Художник Никас Сафронов в Барнауле: такие регионы как Алтайский край для России — самое главное! Здесь спасение.

Выставка картин Никаса Сафронова открылась 21 июня в Государственном художественном музее Алтайского края. По этому случаю Барнаул посетил сам художник. Он рассказал ИА «Банкфакс» о себе, своем творчестве, отношении к политике и власть имущим, а также поделился впечатлениями об Алтае.

Про Алтай

Мне часто попадались люди, которые говорили об этом крае с теплом — Александр Панкратов-Черный, Валерий Золотухин, Лидия Шукшина, Михаил Евдокимов, Александр Михайлов… Отсюда всегда приходили люди с сермяжной правдой, со своей культурой, юмором, задором и таким вот чистым русским бытом. В этом была интрига, недосказанность, которую хотелось, увидев, дорисовать. И из двадцати городов на выбор я приехал к вам — неофициально, как частное лицо. Где я еще такую красоту увижу? Здесь главное — это народ, красивые женщины, людская доброжелательность. Такая приятная провинциальность, которая сохранена в отношениях, в домах 18−19 веков. Я не разочаровался, как будто я приехал к своим близким. Никаких похабных вопросов, не было даже маленькой щербинки, трещины в разговорах. Все как-то скромно, но восторженно.

Судя по тому, как меня здесь приняли — хорошо, красиво — я буду сюда приезжать ещё, проводить акции. И законотворцам нужно как-то поощрять различные проекты, делать комплименты что ли, в виде благотворительных программ детям. Не только инвалидов, но и талантливых детей поддерживать. Не только фронтовикам, но и учителям и врачам оказывать поддержку. Они должны тоже чувствовать себя защищёнными. Мы будем участвовать, часть денег направлять на социальную поддержку и в этот регион тоже. Я только начал. Но раз я сюда приехал и влюбился — значит, мы будем часто встречаться.

Про местные власти

Однако, вот мэр Барнаула (имеется в виду глава администрации города Игорь Савинцев — прим. ред.) на встречу со мной не приехал — говорят, постеснялся. Якобы неудобно, он в отпуске. Но мэр же не постеснялся прийти и стать мэром?! Губернатор края также не пришел, он в Питере… Надо же как-то планировать заранее и понимать, что приедет мессия, явление. Просто я привык, что меня всегда встречали: в Лондоне, по меньшей мере, наш посол, в Америке — президент Буш, и так далее. То есть какой-то уровень обеспечивался. Это важно, когда отцы города объективны — они смотрят на мои картины и видят, что пришли к художнику, большому художнику. Оказывают поддержку, иногда покупают картины для музея. Ведь это профессиональное искусство, а не целующиеся милиционеры, снятые «мыльницей»… Хотя то, что меня не встретили сегодня — это, скорее, проблема организаторов, какое-то странное недоразумение. Но я думаю, что это даже не задело меня сильно, лично я пришел к народу.

Впечатления от Барнаула

Впечатление хорошее. Поездка в ваш город напомнила мне моё детство — красивое, провинциальное. Я родился в центре Ульяновска. Ваш город навеял ностальгию моего прошлого, я бы здесь пожил. Памятник Феликсу Дзержинскому я бы у нас поставил, а здесь бы убрал. Про Ленина — я из Ульяновска, я субъективен. Противоречивые чувства. С одной стороны — закопать, с другой стороны… Вопрос про памятник надо вытащить на спор населения и исходя из процентов решить: если люди скажут — хотим, то да, оставлять. Как выборы президента. Спрашивать народ надо чаще, конечно! Не спрашивать глупо, от этого будут проблемы. Если угодят, попадут в большинство нечаянно — хорошо, а если нет, то будут толпиться люди…

Про Путина и «болотных»

