульптор носил фамилию — Орловский. Теперь, как подметил на открытии памятного знака настоятель местной церкви отец Сергий, и Орлово является богоспасаемым местом.
А у подножия изящной греческой колонны, увенчанной ангелом с крестом, нашлось место предметам, символизирующим крестьянскую жизнь: каменному мельничному жернову и обмолоточному катку. Также Иван Беккер издал к празднику два набора памятных открыток и фотокалендарь о родном селе. Открытие памятного знака — лишь одно из знаковых мероприятий, которые посвящены 100-летию заселения немцами Кулундинской степи. В июле-августе в Немецком районе также отметят юбилей основания сел Редкая Дубрава, Полевое и Гришковка. Обещает стать большим торжеством краевого масштаба празднование 100-летия райцентра Гальбштадт, намеченное на 2 августа. Приглашены гости из Барнаула, Москвы и Германии. Будет открыт еще один памятный знак — жертвам политических репрессий.
РОДИНА — ЧУЖБИНА
Между прочим, на праздник в Орлово приехали около тридцати бывших жителей села, ныне проживающих в Германии. К примеру, Владимир Регер жил здесь четверть века, эмигрировал 10 лет назад и почти ежегодно бывает на малой родине. Признается, что тянет в родное село. А Валерий Фишер приезжал в Орлово в апреле и специально прибыл сейчас, чтобы поучаствовать в праздновании столетия образования села. Я видел его крупную фигуру в колонне его родной улицы Мира. Бывший заведующий Домом культуры стал преуспевающим германским предпринимателем, занимается продажей грузовых автомобилей. Наладил контакты с Санкт-Петербургом, Новосибирском, а вот на Алтае, по его оценке, деловая активность недостаточна. Но здесь живут его мать и брат, с которыми связь не прерывается. Петр Классен — старожил здешних мест, родился в 1934 году в ныне несуществующем селе Синеозерное. Типичная судьба насильственно ликвидированного населенного пункта (из сотни немецких поселков в районе осталось всего 16), типичная судьба насильственно уничтоженного рода, который возглавлял Гергард Классен, имевший семью из 15 человек.
Я нашел упоминания о деде и отце Петра Петровича в книге известного алтайского журналиста Ивана Шеленберга «История села Орлово». В 1937 году заместитель начальника политотдела Шустер заявил, что в колхоз пробрались классово чуждые и кулацкие элементы, которые ведут вредительскую работу. Среди них особо выделяются члены семьи Гергарда Классена и его родственники. «Все члены семьи Гергарда Классена — кулацкие элементы, — заключал политработник. — Это его сыновья Петр (отец моего собеседника. - А.М.), Исаак и Генрих вели антисоветскую агитацию. Сам Гергард Яковлевич Классен во время уборки давал указание косить несозревшую пшеницу, он ведет переписку с родственниками в Канаде, агитирует против сверхплановой сдачи хлеба государству и так далее. Кулацкую семью Классена надо ликвидировать». По словам Петра Классена, его деда, отца и других родственников арестовали 19 декабря 1937 года, многих из них расстреляли в Славгороде 26 января 1938 года. Он познал трудное военное детство, многие годы был лучшим в колхозе столяром. Петр Петрович с почтением говорит о своих предках — основателях Синеозерного: «Это были люди, которые любили трудиться. Но в истории были этапы, когда верх одерживали бездельники, правда, ненадолго».
ПРАЗДНИК ДЛЯ ДУШИ
Нетрудно заметить: сельские праздники просто излучают положительную энергию. В отличие от городских, где есть «публика» и «артисты», жители сельской местности, как правило, сами же себя и развлекают. И делают это от души, с выдумкой и каким-то особенным шармом, присущим людям, которые хорошо знают друг друга.
