Алтайский политолог Ярослава Шашкова о новой партийной системе: она выгодна всем, кроме избирателя. Но избиратель об этом ничего не знает…

Представляем Вашему вниманию текст доклада алтайского политолога, преподавателя кафедры прикладной политологии факультета политнаук АлтГУ, руководителя Центра политического анализа и технологий Ярославы Шашковой. Доклад прозвучал на научном семинаре, проведенном по инициативе алтайского крайизбиркома.

Переход на пропорциональную систему выборов депутатов Государственной думы, как мы помним, обосновывался необходимостью укрепления политических партий. Некоторые формальные признаки позволяют об этом говорить, но не более. По справедливому замечанию новосибирского аналитика Алексея Мазура, «выборы по партийным спискам крайне выгодны руководству партий, потому что позволяют ему формировать состав будущей фракции и торговать местами. Они выгодны Кремлю, потому что позволяют контролировать весь избирательный процесс сверху донизу, держа на коротком поводке полтора десятка зарегистрированных партий, и позволяют указывать партиям, кого стоит включать в списки, а кого не стоит. Выборы по партийным спискам выгодны бизнесу, потому что позволяют ему гарантированно проводить своих кандидатов. Не выгодны они только избирателю. Но избиратель об этом ничего не знает…»

Состав списков играет определенную роль в избирательной кампании, особенно в России, в политической культуре которой заложено персонифицированное восприятие политики и органов власти всех уровней. И хотя известный российский политолог Алексей Макаркин считает, что «вопрос о вхождении в список тех или иных известных региональных фигур относительно второстепенен на фоне общенациональной избирательной кампании», однако «он влияет на расстановку сил в региональных элитах», что особенно важно для Алтайского края накануне региональных и местных выборов.

В условиях нашего региона участие в федеральной кампании позволяет многим кандидатам повысить степень своей узнаваемости, начать работу с будущим электоратом, актуализировать или скорректировать свой имидж или просто получить опыт избирательной борьбы и представление о массовых настроениях и электоральной ситуации, чтобы использовать все это на весенних выборах в региональные и муниципальные органы власти. С этой точки зрения представляется актуальным и интересным анализ партийных подходов к формированию партийных списков, тем более что он может экстраполироваться на выборы в КСНД в 2008 году, а также позволяет проиллюстрировать некоторые тенденции развития российских партий на федеральном и региональном уровнях.

В первую очередь следует обратить внимание на сам процесс формирования партийных списков. Нынешние партийные списки, в частности на федеральном уровне, фактически составлялись как компромисс партий с президентской администрацией, что вполне вписалось в процесс сужения и без того узкой публичной сферы, а праймериз в некоторых партиях, в частности в «Единой России» и СПС, носили характер скорее PR-акций, чем реальной процедуры отбора популярных в партии и у избирателей кандидатов.

Так, четвертую, вполне проходную, строчку в списке регионального отделения ЕР занял Юрий Свердлов, чья фамилия фактически никак не озвучивалась в ходе краевого праймериз и набравший в нем 0%. В результате партии обменяли отказ от ярких и оппозиционных власти фигур (таких как Рыжков, Глазьев, Рогозин и др.) на доступ к электоральной игре с заведомо известным финалом. Поэтому и большинство включенных в списки фигур как на федеральном, так и региональном уровнях скорее олицетворяют преемственность, причастность к политике, чем к ней реально принадлежат.

В то же время, говоря о персональном составе списков, следует отметить резкое сокращение представительства в них известных артистов и спортсменов на фоне значительного числа действующих депутатов Госдумы, стремящихся сохранить свои статус и выгодное место работы.