На президентских выборах в России была ситуация неизбежности. Я голосовал за Путина — он единственный реальный кандидат на пост, когда другие просто оттянут голоса, но все равно не пройдут. Меня просили войти в партию — я не вошел ни в одну. Я вообще аполитичный человек, художник, который всего лишь пишет историю. Но чтобы история моя шла спокойно, я хочу, чтобы был сильный президент. И самый сильный президент — это Владимир Путин. Все эти «болотные» хотят использовать толпу — не народ, а толпу, среди которой, правда, есть и люди мыслящие. Как говорят: революцию делают романтики, а пользуются ее плодами негодяи. Идеи, которые выдвигались на Болотной, скорее были угодны каким-то амбициозным и обиженным на личностном, не на государственном уровне политиканам. Хотя, возможно, некоторые из них говорили и правильные вещи, но большая часть — авантюристы: одним надо побунтовать, другим продвинуть свои интересы, третьи там просто из-за того, что их кто-то когда-то задел… Все, кто выступал, раньше были у власти и были такими же, и, сохранив власть, сейчас бы также душили и воровали. Но когда их лишили возможностей, они вдруг стали честными, патриотами, за свободу слова и т.д. Я считаю, что Путин — единственный, кто сделал что-то полезное для России. Как говорится, из двух зол выбирают меньшее, и он не зло, он все-таки президент страны! Он понимает, что должен сделать и как это тяжело после развала СССР. Я даже больше скажу: не находясь с Путиным в дружеских отношениях, я молюсь за него! Чтобы ангелы-хранители помогали ему в делах для России. Не в его личных делах, а как Президента, как Царя. Все эти дерганья, конечно, отвлекают его, но иногда полезны, потому что так человек понимает, что живет на земле, а не на небесах.

Я думаю, у него много внутренних идей. От близких ему людей я знаю, что он переживает, молится, пытается укрепить страну: приводит своих людей, те — своих, а они оказываются коррумпированными и подставляют его. И он в растерянности: он же не хочет, чтобы пришли жулики. Я не очень сильно разбираюсь в политике, я все делаю по интуиции, потому что когда включается логика, все проваливается. Интуитивно я понимаю, что Путин должен быть… Когда пришло время революции, бывшие крестьяне, которые лежали на печи и ничего не делали, стали бандитами. Они взяли ружья и начали расстреливать всех под чистую. Расстреляли и моего дедушку-священника. А довели их до этого анархисты, террористы, они разрушили великую державу. Дай бог, чтобы у нас история не повторилась. Если не будет Путина и придут к власти Немцов и иже с ним, то есть люди другой формации и других мыслей, они развалят все, растащат до основания. Это же Немцов, будучи вице-премьером, сказал: давайте отдадим Сахалин японцам, зачем он нам нужен?! Я не думаю, что такие люди установят закон и порядок — будет вакханалия.

Про власть имущих

Власть имущих, конечно, нужно время от времени критиковать. И то, что есть эти «болотные» и прочее, не так уж страшно. В любом демократическом государстве это должно быть как показатель его демократии. На Западе с этим всё строже, мы в этом плане милосердны. Чиновники же везде примерно одинаковы: одни более жулики, другие менее. Но у наших психология — быстро наворовать, деньги запрятать, увезти, купить яхту и домик… При этом они живут как на пороховой бочке. В газете читаешь: «Коррупция, взяточничество, хамство среди чиновников…» Так страна долго не продержится. Вообще, я считаю, политика — это узаконенный грабеж. Чиновники — другая каста, они безнаказанно воруют, так как защищены государством. Депутаты и многие сенаторы такие богатые люди! Правильно, они используют свои ресурсы, лоббируют законы в интересах тех, кто за это платит. Любой олигарх держит до 20 депутатов! Я как-то видел в Австрии, как возле посольства местные бастовали против вывоза ядерных отходов в Россию. Какой-то олигарх получил откаты на три миллиарда долларов и настаивал на захоронении отходов в Сибири, депутаты это пролоббировали, им все равно. Ведь если в человека вкладывается 1 000 000 $, чтобы он стал депутатом, он должен принести минимум 100 миллионов прибыли — это такая жесткая статистика. Не приносит — может поплатиться даже жизнью, приносит — что-то и ему перепадает…

Есть такая притча: один врач спас наследника шаха. Шах захотел его отблагодарить, но тот сказал, что выполнил свой долг и ему ничего не надо. Дабы не обижать шаха, врач положил свою тюбетейку на чашу весов и предложил другую чашу наполнить драгоценностями так, чтобы они перевесили эту тюбетейку. Шах бросал кольца, цепи, мешок золота, а весы все стояли на одном месте. Тогда шах удивился, что это за чудо. Врач ответил: «Тюбетейка маленькая, но под ней глаз, а он ненасытен». Вот это относится и к чиновнику.