Торжество в Орлово, по словам его организаторов-культработников Натальи Шафнер и Елены Поповой, включало в себя три темы: 100-летие образования села, День села и Год семьи. А еще объявили его днем борьбы с хандрой и скукой. Между прочим, дату избрали с учетом пожеланий бывших жителей села, ныне проживающих в Германии, — там, в ряде земель, у ребятишек учебный год начинается уже в августе. Мероприятия начались с самого раннего утра, когда хозяева украсили свои усадьбы — кто разно-цветными шарами, кто — флагами, а кто — красивыми венками из цветов. Улицы, и без того благоустроенные, просто блистали чистотой и ухоженностью. Первыми вступили в борьбу за многочисленные призы малыши — участники соревнований на четырехколесных велосипедах. Их почин подхватили подростки, взрослые и пожилые жители, выяснявшие — кто быстрее, спортивней и удачливей. Участвовали и даже побеждали команды из соседних сел, как это было, например, в волейболе, где приз завоевала дружина села Дегтярка. Забегая вперед, скажу, что призы достались всем без исключения в беспроигрышной лотерее: от зубной щетки, зубочистки до солидного поощрения. Помогли местные спонсоры-коммерсанты: разыгрывались пять поросят, три шкурки песца, несколько мешков муки и корма для скота.
Большинство конкурсов было намеренно рассчитано на групповое участие. Такими коллективами были жители улиц Орлово и сел сельсовета — Александровки, Лесного, Дворского. Их организовали депутаты сельского Совета, которые боролись между собой за свой особенный приз. Это они возглавляли спортивные команды и колонны участников, организовали конкурсы фотомастеров, цветоводов и кулинаров, солистов и танцоров. Завершился праздник большим гала-концертом с участием художественных коллективов сел района, фейерверком и дискотекой, которая продолжалась до четырех часов утра. Приметой нынешнего времени стала активная работа так называемых центров встреч, в которых встречаются те, кто желает изучать немецкий язык, традиции и культуру. Сейчас в местах компактного проживания немцев в крае, а это в большей степени — западные районы, — действуют 38 таких центров встреч.
* * *
«Я окончил Славгородский педтехникум и учительствовал в селе Малышевка, был комсомольцем. Осенью 1941 года подал заявление об отправке меня на фронт, но вскоре меня вызвали в Знаменский райвоенкомат Алтайского края, и военком с ухмылкой спросил: „А разве ты не знаешь, что мы воюем с немцами, а ты тоже немец?!“ Я только смог вымолвить: „Но я комсомолец!“ „Какой ты комсомолец, ты — немец!“ И после этого меня 2 февраля 1942 года отправили в трудармию. Сначала мы работали на строительстве железной дороги Барнаул — Сталинск (ныне Новокузнецк), а потом нас отправили на шахты Тульской области, где я трудился до 1947 года».
Из заметки в газете «Нойес лебен» Ивана Эппа, ныне живущего в ФРГ.
* * *
«Все меннонитские поселки обильно озеленены многими рядами деревьев, из-за которых почти не видны дома и постройки. И это импонирует путешественнику в голой Кулундинской степи. Кроме того, меннонитские дома отличаются от домов немецких лютеран и католиков размерами и качеством постройки. На всех усадьбах меннонитов имеются сады, ягодники, огороды с овощами и цветами…»
Впечатления германского ученого Гельмута Ангера, совершившего летом 1926 года поездку по немецким поселениям Сибири.
* * *
«Крестьяне-первопоселенцы общими силами нарезали однолемешным плугом на целине пласты, из которых и возводили стены жилых домов. Стены делались невысокими, но толстыми, до полуметра и больше. Окна в них были маленькими, крыши делались плоскими из тех же пластов, уложенных на жердях. Сверху и снизу перекрытия обмазывались глиной, полы были земляными. Но дома были теплыми и обходились новоселам недорого. У многих поселенцев они простояли 25−30 лет. Со временем в немецких поселках появились дома из самана и сырого кирпича с остроконечными крышами из камыша, теса, кровельного железа».
Из книги Гергарда Фаста «В степях Сибири».
* * *
«Мои родители (семья Кампен) приехали в Сибирь из Ново-Хортицы Екатеринославской губернии. Я была еще ребенком, но по рассказам матери я помню, что с Украины мы ехали поездом до станции Каргат… Мои родители наняли русских возчиков, чтобы отправиться на отведенное место поселения… Обосновались в поселке Чертеж (Грюнфельд). Поселка по существу еще не было. Поселенцы жили в фургонах, палатках и землянках».
