Журналист Сергей Тепляков о «деле барнаульского врача-педофила»: Домогательство? Или вымогательство…

Большой общественный резонанс на Алтае имел судебный процесс, в финале которого был осужден известный в Барнауле медик, многолетний преподаватель медуниверситета. По заявлению приемных дочерей его обвинили в сексуальных домогательствах. История с осуждением врача, в категорических тонах поданная рядом местных изданий, однако, в общественном мнении была воспринята совершенно иначе — участники дискуссий вокруг неожиданного приговора указывают на неоднозначные обстоятельства этого дела, не принятые во внимание судом. Попытке изложить позицию обоих сторон посвящена статья в газете «Известия».

27 марта в краевом центре пройдет кассационный суд, который должен поставить точку в этом процессе.

Защищать детей от сексуальных домогательств жизненно необходимо. Уже несколько лет «Известия» уделяют этой теме самое серьезное внимание — именно для того, чтобы родители, да и все взрослые были настороже. Берегли своих и чужих детей.

Однако история, случившаяся на Алтае, отличается от десятков бесспорных случаев, когда «доказать» и «наказать» вытекают одно из другого. Местного врача Алексея Солнцева (имена и фамилии персонажей изменены) осудили к девяти годам лишения свободы за педофилию по заявлению его приемной дочери Светланы. Сам Солнцев, его жена Татьяна Николаевна и четверо его остальных детей считают, что поводом был пресловутый квартирный вопрос, а также дурная наследственность Светланы. «Я приехал — а у меня уже две сестры!»

Алексей Солнцев — врач с большим стажем. В Барнауле он также был известен как многодетный отец.

— Сначала у него был я, — рассказывает «Известиям» 33-летний сын Алексея Петровича Сергей. — Потом однажды приехал из детского сада — а у меня уже две сестры! И обе старшие!

Это были Ольга и Светлана — обломки разбившейся о быт семейной лодки. Их родной отец, он же — брат Татьяны Николаевны — нашел себе другую, уехал из Барнаула аж в Бухару, а мать начала пить и попала в колонию. Племянниц сначала забрали в семью, а через несколько лет удочерили. Светлана, по заявлению которой был осужден приемный отец, считает, что Солнцевыми с самого начала руководил чистый расчет.

— У наших родителей была однокомнатная квартира в центре, — говорит Светлана. — Вот ради нее, думаю, нас и взяли. Это было в 1978 году, а удочерили нас только в 1981 году, когда нашу квартиру понадобилось продать. После удочерения они могли распоряжаться нашим имуществом. Нашу и свою Солнцевы поменяли на одну, четырехкомнатную. Если учесть патологию Алексея Петровича, может, им и выгодно было: воспитывать приемных детей, чтобы к родным не приставал. Домогательства начались практически сразу…

— И как это выглядело? Он говорил: «вот, посмотри», или «вот, потрогай»?..

— Не только посмотри и потрогай, это была имитация половых актов.

Я ловлю себя на мысли: «Господи, о чем мы говорим?!»…

«Человек он плохой, но врач-то хороший»…

— С виду семья нормальная, — говорит Ольга, старшая из приемных дочерей. Она живет сейчас где-то в Иркутской области, мы созвонились с ней по телефону. — В лес нас возили, грибы-ягоды собирать. Отношение к нам было неплохое, но родными мы не чувствовали себя никогда. Нас со Светланой и в музыкальную школу отдали, чтобы мы дома не мешались. И мы ездили к черту на рога, приезжали домой только в девять вечера.

Повзрослев, Ольга заявила свои права на долю в жилплощади:

— Я говорю: «Вы с нами квартиру взяли». А Солнцевы мне отвечают: «Ничего не получишь! Мы эту квартиру отработали!»…

После этого Ольга написала на приемного отца первое заявление о домогательствах. По ее словам, задолго до удочерения родительница, напиваясь, приводила дочерей на ночлег к Солнцевым. Ольга говорит, что ей было четыре года, когда она впервые проснулась от прикосновений мужских рук к ее телу.

