Валерий Савинков: про казенную Общественную палату и достойную старость.

Новость об избрании очередного состава «губернаторской» Общественной палаты Алтайского края и ее председателя прошла как-то тихо, по самому краю информационного поля. Это, наверное, объяснимо — люди, проведенные в «коридорах власти» через все возможные фильтры, в итоге создают впечатление чего-то бесцветного и безвкусного — типа дистиллированной воды. Да и само это заведение — общество не то, что не питает в его отношении каких-то иллюзий, а, пожалуй, вообще не замечает его существование.

И лишь один выбивается из общей картины. Новый вождь казенных общественников Лев Коршунов. Бывший губернатор. Бывший депутат Государственной Думы. Бывший ректор крупнейшего регионального вуза:

Мне сложно судить о мотивах этого человека, приведших его на этот, столь неоднозначный пост. Хорошо помню, как несколько месяцев назад он уже удивил всех, выступив оратором на единороссовских митингах во время «больших выборов». Тогда экс-губернатор буквально вогнал всех в ступор, начав экспрессивно клеймить с трибуны зловредное руководство Алтайского края, в лихие 90-е развалившие и то, и се. Помню, даже в толпе тогда люди буквально потеряли дар речи — это кто говорит о преступных руководителях? Разве не этот человек и руководил регионом большую часть 90-х — с 1991 по 1996 годы, работая в краевой администрации? И не на рядовых должностях — а первым заместителем ее главы и главой администрации.

Льву Коршунову, наверное, виднее, как оценивать сегодня свою жизнь и сделанное. Тем более что он не стесняется давать оценки и сегодняшнему дню, столь же яростно как злодеев из 90-х, клеймя недовольных путинским режимом.

Я бы хотел высказаться о другом. Наблюдая за жизненными коллизиями, у меня возникло ощущение, что самое сложное время в жизни человека — это старость. Время, когда он уже не может просто за счет своей энергии и сил добиваться того, что еще мог вчера. В наше прагматичное время старики не нужны никому и они могут не уйти на социальное дно часто лишь путем все нарастающего морального релятивизма, готовности делать все более и более неоднозначные поступки. Смелый и яркий политик, чтобы не потерять достигнутый материальный уровень, становится с годами винтиком системы, постаревший писатель пишет по заказу власти гнусные статьи, от которых он еще недавно с негодованием бы отказался:

Нет, я, конечно, знаю нескольких стариков, старость которых можно сравнить с поистине античными образцами. Например, среди моих университетских профессоров. Но вот только во всех их биографиях было что-то такое, что, наверное, позволяло духу превалировать над материальным. Кто-то их них в молодости стрелял из пушек по немецким танкам, кто-то слушал лекции Лосева, кто-то был знаком с Мао Цзедуном и Дж. Неру.

У нынешних «титанов рестлинга», конечно, труба пониже и дым пожиже: партийно-хозяйственная молодость в глубокой провинции, шок падения Советского союза, безудержный коррупционный пилеж свалившихся на Россию нефтяных денег последнего десятилетия. В такой биографии сложно найти то, за что можно зацепиться и упереться.

Но зрелище старого льва в ржавой клетке вызывает только одно чувство — печаль.