Из воспоминаний Юстины Варкентин, старейшей учительницы села Орлово.
* * *
«Весной 1930 года из 30 дворов села Дворское в поле выехали только хозяйства Генриха Дика и Корнея Креккера. Все остальные надеялись эмигрировать в Канаду и США и не приступали к севу. Но эти надежды были напрасными. Крестьян вынудили идти в колхозы. После неудавшейся эмиграции и возвращения сельчан из Москвы они не видели другого выхода, как подчиниться указаниям и объединиться в колхоз… Все это вызвало новую вспышку недовольства, вплоть до забастовок и бунтов крестьян».
Из воспоминаний бывшего учителя Андрея Фоота.
* * *
«У немцев мы видели лучший скот, лучшие урожаи, лучшее сено. У них свои инструктора полеводства, огородничества, скотоводства. Их грамотность позволяет осмысленно ориентироваться в новых условиях. Они изучают окружающие условия, делают опыты с возделыванием разных злаков и овощей. При неудачах не жалуются на климат, а выясняют причины неудач. Почти во всех немецких поселках есть отстроенные за общественный счет школы… На средства общины содержатся также учителя, фельдшеры и повивальные бабки…»
Из справки инспекторской комиссии Томского губернского управления, посетившей ряд поселений в Алтайском округе в 1911 году.
* * *
«Мне, человеку, прошедшему все этапы развития нашего села и колхоза от ТОЗа „Ландман“ до крупного сельскохозяйственного предприятия, приятно видеть большие преобразования и перемены к лучшему. Я радуюсь, что в домах колхозников появились достаток и благоустроенный быт. У нас в колхозе созданы хорошие условия труда».
Из воспоминаний старожила села Орлово Абрама Левена.
* * *
«Зимой 1943 года дошло до того, что за колхозным скотом некому было ухаживать. Лошади все сдохли, за исключением одной, на которой ездил председатель Эпингер. Оставшихся в живых 13 коров из колхоза „Хлебороб“ перегнали в Чертеж и Александровку, чтобы они там могли перезимовать. А председательскую лошадь разорвали волки среди бела дня, когда она стояла в упряжке во дворе колхозной конторы. В Черновке доходило тогда до людоедства».
Из воспоминаний жительницы села Черновка Анны Тиссен.
* * *
«Проезжая по немецким селам уезда, я всюду видел голодных и безутешных людей. Многие ходят в лохмотьях и побираются. Одежду люди поменяли на хлеб, крупу и картошку».
Корреспондент Вейде о голоде в Славгородском уезде — в девятом номере газеты «Ландман» за 1924 год.
* * *
«Сельский Совет собрал крестьян на экстренное собрание. Председатель сельсовета Мартин Ремпель открыл собрание и предоставил слово уполномоченному из района. Тот сообщил собравшимся, что на основании решения партии и правительства все крестьяне должны записываться в члены колхоза. Кто не согласен, будет лишен права голоса, раскулачен и сослан в Нарым. После такой угрозы большинство крестьян записались в колхоз».
Из воспоминаний жительницы села Александровка Екатерины Пеннер.
Серию торжеств, посвященных юбилею освоения немцами степных просторов Алтая, открыл 12 июля праздник в селе Орлово. Жители этого населенного пункта (они произносят его название с ударением на первое «о») гордятся тем, что в августе 1910 года его посетил председатель Совета Министров России Петр Столыпин.
История появления руководителя правительства в глухом окраинном селе империи такова. В 1906 году, когда началась агитация крестьян Юга России за переезд на новые земли в Сибирь, состоялась встреча Петра Столыпина с авторитетным российским немцем Яковом Реймером. Петр Аркадьевич тогда заявил ему, что если тот переселится на неосвоенные сибирские земли, то премьер обязательно приедет, чтобы посмотреть, как новоселы устроятся на новом месте.