— Почему никому не рассказывала? — переспрашивает она. — А как можно про такое рассказать?! Во второй раз это было уже после того, как они нас забрали к себе. Он пришел ночью, полез ко мне… Я закричала, заплакала. Солнцев сбежал. Татьяна Николаевна говорит: «Что?» А я объяснить не могу. Решили, что меня мучают кошмары из прежней жизни. И долго еще так думали. В 18 лет, когда он понял, что у меня уже был секс, он раза три со мной спал. Потом я сказала, что повешусь, и он отстал…

Ольга ушла из семьи в 22 года. Просто однажды собрала вещи и ушла на съемную квартиру. Потом вышла замуж и уже много лет живет своей семьей.

— До мужа я всех мужчин считала просто животными… — говорит она. — И только с мужем поняла, что мужчины — тоже люди…

И ведь это еще не вся Санта-Барбара: когда Ольга решала, рожать ли ей третьего ребенка, она позвонила именно Алексею Солнцеву!

— У меня много разных болячек, врачи говорили, что при родах умрем и я, и ребенок, — рассказывает Ольга. — Я позвонила Солнцевым, они выслушали мои диагнозы и сказали: «Рожай!»… И вот моему сыну уже почти год. Почему позвонила ему? Может, человек он плохой, но врач-то хороший…

«Если бы не было в доме детей, он пошел бы на улицу»…

В семье Солнцевых — шестеро детей, из них только двое, Сергей и Юлия, — родные. Остальные — приемные.

— В перестройку по телевизору как-то показали сюжет о чернокожем ребенке-сироте, — рассказывает Сергей.

— Мама говорит: «Давайте его возьмем?». Теперь это наш брат Петр. А в 1989 году мама работала в больнице, и там умирал брошеный младенец. Мы его взяли и всей семьей выходили. Это Толя, ему теперь 18 лет.

Этой доброте сестры Ольга и Светлана видят простое объяснение.

— У Солнцевых в семье всегда были маленькие дети, — многозначительно говорит Светлана. Когда я напоминаю ей, что после них усыновляли только мальчиков, она усмехается:

— А что, у нас к мальчикам не пристают?.. Я сейчас думаю: им было просто выгодно, чтобы ситуация оставалась внутри. Если бы не было в доме детей, он бы пошел на улицу. Татьяна Николаевна этого боялась. По словам Светланы, когда она выросла, интересы Солнцева переключились на ее дочь Валерию.

— Ей было года три, она мне говорит: «Мама, мне деда мешает спать», — рассказывает Светлана. По словам Валерии, она просыпалась от его прикосновений. Это повторялось несколько раз — в разные годы, в разных местах.

И тогда я спрашиваю о самом непонятном для меня в этой истории: если Светлане самой довелось стать объектом сексуальных домогательств, то как она потом еженедельно (!) приводила свою же дочь к своему же мучителю?!

— У меня двое детей, два развода, и воспитываю я детей одна, — объясняет она. — Я артистка, работа в основном по вечерам — концерты до 9−10 вечера как минимум два раза в неделю. Ребенок маленький. Других родственников нет. Я думала, что сексуальный интерес был у него только по отношению ко мне. А теперь-то, когда ему за полтинник…

Считать, что мужчина за пятьдесят — холодеющая развалина, более свойственно для старшеклассниц и первокурсниц, да и то не для всех. Светлане, напомним, 35 лет.

Когда Валерии было семь, Светлана положила ее на обследование в неврологическое отделение больницы — уж больно неуправляема была дочь.

— И там врачи однажды увидели, как она перед мальчиком распахивает халат и показывает себя, — говорит Светлана. — Мне объяснили, что так ведут себя обычно дети, перенесшие насилие: они не боятся своего тела. И осенью прошлого года я подала заявление в прокуратуру.

