Алтайский историк-краевед Евгений Платунов: Новые вести о павших земляках. Штурмбаты.

- Прошло уже 13 лет со дня выхода из печати 9-го (дополнительного) тома Книги Памяти Алтайского края. Вместе с предыдущими томами, работа над которыми шла с конца 80-х годов, эта книга содержит имена 240.815 погибших воинов Алтайского края — в годы Великой Отечественной войны, а также во время советско-японской войны в августе-сентябре 1945 года. Между тем информация, уточняющая фронтовую судьбу земляков, их места службы, гибели и захоронения поступает до самого последнего времени, собраны дополнительные сведения о почти четырех с половиной тысячах погибших воинов.

Что примечательно и вызывает беспокойство — рвется постепенно и та слабая ниточка, что еще осталась между солдатами-победителями и сегодняшними поколениями. Вот, например, характерный отзыв от правнучки погибшего в 1941-м: «Спасибо, что помогли моему отцу найти место захоронения его деда. Я сочувствовала в его многолетних поисках…» Неужели теперь у нас дальше третьего поколения прямых своих предков родственниками уже и не считают? Ведь пройдет немного времени и трудно станет объяснять молодежи, почему пишем с больших букв слова Победа и Великая Отечественная…

Огромную помощь оказывают в розысках добровольные помощники в самых разных уголках России и зарубежья — «ближнего» и «дальнего». Расскажу лишь о нескольких примерах такой помощи за последние месяцы.

Инженер из польского Гданьска Войцех Бещинский уточнил место захоронения неудачно бежавшего из немецкого плена жителя Поспелихинского района Ивана Яковлева. В 4-м томе Книги Памяти Алтайского края информации о нем немного:

«…род. 1915, г. Москва, русский. Призв. 1941, рядовой. Пропал без вести ноябрь 1941». Карточка немецкого лагеря для военопленных рядового и сержантского состава Stalag II B уточняет биографию Ивана Васильевича: родился 8 января 1915 года, место рождения — «д. Думинки», девичья фамилия матери — «Кайсс». На карточке также есть сразу две одинаковых фотографии, адрес родственников — «Яковлева Александра, Калмыцко-Мысовский сельсовет, дер. Воструха». В плен Иван Яковлев попал 10 июля 1941 года под Быховом. Stalag II B находился в Хаммерштайне (Hammerstein/Schlochau), сейчас это место в Польше называется Чарне (Czarne Czluchowski). Иван Васильевич был убит при побеге 15 июля 1942 года.

— Убили его в поселке Хаммер (Hammer), — пояснил пан Войтек. - Эта местность ныне именуется Плоцич (Plocicz). По всей вероятности, военнопленного где-то там же и похоронили — так немцы обычно делали. В этом поселке живет сйчас 43 жителя, он заселялся уже после войны, так что местное население вряд ли что-нибудь знает об этом захоронении. Шталаг II Б Хаммерштайн находился около города, который сегодня называется Czarne — Чарне («Члуховски» — это название повятого города Члухув — при немцах Schlochau, которое в названии этого места не выступает).

Житель Риги Алексей Алюсов предоставил наиболее полную информацию еще об одном нашем земляке, о котором в нашей Книге Памяти очень коротко записано: «Погиб в бою 1941». Уроженец Степновского сельсовета Родинского района Иван Баев был призван из Ленинградской области, служил минометчиком 462-го стрелкового полка 168-й стрелковой дивизии. Погиб Иван Георгиевич 21 июля 1941 года, первоначальное место его захоронения — карельский поселок Кааламо, а сейчас его имя на мемориальной доске у братской могилы в поселке Рускеала, который находится у города Сортовала. Алексей Алюсов сфотографировал и мемориальную доску, и памятник на братской могиле. Сделать это Алексею Михайловичу позволяет его профессия — он моряк.