Так оно и случилось. 29 августа 1910 года по устланной коврами и дорожками главной улице Орлово, которую заполнили делегаты 53 переселенческих колониальных поселков, проследовали дрожки с Петром Столыпиным. У только что выстроенного здания волостного правления села дорогого гостя встречал хлебомсолью волостной старшина Яков Реймер. Собравшиеся просили руководителя правительства помочь в строительстве больницы, почты и железной дороги. Петр Аркадьевич выполнил обещания. Благодарные жители Орлово в 1912 году, после убийства Столыпина, соорудили в центре села монумент в честь приезда сюда российского премьера. Позднее обелиск несколько раз реконструировали, переносили в другие места, наконец 22 октября 2005 года стараниями уроженца Орлово Ивана Беккера он вновь занял место на центральной площади села.
СТОЛЕТЬЕ — НЕ ПРЕГРАДА
Первых поселенцев здешних мест не испугало, что в Кулундинской степи не было рек и озер. Для того чтобы добыть воду, первым делом приходилось копать колодцы глубиной до 30 метров. Новоселы говорили: «Дайте нам землю, а воду мы из нее достанем». Опаленную зноем, но плодородную сибирскую степь, осваивать которую опасались русские, украинцы и даже казахи, взялись работящие немцы. Их привлекли льготы: выделение до 40 десятин земли, тогда как в европейской части страны крестьяне владели небольшими клочками. К тому же проезд по железной дороге для переселенцев составлял только четверть от обычного тарифа. Колонисты также освобождались от налогов в течение первых пяти лет, от воинской службы — первые три года, получали беспроцентную ссуду в 160 рублей на покупку скота, инвентаря и семян. Новоселов того периода нередко называют «столыпинскими немцами». Многие из них расселились на территориях нынешних Благовещенского, Бурлинского, Кулундинского, Немецкого, Рубцовского и Славгородского районов.
За прошедшее столетие с момента освоения Кулундинской степи немцы пережили несколько волн переселения, в том числе и насильственного. С 1907 по 1914 годы немецкое население Славгородского округа выросло до 17 тысяч человек. К 1917 году здесь насчитывалось 124 немецких поселка и хутора. К 1926 году в Славгородском округе в 108 немецких поселках, называемых «колониями», уже проживало 32 тысячи жителей. По результатам переписи 1939 года в Алтайском крае числилось уже 28 884 человека немецкой национальности. В сентябре- октябре 1941 года в Алтайский край прибыло 95 тысяч немцев Поволжья, а чуть позже — из Западной Украины, Белоруссии и Кавказа. Их расселили по всем районам края. Еще одна группа появилась на Алтае в самом конце войны — их называли «фольксдойче». Это были репатрианты и военнопленные — те, кого сначала гитлеровцы вывезли с оккупированных земель в Германию, а после капитуляции фашистов советские органы — в Сибирь, Казахстан и на Дальний Восток. Сейчас в крае проживает около 70−80 тысяч этнических немцев.
ВОЛНЫ ЖИЗНИ
Строго говоря, далеко не все российские, советские немцы являлись немцами по происхождению. Среди степных новоселов были также голландцы и австрийцы. Недаром расселялись они строго обособленными группами. Меннониты, предки которых происходили в том числе и из Голландии, жили в Орловской волости, а также в Глядене, Полевом, Степном, Хортице, Гришковке и Сереброполе. Лютеране и католики — в Подсосново, Новоромановке, Самарке, Романовке, Константиновке, Камышах и Забавном. Конечно, их различали традиции, обычаи и даже язык. Но многое и объединяло. Это были люди глубоко верующие, работящие, не боявшиеся трудностей, которых им досталось сполна.
Серьезными, а порой и страшными испытаниями стали для них и их потомков освоение безводной степи, коллективизация, массовые репрессии, которые осуществлялись в отношении немцев до 1957 года. Не раз в столетней истории возникали миграционные настроения, преследования немцев по религиозным основаниям. Годы трудностей сменялись годами относительного благополучия. Больно ударили по населению степных поселков и реформы 90-х. Экономические трудности усугубились неудовлетворением изза увядания национальной культуры и языка, что способствовало эмиграции в Германию. По оценке главы администрации Немецкого района Федора Эккерта, теперь коренного населения осталось около 15−20 процентов.