Квартирный вопрос

Удивительным образом и это заявление совпало с тяжбой за долю в квартире. Вернее, даже так: как и у Ольги, тяжба была сначала, а заявление о сексуальных домогательствах — потом. Ольге в свое время квартиру Солнцевы все же купили. Теперь они считают, что пример вдохновил Светлану.

— В 2006 году Светлана и семья Солнцевых начали судиться за квартиру, — говорит Вероника Казакова, адвокат Алексея Солнцева. — К сентябрю она один процесс проиграла. И тогда появилось заявление о том, что Алексей Петрович насиловал и Светлану, и Валерию. Но осмотр девочки у гинеколога этого не подтвердил. Было вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела за отсутствием события преступления. В августе 2007 года Светлана проиграла второй процесс по квартире. И после этого, я считаю, она просто решила мстить по полной программе.

Защита указывала на массу нестыковок в деле. Так, Валерия заявила, будто дед домогался ее в своем рабочем кабинете, когда она уснула на сооруженном им ложе из «6−8 стульев». Однако, когда следователь с потерпевшей явились на место, выяснилось, что в кабинете Солнцева 6−8 стульев разместить нельзя — тесно там. К тому же замок закрывается только снаружи. По словам коллег, этот кабинет и вовсе «проходной» — в нем стоял компьютер, которым пользовались несколько сотрудников. Но суд со всем этим управился: сказано было, что и стульев было три, и замок, мол, в то время был другой.

— Солнцеву вменяют в вину две попытки сексуальных домогательств, будто бы совершенные осенью 2005 года и весной 2006 года, а они к тому времени уже не общались со Светланой, она уже не оставляла им Валерию! — говорит адвокат Вероника Казакова. — Фактов в этом деле нет. Есть слово против слова. Но с одной стороны — слово мужчины, а с другой — девочки. И гендерная солидарность: судья — женщина, следователь — женщина.

Следователь Лариса Отмахова допрашивала Валерию в присутствии педагога, психолога и матери, велась съемка. Я ее видел. Это шоковое видео. Вот просят девочку нарисовать понятно какой орган. Девочка говорит, что не сможет. «Ну ты же вон как хорошо лошадку нарисовала!» — говорит следователь. «Так я срисовывала», — простодушно отвечает ребенок. Тогда следователь Отмахова рисует все сама. Больше всего это походит на сексуальный ликбез. На вопрос, как он выглядит, этот самый орган, Валерия говорит: «Как макароны маленькие». Версия явно не годится, и тогда психолог (!) подталкивает девочку к правильному ответу: «А из мясных изделий?»…

Этот допрос останется ярким воспоминанием в жизни Валерии, даже если домогательства и были на самом деле. Я не знаю, как в этом случае нужно было устанавливать истину. Но думаю, что все же не так. И еще один сюжет из жизни этой непростой семьи. В 2007 и 2008 годах Светлана отправляла Валерию к своей матери в деревню на все лето. У матери сожитель и еще четверо взрослых детей, все коротают время за бутылкой. Что девочка там видит, как живет? Не оттуда ли ее сексуальные познания, которыми она делилась со следователем? И может, именно после этих «каникул» она не боится своей наготы?!

— Приговор основан на словах девочки и на заключении экспертизы о том, что она не склонна к фантазиям, и, таким образом, все, что она говорит, — правда… — рассказывает Вероника Казакова. — Но вопрос о том, насколько она внушаема, эксперт почему-то обошел.

Защита Солнцева ходатайствовала о проведении специальных тестов, которые должны установить, где девочка получила психическую травму. Однако судья Надежда Первухина в этом и многих других ходатайствах отказала. Почему — нам выяснить не удалось: судья, как и следователь Лариса Отмахова, от комментариев отказывается, аргументируя тем, что приговор еще не вступил в законную силу.

…Эта история уже сейчас за пределами добра и зла. Что страшнее: если Солнцев на самом деле проделывал все это со своими приемными дочерьми или если Ольга и Светлана все это придумали и внушили Валерии? Ясно одно: ее безжалостно использовали так или иначе. Но кто совершил преступление и чье преступление омерзительнее?..