Другой житель Риги Александр Ржавин уточнил место захоронения отца нашего земляка-поэта Роберта Рождественского — лейтенанта-сапера Станислава Петкевича (в документе о гибели: «д. Машень Темеровского района Латвийской ССР»).

— Судя по донесениям о потерях 123-й стрелковой дивизии, деревня (скорее всего, хутор) Машени располагалась между поселками Слампе и Спиргус Тукумского района, — уточнил Александр Александрович, — На основе сравнений карт из донесения и современных карт это хорошо видно. Хутора Витки и Калнапури сохранились до сих пор. Деревня Крузас была на картах 1929 года. Не исключаю, что Машени — это название одного из хуторов деревни Деньдери (Геньгери). И вот на одной из памятных плит на братском кладбище у поселка Слампе читаем: «л-нт Неткевич». Уж не Петкевич ли это на самом деле? Ошибка вполне вероятна. Например, боец А.Е. Чигунов тоже первоначально похоронен был в Машени. А на плите видим уже «А.Е. Чугунов». Неужели мы с Вами обнаружили место захоронения отца Р. Рождественского?!

Рядом со стеной мемориала в латвийском поселке Слампе есть и обелиск, где фамилия отца поэта написана правильно — Петкевич. Опять отсутствуют, правда, инициалы и год рождения, но воинское звание выбито точное — «лейтенант». Фамилия Станислава Никодимовича на обелиске 16-я по счету. А первой в этом скорбном столбике имен стоит фамилия «Борбацов М.М.». Как выяснилось по архивным документам, это еще один погибший в тот же день 22 февраля 1945 года офицер с Алтая — младший лейтенант Михаил Горбачев. В нашей Книге Памяти в списках по родному для него Травинскому сельсовету Мамонтовского района Михаил Максимович записан рядовым и пропавшим без вести. Путь его на войне был долог — призвали его в 1942 году. К 1945-му он стал командиром взвода. Может быть, и приходила еще раньше в Травное матери Пелагее Демидовне «похоронка» — с сообщением о «пропаже без вести»? Кто теперь знает? Но известны теперь и точная дата его гибели, и место захоронения.

Руководитель Калининградского корпункта Объединенной редакции МВД России полковник милиции Юрий Ржевцев предоставил документы, рассказывающие о гибели жителя Бийска. 19 марта 1946 года отделение кадров управления 129-й гвардейской Житомирской Краснознаменной дивизии сообщило в донесении, что командир пулеметного взвода 330-го гвардейского стрелкового полка гвардии лейтенант Калистрат Кайгородов убит 25 февраля 1946 года «при выполнении задания по борьбе с Бандеровскими бандами». Похоронен Калистрат Ефросиньевич на городском кладбище в Черновцах. Второй документ уточняет биографию погибшего офицера: уроженец Чойского района Ойротской автономной области Алтайского края (нынешней Республики Алтай) был призван Бийским райвоенкоматом, мать Аграфена Григорьевна жила в Бийске, на улице Пушкинская, дом 81. В нашей Книге Памяти (в списках по месту призыва) не указано точное место захоронения Калистрата Кайгородова: «Погиб в бою… Западная Украина».

Также Юрий Ржевцев накануне Дня памяти и скорби 22 июня сообщил о ранее неизвестном пограничнике-барнаульце: «Крестьянников Виктор Георгиевич, красноармеец 12-го погранотряда НКВД. Родился в 1921 году в г. Барнаул Алтайского края. Пропал без вести в октябре 1941 года. В Книге Памяти пограничников не значится.12-й Либавский пограничный отряд войск НКВД СССР по состоянию на 22 июня 1941 года входил в состав Управления пограничных войск НКВД Прибалтийского округа. С 27 июня 1941 года — в составе Управления по охране войскового тыла Северо-Западного фронта. Как воинская часть расформирован 1 октября 1941 года».

