Политическое влияние мэра Барнаула оценено на «тройку», а мэра Бийска — на «двойку».

Фонд «Петербургская политика» и Коммуникационный холдинг «Минченко Консалтинг» представили Индекс политического влияния глав 100 крупнейших городов России, отобранных по численности населения (без учета Москвы и Санкт-Петербурга, позиции глав которых учитываются в Рейтинге политической выживаемости губернаторов).

Из городов Алтайского края в рейтинг включены два: Барнаул (здесь оценивались глава города — спикер Барнаульской думы Людмила Зубович и на момент исследования и.о. главы администрации города Игорь Савинцев) и Бийск.

		Индекс (проект)	Год рождения	Срок вступления в должность	Срок окончания полномочий	Сильные стороны	Слабые стороны	Численность населения (тыс. чел.)
Барнаул	Людмила Зубович	3	1948	11.2010		Большой политический опыт	Возраст Недостаточная самостоятельность	598
Барнаул	Игорь Савинцев	3	1952			В ряде публикаций называется фаворитом среди кандидатов на пост сити-менеджера	Конфликтная ситуация при назначении Принадлежность к команде прежнего мэра
Бийск	Анатолий Мосиевский	2	1948	12.2006	06.2014	Пролоббировал сохранение статуса наукограда Хозяйственный опыт Поддержка краевой администрации	Возраст «Проблемное» переизбрание на пост мэра в 2010 году Передача в суд уголовного дело по обвинению в превышении должностных полномочий Конфликты вокруг праймериз накануне выборов мэра Двусмысленная ситуация вокруг неудачной попытки отменить прямые выборы Наличие сильных оппонентов	220

При определении индексов политического влияния глав муниципальных образований исследователями учитывались такие факторы, как:

— способность главы муниципального образования к «политической выживаемости» — то есть неувольнению до конца срока полномочий и их продлению;

— уровень популярности главы среди населения (особенно актуально для территорий, где сохранена прямая выборность глав);

— характер отношений с органами власти субъекта Федерации («идеальной» можно назвать модель, при которой глава достаточно автономен при принятии оперативных решений, способен лоббировать интересы территории на уровне субъекта и не находится в конфликте с администрацией региона);

— влияние во внутригородской политике — во взаимодействии с депутатским корпусом, местными группами влияния, правоохранительными органами, медиа-структурами, «Единой Россией»;

— характер взаимодействия по линии «Глава муниципального образования — сити-менеджер (глава администрации)». Поскольку на сегодняшний день опыт российских городов различается (в одних случаях «реальным» руководителем является глава, в других — сити-менеджер), исследуется политическое влияние не только номинальных глав администраций, но и сити-менеджеров;

— уровень электоральной управляемости;

— наличие позитивных/негативных информационных поводов, влияющих на имидж мэра в глазах региональных и федеральных чиновников (включение в президентский кадровый резерв, наличие резонансных сбоев в системе городского хозяйства и т.п.).

Основные выводы исследования:

— 2010 год стал рекордным по числу перестановок на уровне глав городов. В 34 из 100 городов появился новый мэр, глава муниципального образования или сити-менеджер (а в некоторых городах — в том числе таких крупных, как Екатеринбург, Нижний Новгород, Челябинск, перестановки касались и главы, и сити-менеджера).

— Из 20 крупнейших городов прямые выборы удалось сохранить в 11-ти. Отношение действующих глав муниципальных образований к новой системе неодинаково. В некоторых случаях схема вводится при поддержке мэров (особенно непопулярных), предпочитающих делать акцент на выстраивание внутриэлитной, а не электоральной коммуникации. Но чаще муниципальные руководители стремятся противостоять отмены выборов, видя в этом шаге угрозу снижения их самостоятельности и легитимности. Имеет место и сравнительно слабый тренд возвращения прямых выборов глав муниципальных образований (Ямало-Ненецкий автономный округ, некоторые территории Ставропольского края).