Тем не менее по многим показателям социально-экономического развития Немецкий национальный район и другие поселения с преимущественно немецким населением занимают верхние строчки в крае. Заметно выделяются села порядком и благоустройством. Работает потенциал, заложенный столетие назад первопоселенцами.
БОГОСПАСАЕМОЕ МЕСТО
12 июля 2008 года в центре села Орлово, рядом с православной церковью, был открыт памятный знак. На шестиметровой высоте над селом вознесся ангел-хранитель. Это — новый подарок своей малой родине от главного врача рубцовской больницы N 2 Ивана Беккера. По его словам, этот образ олицетворяет связь с историей, с приездом в 1910 году высокого гостя из Санкт-Петербурга — города, хранимого ангелом с крестом, вознесшимся на Александровском столбе. Между прочим, его скульптор носил фамилию — Орловский. Теперь, как подметил на открытии памятного знака настоятель местной церкви отец Сергий, и Орлово является богоспасаемым местом.
А у подножия изящной греческой колонны, увенчанной ангелом с крестом, нашлось место предметам, символизирующим крестьянскую жизнь: каменному мельничному жернову и обмолоточному катку. Также Иван Беккер издал к празднику два набора памятных открыток и фотокалендарь о родном селе. Открытие памятного знака — лишь одно из знаковых мероприятий, которые посвящены 100-летию заселения немцами Кулундинской степи. В июле-августе в Немецком районе также отметят юбилей основания сел Редкая Дубрава, Полевое и Гришковка. Обещает стать большим торжеством краевого масштаба празднование 100-летия райцентра Гальбштадт, намеченное на 2 августа. Приглашены гости из Барнаула, Москвы и Германии. Будет открыт еще один памятный знак — жертвам политических репрессий.
РОДИНА — ЧУЖБИНА
Между прочим, на праздник в Орлово приехали около тридцати бывших жителей села, ныне проживающих в Германии. К примеру, Владимир Регер жил здесь четверть века, эмигрировал 10 лет назад и почти ежегодно бывает на малой родине. Признается, что тянет в родное село. А Валерий Фишер приезжал в Орлово в апреле и специально прибыл сейчас, чтобы поучаствовать в праздновании столетия образования села. Я видел его крупную фигуру в колонне его родной улицы Мира. Бывший заведующий Домом культуры стал преуспевающим германским предпринимателем, занимается продажей грузовых автомобилей. Наладил контакты с Санкт-Петербургом, Новосибирском, а вот на Алтае, по его оценке, деловая активность недостаточна. Но здесь живут его мать и брат, с которыми связь не прерывается. Петр Классен — старожил здешних мест, родился в 1934 году в ныне несуществующем селе Синеозерное. Типичная судьба насильственно ликвидированного населенного пункта (из сотни немецких поселков в районе осталось всего 16), типичная судьба насильственно уничтоженного рода, который возглавлял Гергард Классен, имевший семью из 15 человек.
Я нашел упоминания о деде и отце Петра Петровича в книге известного алтайского журналиста Ивана Шеленберга «История села Орлово». В 1937 году заместитель начальника политотдела Шустер заявил, что в колхоз пробрались классово чуждые и кулацкие элементы, которые ведут вредительскую работу. Среди них особо выделяются члены семьи Гергарда Классена и его родственники. «Все члены семьи Гергарда Классена — кулацкие элементы, — заключал политработник. — Это его сыновья Петр (отец моего собеседника. - А.М.), Исаак и Генрих вели антисоветскую агитацию. Сам Гергард Яковлевич Классен во время уборки давал указание косить несозревшую пшеницу, он ведет переписку с родственниками в Канаде, агитирует против сверхплановой сдачи хлеба государству и так далее. Кулацкую семью Классена надо ликвидировать». По словам Петра Классена, его деда, отца и других родственников арестовали 19 декабря 1937 года, многих из них расстреляли в Славгороде 26 января 1938 года. Он познал трудное военное детство, многие годы был лучшим в колхозе столяром. Петр Петрович с почтением говорит о своих предках — основателях Синеозерного: «Это были люди, которые любили трудиться. Но в истории были этапы, когда верх одерживали бездельники, правда, ненадолго».