Также усилился приток представителей бизнеса в политические партии, которые законодатель сделал единственным каналом попадания явных лоббистов в высший законодательный орган страны, превращая их в аналог бизнес-проектов. Этот приток имеет две формы. Одна из них — партийный франчайзинг, когда крупные бизнес-группы получают контроль над региональными отделениями более-менее известных политических партий. При этом они берут на себя ответственность за организацию регионального отделения партии, его материальное и финансовое обеспечение, мобилизацию электората в период избирательной кампании, но получают право продвигать через них своих представителей в легислатуры различных уровней. Именно по такому пути пошла «Справедливая Россия» при реорганизации Алтайского регионального отделения. В этом случае вполне логичным становится то обстоятельство, что руководитель регионального отделения Александр Терентьев возглавляет региональный список кандидатов и определяет стратегию избирательной кампании.

Однако на предстоящих выборах широкое распространение получила другая практика — временный союз между партийными организациями и бизнесменами — их спонсорами, обменивающими финансовую помощь в проведении избирательной кампании на потенциально проходное место в списке кандидатов. Эта схема прослеживается на сегодняшний день почти во всех краевых партийных списках, включая КПРФ, где второе место занял банкир из Свердловска Алексей Багаряков. Для сравнения, аналогичную позицию в региональном списке коммунистов Кузбасса занимает московский предприниматель Игорь Бордаченков.

В наиболее ярком виде ее, как обычно демонстрирует ЛДПР, Высший совет которой поставил во главе краевого списка также бизнесмена и «парашютиста» — генерального директора московской дорожно-строительной кампании Армена Шагиняна. Схожая ситуация обнаруживается и в соседних регионах. Списки ЛДПР в них, как и в Алтайском крае, возглавляют представители бизнеса из центральной России. Так, новосибирский список возглавила москвичка Татьяна Воложинская, а кемеровский — заместитель директора одного из крупных банков Сочи, бывший офицер КГБ Аркадий Свистунов. Правда, руководители кемеровской организации ЛДПР объясняют такое решение возможностью давления и угроз со стороны областной администрации на местных кандидатов, что исключено по отношению к «парашютисту». Кемеровский же депутат Госдумы, член ЛДПР Владимир Овсянников направлен партией возглавить омский список.

Таким образом, мы можем выделить и еще одну тенденцию предстоящих выборов — увеличение количества «парашютистов» — кандидатов, проживающих в других регионах и делегированных на проходные места региональных списков высшими органами партий. Кроме упомянутых АРО КПРФ и ЛДПР «парашютисты» присутствуют и в списке «Единой России». Всего же верхние строчки региональных списков в Алтайском крае занимает 6 «парашютистов». В Кемеровской области они возглавили половину (5 из 10) партийных списков, а партийные списки «Патриотов России» (3 кандидата) и Демократической партии России (6 кандидатов) полностью состоят из представителей других регионов (Новосибирск, Москва, Красноярск, Владивосток). (Списки 5 из 11 партий на выборах в Госдуму РФ от Кузбасса возглавляют «варяги»).

В то же время с помощью «парашютажа» может решаться и еще одна проблема — усиление партийных списков некоторых регионов, где слабы те или иные партийные организации, за счет представителей соседей. Так поступили алтайские аграрии, делегировав трех своих представителей — двух директоров предприятий и преподавателя аграрного университета — в Томск. Но особенно ярко это проявилось у СПС, политсовет которой поставил во главе краевого списка сразу двух «парашютистов» из Свердловской области — депутата Госдумы и политтехнолога, объясняя свое решение как раз отсутствием статусных фигур в самом региональном отделении.

Традиционную для себя тактику «паровозов» с опорой на административный ресурс применили «единороссы». Апофеозом ее стал единственный кандидат в федеральной части списка — Президент РФ Владимир Путин. В крае, как и во многих российских регионах, партийный список возглавил губернатор Александр Карлин. Для сравнения, в Новосибирской области список «единороссов» возглавили губернатор области Виктор Толоконский, председатель облсовета Алексей Беспаликов и мэр Новосибирска Владимир Городецкий, а в Кузбассе — губернатор Аман Тулеев и председатель КемСНД Геннадий Дюдяев. И здесь просматривается еще одна интересная тенденция, характерная именно для единороссов — их «паровозы» в основном не ориентированы на парламентскую деятельность, что делает реальными шансы на прохождение в Госдуму четвертых — пятых номеров списка, «темных лошадок», неизвестных избирателям. К таковым в Новосибирской области относятся заместитель главы администрации и москвич Владимир Клименко. Алтайский край на этом фоне возможно станет исключением, хотя говорить об этом пока сложно.

