Борис Викторов aka Полковник: Устал я уже так много буков писать и саммит этот дурацкий мне по барабану! (заключительная часть путевых заметок по дороге на саммит G-8)

Представляем вашему вниманию последнюю частьпутевых заметок известного барнаульского левого активиста Бориса Викторова, отправившегося вместе с товарищами в Германию на саммит «Большой восьмерки».

Мы уходим. Мы, как всегда, уходим. Наш поредевший красный батальон повторил судьбу всех русских армий, приходивших на немецкую землю.

В приморском лесу под Ростоком Мартин ехал на велосипеде и играл на трубе. Я тогда еще сказал ему: «Ты, Мартин, последний горнист Первой конной армии»; и зачем-то научил его играть отбой. Отбой атаки. Труба так тоскливо и печально звучала. Я еще тогда пожалел об этом — зачем отбой-то, отступление?

Мы уходим. Это не наша война, и мы им не ландскнехты какие-то, как сказал когда-то Купа Купыч Великолепный талантливому бизнесмену и подлецу Слоёнкину. Интересно, кем бы он стал в современной России — Слоёнкин?

Анархисты. Анархисты они все-таки правые, чистейшей воды правые и к революции никакого отношения не имеющие. Что есть их главная ценность? Их личная свобода, их право и желание жить так, как им хочется? Работать? Нет. Творить? Нет. Приносить пользу семье, детям, Родине с большой буквы, в конце концов? Нет.

Свобода анархиста (справедливости ради, таких анархистов, которых я встретил в этой поездке, может быть, есть и другие, не знаю) — это есть свобода все попирающего, эгоистичного и эгоцентрического индивидуума — родная сестра свободы капиталиста, буржуя, лавочника, свободы либерала в современном российском звучании. Лозунг «Анархия — мать порядка», доведенный до логического завершения, зеркальное отражение лозунга «Homo — homini lupus est». Что, в переводе с латинского, «Человек человеку волк», и оно же маркузианское — «Каждый против каждого». Желание поставить свое «Я» в центр мироздания, принятие парадигмы, в соответствии с которой простая сумма индивидуальных, личных благоденствий напрямую приводит к всеобщему благу и прогрессу и является оправданием их своеволия и исключительности, приводит к появлению на одном полюсе Чубайса и Слоёнкина, а на другом — Ростокских анархистов.

Мелкобуржуазная это отрыжка. Правильно их в свое время большевики придушили.

Борьба за решение гендерного вопроса, за свободу однополых браков, против вивисекции и генетически модифицированных продуктов, против глобализации, в конце концов — все это дымовая завеса, симулякр, по большому счету, или реальный проект спецслужб, или такое развитие событий, о котором им только можно мечтать. Это борьба цирковая, не настоящая, развлекательная по форме и реакционная, утопическая по сути. Реакция испуганного ужасами капитализма мещанина, как сказали бы классики.

Зачем бороться с глобализацией, если это обязательное условие перехода человечества на следующую, более высокую ступень развития производительных сил и производственных отношений? Чтоб спалось крепче — обязательное условие мировой революции? По Марксу если?

Как можно бороться против интенсификации сельского хозяйства, если это единственный реальный путь выживания человеческой цивилизации во всемирном, планетарном масштабе?

Еще бы движение луддитов вспомнили, тоже боролись против механизации труда ткачей, станки кувалдами разбивали. Где теперь те луддиты и какие теперь станки?

Если эскимосу, или там чукче, который всю жизнь питался рыбой, олениной и китовым салом, дать скушать авокадо, что будет? Ничего не будет. Что для чукчи страшнее и непривычнее: генетически модифицированная оленина или авокадо? А если авокадо того, уже было модифицированным, а чукча об этом не знал, он что возмущаться будет и потребует исходного продукта? Ему ж все равно, для него авокадо — глубоко генетически модифицированное китовое сало, которое, в свою очередь, генетически модифицированная оленина, которая также… Что за невежественный бред думать (или по злому умыслу делать вид, что так думаешь), что для пищеварительной системы человека имеет какое-либо значение последовательность генетической записи отдельных участков молекул пищевых продуктов, которые он в течении жизни поглощает. НЕТ В ПРИРОДЕ ТАКИХ СПИСКОВ ПРАВИЛЬНЫХ И НЕПРАВИЛЬНЫХ ГЕНЕТИЧЕСКИХ КОДОВ И БЫТЬ НЕ МОЖЕТ!!! Все это чушь собачья и происки транснациональных производителей дорогих продуктов для лохобанов. Опять же в планетарном масштабе. А я в такие игры играть не хочу.

Если немцы хотят кушать «экологичные» продукты — это их право. Но надо честно сказать, что это только для избранных, даже среди немцев, и расплата за это будет в виде снижения эффективности сельскохозяйственного производства в мировом масштабе. Каждый «экологичный» кусок хлеба в Германии — это умерший от голода ребенок в Африке или Азии. Не в буквальном смысле, конечно, но около того. Впрочем, какое дело анархистам до других?