ПРАЗДНИК ДЛЯ ДУШИ
Нетрудно заметить: сельские праздники просто излучают положительную энергию. В отличие от городских, где есть «публика» и «артисты», жители сельской местности, как правило, сами же себя и развлекают. И делают это от души, с выдумкой и каким-то особенным шармом, присущим людям, которые хорошо знают друг друга.
Торжество в Орлово, по словам его организаторов-культработников Натальи Шафнер и Елены Поповой, включало в себя три темы: 100-летие образования села, День села и Год семьи. А еще объявили его днем борьбы с хандрой и скукой. Между прочим, дату избрали с учетом пожеланий бывших жителей села, ныне проживающих в Германии, — там, в ряде земель, у ребятишек учебный год начинается уже в августе. Мероприятия начались с самого раннего утра, когда хозяева украсили свои усадьбы — кто разно-цветными шарами, кто — флагами, а кто — красивыми венками из цветов. Улицы, и без того благоустроенные, просто блистали чистотой и ухоженностью. Первыми вступили в борьбу за многочисленные призы малыши — участники соревнований на четырехколесных велосипедах. Их почин подхватили подростки, взрослые и пожилые жители, выяснявшие — кто быстрее, спортивней и удачливей. Участвовали и даже побеждали команды из соседних сел, как это было, например, в волейболе, где приз завоевала дружина села Дегтярка. Забегая вперед, скажу, что призы достались всем без исключения в беспроигрышной лотерее: от зубной щетки, зубочистки до солидного поощрения. Помогли местные спонсоры-коммерсанты: разыгрывались пять поросят, три шкурки песца, несколько мешков муки и корма для скота.
Большинство конкурсов было намеренно рассчитано на групповое участие. Такими коллективами были жители улиц Орлово и сел сельсовета — Александровки, Лесного, Дворского. Их организовали депутаты сельского Совета, которые боролись между собой за свой особенный приз. Это они возглавляли спортивные команды и колонны участников, организовали конкурсы фотомастеров, цветоводов и кулинаров, солистов и танцоров. Завершился праздник большим гала-концертом с участием художественных коллективов сел района, фейерверком и дискотекой, которая продолжалась до четырех часов утра. Приметой нынешнего времени стала активная работа так называемых центров встреч, в которых встречаются те, кто желает изучать немецкий язык, традиции и культуру. Сейчас в местах компактного проживания немцев в крае, а это в большей степени — западные районы, — действуют 38 таких центров встреч.
* * *
«Я окончил Славгородский педтехникум и учительствовал в селе Малышевка, был комсомольцем. Осенью 1941 года подал заявление об отправке меня на фронт, но вскоре меня вызвали в Знаменский райвоенкомат Алтайского края, и военком с ухмылкой спросил: „А разве ты не знаешь, что мы воюем с немцами, а ты тоже немец?!“ Я только смог вымолвить: „Но я комсомолец!“ „Какой ты комсомолец, ты — немец!“ И после этого меня 2 февраля 1942 года отправили в трудармию. Сначала мы работали на строительстве железной дороги Барнаул — Сталинск (ныне Новокузнецк), а потом нас отправили на шахты Тульской области, где я трудился до 1947 года».
Из заметки в газете «Нойес лебен» Ивана Эппа, ныне живущего в ФРГ.
* * *
«Все меннонитские поселки обильно озеленены многими рядами деревьев, из-за которых почти не видны дома и постройки. И это импонирует путешественнику в голой Кулундинской степи. Кроме того, меннонитские дома отличаются от домов немецких лютеран и католиков размерами и качеством постройки. На всех усадьбах меннонитов имеются сады, ягодники, огороды с овощами и цветами…»
Впечатления германского ученого Гельмута Ангера, совершившего летом 1926 года поездку по немецким поселениям Сибири.