Про свои картины

Стоят они достаточно, но — недорого по сравнению с вечностью, сколько они будут стоить в истории. По-разному. Все зависит от покупательской способности. Тысяча человек предлагает по 10 000, 100 — по 30 000, 20 — по 50 000 и единицы хотят по 70−80 000 (валюта не уточнялась — прим. ред.). Вот я выбираю единицы либо десятки. Очереди среди желающих небольшие, но люди всегда есть, слава Богу. Я пишу портреты, которые не ограничиваются одним человеком. Я написал человека, потом его жену, семью. Людям нравится, и они заказывают.

Художник Никас Сафронов в Барнауле: такие регионы как Алтайский край для России — самое главное! Здесь спасение.

Никас Сафронов. «Моника Белуччи».

Художник Никас Сафронов в Барнауле: такие регионы как Алтайский край для России — самое главное! Здесь спасение.

Никас Сафронов. «Автопортрет в костюме капитана Блада».

Про портреты vip-персон

Я позитивный человек. Я пишу лица в более выгодном свете для образа, позитивно. Люди разные — и такие, и такие, я выбираю лучшие качества, лучшие свойства. Я улавливаю психологический портрет. Морщины — какие-то оставляю, какие-то убираю, подбородки там… Не украшаю — идеализирую, что ли. Портрет — это собирательный момент. Я написал одну женщину чуть худее, и она похудела. Сейчас выглядит даже красивее, чем я её нарисовал. Создаю образ наиболее выгодно и оставляю портрет как ангела-хранителя.

Художник Никас Сафронов в Барнауле: такие регионы как Алтайский край для России — самое главное! Здесь спасение.

Никас Сафронов. «Пик красоты».

Про первых лиц региона

(Никасу были представлены фотопортреты известных в крае политиков и общественных деятелей, без указания, кто есть кто, и он охарактеризовал их по внешнему виду)

Про губернатора Алтайского края Александра Карлина: это непростой человек, я бы даже сказал такой… двойственный.

Про руководителя регионального отделения парии «Единая Россия» Бориса Трофимова: тоже непростой, себе на уме, но в то же время есть идеи, надежды, позитив. Есть ожидания, мысль глубокая, прожитая какая-то история. Были какие-то ошибки, но он научился на них. При этом человек много хочет.

Про первого вице-губернатора Алтайского края Сергея Локтева: это такой мыслящий, военный какой-то, человек со стержнем. К порядку привык.

Про барнаульского сити-менеджера Игоря Савинцева: это такой спортсмен, тренер.

Про бывшего главного редактора ИА «Банкфакс» Валерия Савинкова: редактор какой-то газеты. Любит общаться, может с друзьями пива выпить. Такой безобидный. Умный, тонкий, внимательный.

Про роль Алтайского края и других регионов за Уралом

Такие регионы как Алтайский край для России — самое главное! Здесь спасение. Надежда только них потому, что здесь другие понятия, другие ценности. Если в Москве всякие преферансы и инсталляции, вплоть до запахов зимы и целующихся полицейских на мосту, как-то принимают, покупают, спорят о них, то здесь такие вещи если и появляются — изгоняются, отторгаются как зло. Они неприемлемы. За Уралом у людей немножко замедленная жизнь, более равномерная. Но здесь жители думают о России, о сильном государстве. О том, чтобы их дети росли грамотными, чтобы у них была какая-то идея, цель. Здесь есть истинные патриотические помыслы. Они живут на земле и понимают, что деваться некуда. Люди хотят остаться здесь и в этом воспитывают своих детей.

Также и в искусстве. В советское время многие люди уехали, обучившись в Суриковском и других высших заведениях. Здесь люди, которые ведут более оседлый образ жизни: дети, семья и так далее. Но именно в таких регионах они получили очень хорошие задатки. Когда я смотрю на детские рисунки, то вижу, что самые талантливые из них именно из этих регионов. Профессиональные, чёткие, грамотные. Это потому, что их воспитывали профессионалы. А вот в Москве в институтах уже внедрены какие-то непонятные люди, которые рисовать-то не умеют. Ставят там Матисса и говорят: на нём и учитесь. А ты сначала научи их рисовать, а потом они сами разберутся, на Матиссе, Моне или Пикассо учиться. Таких много. Получается, там обучение идет другое, прозападное, а здесь настоящее, профессиональное.