Коммунисты в целом выбрали инерционный сценарий формирования списков, включив в них «проверенные временем» кадры и не оставив место для молодых политиков (например, Алексея Экарта в Алтайском крае). Причина вроде понятна, партия предпочитает не рисковать и сохранить хотя бы те позиции, которые имеет. Но здесь же заложены и отрицательные моменты — кроме того, что коммунистический электорат естественным образом сокращается, социальные программы «единороссов» и их прямая ассоциация с Владимиром Путиным находят поддержку у части пенсионеров и ветеранов, особенно в сельской местности, а также часть умеренного коммунистического электората скорее всего окажет поддержку «Справедливой России».

Аналогичный подход продемонстрировали коммунисты и в соседних регионах. Так, в Новосибирской области их списки включают депутатов Госдумы, облсовета и новосибирского городского совета, областных партийных и профсоюзных функционеров.

Региональное же отделение партии «Патриоты России» можно отнести к своеобразным рекордсменам по количеству списков. Под знаменем избирательной коалиции «Родина — Патриоты России» они сформировали три региональные группы. Из «статусных» фигур в них — бывший руководитель краевого управления ГО и МЧС Владимир Белоусов и легкоатлетка Татьяна Котова. Тремя региональными списками представлено и АРО Демократической партии России.

Кроме того, на этих выборах стало модным обращать внимание на гендерную составляющую партийных списков. Например, журналисты и аналитики подчеркивают, что в Новосибирской и Кемеровской областях женщины возглавили списки двух партий — ЛДПР и «Яблоко» в Новосибирской области и КПРФ и Партии социальной справедливости в Кузбассе. В Алтайском крае женщины занимают в основном 2−3 строчки пяти партийных списков («Патриоты России», «Партия мира и единства», «Зеленые», КПРФ и АПР). В Кемерово их представительство значительно меньше — 3−5 места в четырех партсписках (КПРФ, ДПР, «Единая Россия» и «Справедливая Россия»).

В целом, в состав партийных списков в Алтайском крае включены 4 депутата Государственной думы, 7 депутатов АКСНД и 2 — городской думы. Восемь руководителей региональных отделений заняли первые строчки партийных списков. По сфере деятельности среди кандидатов 6 руководителей коммерческих организаций и предприятий, по 5 врачей и предпринимателей, по 4 — руководителей общественных организаций, работников административных структур и спортсменов, 2 ученых, 2 юриста, банкир, писатель и политтехнолог.

Для сравнения, в Кемеровской области эти показатели составляют 6 депутатов Государственной думы, и по 2 депутата областного и городских Советов народных депутатов. Списки возглавляют 3 руководителя региональных отделений. Как и в Алтайском крае, среди кандидатов преобладают предприниматели и руководители предприятий и организаций (11 кандидатов), при этом больше представлены руководители общественных организаций (7) и ученые (3). Кроме того, партии выдвинули в качестве своих кандидатов 2 глав администраций и журналистов, пенсионера, студента и неработающую.

Таким образом, состав региональных партийных списков подтверждает тезис об очередном витке повышения активности предпринимателей и возросшую партизацию и политизацию административных структур. Партийные списки все меньше связываются с региональной элитой, но если раньше эта ситуация компенсировалась за счет одномандатников, то теперь она может привести не только к снижению влияния регионального лобби на процесс принятия решений на федеральном уровне, что не вызывает сомнений, но и к снижению и без того низкого уровня легитимности партий, учитывая персоналистский принцип восприятия россиянами политических институтов. Кроме того, в обществе чувствуется запрос на новые имена, на который наши партии пока ответить не могут.