* * *
«Крестьяне-первопоселенцы общими силами нарезали однолемешным плугом на целине пласты, из которых и возводили стены жилых домов. Стены делались невысокими, но толстыми, до полуметра и больше. Окна в них были маленькими, крыши делались плоскими из тех же пластов, уложенных на жердях. Сверху и снизу перекрытия обмазывались глиной, полы были земляными. Но дома были теплыми и обходились новоселам недорого. У многих поселенцев они простояли 25−30 лет. Со временем в немецких поселках появились дома из самана и сырого кирпича с остроконечными крышами из камыша, теса, кровельного железа».
Из книги Гергарда Фаста «В степях Сибири».
* * *
«Мои родители (семья Кампен) приехали в Сибирь из Ново-Хортицы Екатеринославской губернии. Я была еще ребенком, но по рассказам матери я помню, что с Украины мы ехали поездом до станции Каргат… Мои родители наняли русских возчиков, чтобы отправиться на отведенное место поселения… Обосновались в поселке Чертеж (Грюнфельд). Поселка по существу еще не было. Поселенцы жили в фургонах, палатках и землянках».
Из воспоминаний Юстины Варкентин, старейшей учительницы села Орлово.
* * *
«Весной 1930 года из 30 дворов села Дворское в поле выехали только хозяйства Генриха Дика и Корнея Креккера. Все остальные надеялись эмигрировать в Канаду и США и не приступали к севу. Но эти надежды были напрасными. Крестьян вынудили идти в колхозы. После неудавшейся эмиграции и возвращения сельчан из Москвы они не видели другого выхода, как подчиниться указаниям и объединиться в колхоз… Все это вызвало новую вспышку недовольства, вплоть до забастовок и бунтов крестьян».
Из воспоминаний бывшего учителя Андрея Фоота.
* * *
«У немцев мы видели лучший скот, лучшие урожаи, лучшее сено. У них свои инструктора полеводства, огородничества, скотоводства. Их грамотность позволяет осмысленно ориентироваться в новых условиях. Они изучают окружающие условия, делают опыты с возделыванием разных злаков и овощей. При неудачах не жалуются на климат, а выясняют причины неудач. Почти во всех немецких поселках есть отстроенные за общественный счет школы… На средства общины содержатся также учителя, фельдшеры и повивальные бабки…»
Из справки инспекторской комиссии Томского губернского управления, посетившей ряд поселений в Алтайском округе в 1911 году.
* * *
«Мне, человеку, прошедшему все этапы развития нашего села и колхоза от ТОЗа „Ландман“ до крупного сельскохозяйственного предприятия, приятно видеть большие преобразования и перемены к лучшему. Я радуюсь, что в домах колхозников появились достаток и благоустроенный быт. У нас в колхозе созданы хорошие условия труда».
Из воспоминаний старожила села Орлово Абрама Левена.
* * *
«Зимой 1943 года дошло до того, что за колхозным скотом некому было ухаживать. Лошади все сдохли, за исключением одной, на которой ездил председатель Эпингер. Оставшихся в живых 13 коров из колхоза „Хлебороб“ перегнали в Чертеж и Александровку, чтобы они там могли перезимовать. А председательскую лошадь разорвали волки среди бела дня, когда она стояла в упряжке во дворе колхозной конторы. В Черновке доходило тогда до людоедства».
Из воспоминаний жительницы села Черновка Анны Тиссен.
* * *
«Проезжая по немецким селам уезда, я всюду видел голодных и безутешных людей. Многие ходят в лохмотьях и побираются. Одежду люди поменяли на хлеб, крупу и картошку».
Корреспондент Вейде о голоде в Славгородском уезде — в девятом номере газеты «Ландман» за 1924 год.
* * *
«Сельский Совет собрал крестьян на экстренное собрание. Председатель сельсовета Мартин Ремпель открыл собрание и предоставил слово уполномоченному из района. Тот сообщил собравшимся, что на основании решения партии и правительства все крестьяне должны записываться в члены колхоза. Кто не согласен, будет лишен права голоса, раскулачен и сослан в Нарым. После такой угрозы большинство крестьян записались в колхоз».
Из воспоминаний жительницы села Александровка Екатерины Пеннер.
газета "Алтайская правда", 18.07.2008
18.07.2008 12:47
18.07.2008 14:40
18.07.2008 19:17
23.12.2012 22:25