Многие исследователи военной истории откликнулись на просьбу помочь в сборе материалов о воинах Алтайского края, погибших в составе «пенитенциарных» частей — штрафных батальонах (для офицеров), ротах (для рядовых, сержантов и матросов) и взводах (для офицеров-моряков), штурмовых батальонах. По причине осуждения военными трибуналами и сообщений об этом в военкоматы по месту призыва, многие имена земляков, честно погибших позже в боях, не попали на мемориалы и в Книгу Памяти Алтайского края. Например, на днях Лариса Бартеньева из Санкт-Петербурга переслала документы на двух офицеров-земляков из отдельных штурмовых стрелковых батальонов — старшего лейтенанта Ильи Ивахненко из Рубцовского района и техника-лейтенанта Бориса Мартиянова из Барнаула. Данных первого в Книге Памяти Алтайского края вообще нет. Илья Степанович погиб 28 октября 1944 года и похоронен на станции Вербки — у города Кралево в Югославии (сейчас это в Сербии). Его брат Михаил жил в колхозе «Колхозная степь» (Новониколаевский сельсовет). Погибший «рядовым-стрелком» Илья Ивахненко посмертно был восстановлен во всех своих офицерских правах (семья в таких случаях и во время пребывания в штурбате получала деньги как за офицера). Имя барнаульца Бориса Мартиянова есть в Книге Памяти, но при этом отсутствует указание на его место захоронения. Борис Георгиевич погиб 18 августа 1944 года и похоронен в молдавской деревне Шерпены (Шерпень в Новоаненском районе, что у самой «границы» с Приднестровьем). Посмертно он также восстановлен во всех прежних своих офицерских правах.

Нужно отметить в двух словах, чем штурмовые батальоны из офицеров отличались от одноименных инженерно-саперных частей. К сожалению, это расхожая ошибка — путать саперов-стрелков, облаченных в нагрудную кирасу (отсюда и термин у тех моторизованных бригад и батальонов — «штурмовые»), с бойцами таких военно-пенитенциарных частей, как отдельные штурмовые стрелковые батальоны. В отличие от штрафных рот и батальонов, о штурмбатах почти ни слова нет в военно-энциклопедической и военно-мемуарной литературе. Даже не все военные историки наслышаны об их существовании, не говоря уже об обывателях. В стрелковые штурмбаты сроком на два месяца направлялись преимущественно офицеры, прошедшие плен, или находившиеся на оккупированной территории. Своих прежних воинских званий они как бы не лишались, но в период пребывания в штурмбате носили погоны с должностными знаками различия: бойцы — погоны рядовых красноармейцев; младшие командиры — сержантские (командир отделения — три сержантские лычки; помкомвзвода — широкую старшего сержанта), старшины рот — старшинские, командиры взводов (из числа представителей «переменного состава», т. е. «отбывающих наказание») — лейтенантские.

На той войне, которая во всех смыслах не случайно названа Великой, всякий солдат или офицер как мог, обретал разную судьбу. В том числе, не сразу штрафниками стали и те 1227 наших погибших земляков (известных на сегодняшний день). Тому предшествовало множество переменчивых факторов. Не все зависело от отдельного воина: в штрафные роты и батальоны попадали ПРАВИЛЬНО и НЕПРАВИЛЬНО, но всегда роковым образом. Наши земляки (как люди и солдаты) несомненно имели право на ошибки — вольные или невольные, но все они главное исполнили независимо ни от чего — защитили свою Родину. И никто уже ныне не имеет права их в чем-либо упрекнуть — все они достойны лишь светлой памяти, и остается вернуть их забытые имена нынешнему поколению земляков. Это тем более важно, что уже уходит не только поколение сверстников фронтовиков, но уходит и поколение детей войны, то есть тех, кто пусть и смутно помнит погибших отцов живыми. Для следующего поколения (внуков), надо с горечью это признать (хотим мы того или нет), события Великой Отечественной войны, уже будут равнозначными первой мировой или русско-японской.