Мозаика. Мозаика, это больная тема. У меня есть сильное подозрение, что одна из целей такого раннего приезда нашей группы в Германию — это как раз изготовление мозаики во дворе «Конвергенц-центра» по проекту Мартина. По крайней мере, денег на материалы для ее создания он не жалеет. Так бьется за каждый «ойро», а на цветной кафель сотками валит. Мозаика — звезда диаметром 8−10 м., здоровенная, но не сплошная, а так, линией сантиметров 20−30 прочерчена. В середине звезды наши выложили серп и молот, как положено звезде, уж коли она в основном красная. Что тут началось! Оказывается, для анархов такой символ неприемлем. Это, говорят, коммунистическая символика, а мы не коммунисты. И вообще, как вы боретесь с фашистскими тенденциями в КПРФ? Честно признаться, тут я приврал для красного словца. На самом деле дискуссия на тему фашизма в КПРФ была дня за четыре до этого, но была. У меня сложилось ВПЕЧАТЛЕНИЕ, что для наших хозяев разница между коммунистами и фашистами непринципиальна. Впрочем, что тут удивительного, если эта же идея протаскивается в России на государственном уровне — идеологическая глобализация в действии.

Что же с серпом и молотом-то теперь делать? Особенно тетка одна сильно голосила. Юля зовут, авторитетная анархистка, в Росток приехала из Мексики. Работала в каком-то госпитале, кем — не знаю, не спросил. По русски хорошо разговаривает. Нашлись среди наших краснобаи: не символ, говорят, это коммунизма, а символ освобождения труда, освобождения рабочих и крестьян, так что все в порядке, тетя, «рюсски и хинди бхай-бхай», что означает коммунисты и анархисты братья навек. Давайте и дальше жить дружно, тем более, что нам еще деньги на обратную дорогу получить надо.

Только не братья нам Ростокские анархисты, нет, не братья, и даже не товарищи.

Саммит и контрсаммит. Устал я уже так много «буков» писать, как говорят некоторые комментаторы моих опусов, да неинтересно мне это совсем, по барабану мне этот саммит и контрсаммит, коротко говоря. Это для западных «леваков» G-8 — это повод поорать, побузить, обозначить свое присутствие в политическом и культурном пространстве. Еще денег на следующий год заработать. А деньги на это дело дают, и, судя по всему, не мало. «Восьмерка» — она же не единая, там каждый норовит друг другу сала под кожу залить. Вот и сейчас, я думаю, Владимиру Владимировичу выкатят претензии по линии прав человека и усиления фашистских тенденций в России.

Опять же по ядерному разоружению акции будут — нас уже подверстали под эти планы. Разоружить Россию перед тем, как ставить вопрос о международной собственности на нефть и газ и другие, жизненно важные ресурсы, «принадлежащие всему человечеству». А что, замечательный повод для новой колонизации планеты — общественное мнение готовят — свое и чужое.

Нацболовщина все эти акции в международном масштабе, нацболовщина чистейшей воды. Германские левые при виде НБПшных флагов на наших акциях глаза подкатывают и голосят о чем-то долго по-немецки, что это такое, дескать, уж не фашисты ли это, и прочее, а сами и есть национал-большевики если не по форме, то уж точно, по сути. Какая разница между «Россия без Путина!» и «Stop G-8!»? Никакой разницы между ними нет. Разве дело в Путине или в двухдневном совещании президентов? А насчет того, кто круче во время проведения акций или там, в борьбе за «решение жизненно важных для человечества проблем», так круче всех эсеры бомбы кидали и стреляли генералгубернаторов, а круче всех в решении проблем — Рональд Рейган и Михаил Горбачев будут. Так что не большевистские это методы, не коммунистические.

Брестская крепость. На обратном пути, очумевшие от тяжелой, неудачной дороги, встретили мы в вагоне той самой, «колбасной» электрички Тересполь-Брест молодого, интеллигентного вида негра. Ехал тот божий человек, оказавшийся к тому же гражданином Швейцарии, на Украину. По-русски ни слова, у белорусских погранцов с английским не очень, пришлось Авангарду ему помогать декларацию заполнить, потом на таможне поболтали о том, о сем, от местных жульманов предостерегли, да и разошлись каждый своей дорогой.

Вечером встретились с ним в Бресте, идет из Крепости. Знает, зачем и куда ходил. Мы как-то обмерли — а ведь мы забыли, что она есть, Брестская крепость. Честно говорю, хотя мог бы и промолчать. Забыли, за суетой и мелочью забыли. Мы ж по Европам ездили, ведь это там теперь сила, там — правда.

Повел нас африканец по городу. Африканец русских людей повел к месту их славы и горя. Дожили. Довел до перекрестка и рукой махнул — дальше сами идите. Я только потом понял, почему он дальше не пошел. Страшное это место, до сих пор страшное. Берет человеческую душу, встряхивает, очищает от суеты и предательства и обратно вкладывает. Только душа на старое место не помещается, больно и стыдно и слезы текут и текут.

Снова Цитадель закрыла всех собой, снова дала опереться на себя, она так и не сдалась до сих пор.

Пока есть Брестская крепость, еще не все потеряно. Пока есть Брестская крепость — мы в списках ее гарнизона, мы не имеет права сдаваться. Мы еще очистимся от позора Поклонной горы Лужкова и Церетели, еще дождемся красных батальонов, идущих на Запад!

На огромном монументе, огромном как его создатели, огромном, как их жизнь и правда, сером и молчаливом, как мертвый, пустой звездолет, ждущий свой экипаж, высоко-высоко, нам, нынешним, не дотянуться, высечен серп и молот. Коммунистический серп и молот.

Я теперь Брестскую крепость никогда не забуду и солнце, заходящее и красное, как кровь, которое из-за туч и валов крепостных нам в спину, уходящим, светило, не забуду.

Конец дороги. Домой.