— Продавливание отмены выборов идет при активном участии губернаторов, которые нередко продвигают эти решения со ссылкой на принятое на федеральном уровне «политическое решение» о всеобщем введении сити-менеджеров. Однако у экспертов рейтинга существуют сомнения в том, что с федерального уровня по этому вопросу поступала недвусмысленная и четкая команда. Безусловно, отмена выборности вызывает скорее сочувствие на федеральном уровне, но здесь очевидны и ее минусы — от отсутствия механизмов выработки внутриэлитного консенсуса по фигуре главы или сити-менеджера (что особенно ярко проявилось в Смоленске) до очевидной непопулярности таких проектов у населения (Екатеринбург, Калуга). В целом федеральный Центр редко прибегает к схеме «ручного управления» при решении вопроса о главах муниципальных образований. Прямое вмешательство (отставка губернатора Мурманской области после выборов мэра Мурманска в 2009 году, активное посредничество в поиске компромисса накануне выборов мэра Петрозаводска) встречается довольно редко. Имеются также случаи, когда действующие мэры в сложных ситуациях получают поддержку полпредов президента (Новосибирск, Калининград).

— Роль «Единой России» в определении судьбе мэров несколько выше, чем при увольнении/назначении губернаторов. На уровне региона «ЕР», как правило, играет подчиненную по отношению к губернатору роль, в то время как в муниципальных образованиях ситуация менее однозначна.

— Общественные кампании по критике действующих мэров потенциально способны давать больший эффект, нежели в случае требований замены губернаторов. Символом этого может стать ожидаемая скорая замена мэра Химок Владимира Стрельченко.

— Общего ответа о том, кто «главнее» — номинальный руководитель муниципального образования или сити-менеджер — на сегодняшний день нет. Не случайно в рейтинге в ряде случаев более высокие оценки имеют главы муниципальных образований, в ряде случаев — сити-менеджеры. Поскольку тенденции «диархии» на муниципальном уровне на сегодня еще не укоренены, существуют риски усиления конфликтов между главами и сити-менеджерами.

— Типовые конфликты 90-х-начала — 2000-х между мэром и губернатором постепенно сходят на нет. Федералы в таких ситуациях занимают в подавляющем большинстве случаев сторону глав регионов. Однако возникающие конфликты имеют объективные основания, а потому получают свойство воспроизводиться и при новых градоначальниках (как это происходит, например, во Владивостоке). А в случае полной подконтрольности мэра губернатору имеются риски превращения конфликта в противостояние власти с общественными и элитными группами, бинзес-структурами.

— Тренд выдвижения в губернаторы представителей МСУ имеет место, но на сегодня не является ключевым источником рекрутирования глав регионов. Из 4 наиболее известных примеров 2 касались областного центра (Челябинск, Биробиджан), по 1 — райцентра (Оренбургская область) и муниципального района (Ямало-Ненецкий округ). Кроме того, при назначении губернатора Ростовской области была выбрана кандидата руководителя муниципального образования из другого региона — Московской области.

— Доминирующими оценками в Индексе стали «тройки» и «четверки». Это является индикатором относительной устойчивости большинства глав муниципальных образований (самые «проблемные» были уже заменены), но в то же время не позволяет мэрам чувствовать себя полностью уверенными в своих политических и карьерных перспективах.

— На положение глав местного управления может повлиять приближение федерального цикла выборов 2011/2012 годов. Как и губернаторы, отдельные главы муниципальных образований рискуют стать жертвами предвыборных «зачисток». Эти тенденции ранее проявлялись и накануне местных выборов (например, в Туле).

— Заявленный курс на усиление роли парламентских партий не остановил тенденцию интеграции в «Единую Россию» большинства руководителей городов. Мэры от КПРФ и СР «перевербовываются» в ряды ЕР или маргинализируются. Самым ярким неудачным примером «оппозиционного» мэра стал проигравший выборы экс-глава Самары Виктор Тархов. Победа представителей КПРФ на выборах мэров Иркутска и Братска указанных тенденций не изменила.