Сообщения о пожарах в жилых домах, особенно с печным отоплением,
зимой поступают почти каждый день. Но за сухими строчками сводок
не видна вся глубина беды, в которую попадают погорельцы. С какими проблемами им приходится сталкиваться? Где и как ютится
обнищавшая семья? А главное — как выбираться из этой ямы, и несут
ли хоть какую-то ответственность те, кто виноват в обрушившейся
на людей трагедии?
«ГАЗЕЛЬ» ЗАГЛОХЛА ВОВРЕМЯ
Ночью 27 января в Барнауле занялся огнем большой дом на углу
улицы Семипалатинской и переулка Демьяна Бедного. Полыхала крыша,
а хозяева, больные старики, за новыми стеклопакетами на окнах не слышали треска горящего шифера. Их четырнадцатилетний внук тоже
спал крепко. Его мать Татьяна Котова — единственная работающая в семье — как раз была в ночной смене. Она рассказывает:
— Мой отец Петр Евгеньевич Лукьянов — ветеран труда, получил
инвалидность из-за перелома позвоночника на производстве. А в последнее время он еще стал плохо слышать. Все-таки возраст, 10 марта ему исполняется 80 лет, вот только юбилей теперь справлять
негде, не на что и не в чем. Мама Валентина Степановна в свое
время была передовой ткачихой на меланжевом комбинате,
обслуживала много станков, ее даже награждали поездкой в Чехословакию. Сейчас ей 75 лет, перенесла инфаркт, стала
инвалидом, а несколько месяцев назад у нее случился инсульт. Ей должны были дать первую группу. Мы собрали уже почти все
документы, справки для комиссии. Пожар помешал, придется начинать
все сначала. Страшно подумать, какая могла случиться трагедия в мое отсутствие, если бы не помощь людей… Избежать еще большей
беды помог случай. Во втором часу ночи по параллельной улице
проезжала «Газель», и как раз на перекрестке с переулком Демьяна
Бедного по каким-то причинам она остановилась. Водитель «Газели»
увидел пожар. Войти в калитку ему мешали две собаки. Мужчина
попытался разбудить хозяев, бросая в окно камешки, но только
бесполезно разбил стеклопакет. Тогда он по сотовому вызвал
пожарных и разбудил соседей. Их собаки пропустили. Соседи вывели
из горящего дома стариков. Когда Татьяне позвонили на работу и сообщили, что горит ее дом, она только спросила про сына и родителей. Узнав, что они в безопасности, про остальное
интересоваться не стала. Просто не смогла. Ведь пропало все, что
она столько лет создавала с большим трудом.
РОДНОЙ ДОМ
В этом доме Татьяна Котова родилась, выросла, а когда вышла
замуж, привела сюда и мужа. С Алексеем она прожила 13 лет,
подрастал сын. Решили к родительскому дому пристроить свой,
новый. Заложили фундамент, поставили стены, подвели дом под
крышу, настелили пол, сделали потолок, второй вход. Оставалось
установить двери, окна, пристроить кочегарку (в поселке Кирова
дома отапливают углем и дровами) и начать отделочные работы.
Получился второй дом, как продолжение родительского. Но два года
назад зимой Алексей неожиданно собрался и ушел, бросив его
недостроенным.
Целый год Татьяна ждала его, надеясь, что муж вернется, и ничего
не предпринимала. А потом женщина решила сама достраивать новый
дом. Чего это ей стоило, знает только она.
Татьяне нет еще сорока, работает воспитателем в краевом
реабилитационном центре для детей и подростков с ограниченными
возможностями. Занимается с детьми, имеющими психические
заболевания, проявляет много терпения, выдержки, участия.
Большинство из неблагополучных семей, из районов. Дома иногда они
хлеба досыта не ели. А тут с ними общается психолог, делают
массаж, водные процедуры, учат заниматься творчеством. Зарплата у воспитателя небольшая, у родителей Татьяны обычные пенсии. На эти
деньги и жили вчетвером, растили сына и внука. А когда взялась
достраивать дом без мужа, пришлось ей искать вторую работу с ночными сменами. Выходных у нее совсем не стало.
Прошлой весной Татьяна взяла первый кредит, наняла бригаду
вставлять пластиковые окна и двери. Затем занялась внутренней
отделкой дома. Делала все основательно, чтобы потом долго не думать о его капитальном ремонте. Мастера утеплили стены
гипсокартоном, подшили потолки, провели электропроводку,
постелили линолеум. У сына появилась своя комната, Татьяна купила
ему диван, компактную стенку из натурального дерева, телевизор и кресло под будущий компьютер. Его привезли из магазина 23 января.
А утром 27 января Татьяна вернулась к «разбитому корыту». Крыши
нет, потолочные перекрытия повреждены огнем, сгорела кочегарка.
Во всех комнатах вода на полу, глина, грязь, провисшие потолки,
искореженные разбухшие плиты ДВП. Они обваливались под тяжестью
мокрой глины. Стены раскисли, шурупы и гвозди не держали на них
гипсокартон, яркие виниловые обои отклеились. Шкафы, диваны,
ковры, матрацы, одеяла, подушки и личные вещи членов семьи пришли
в негодность, их покрыл толстый слой мокрой глины. Сколько этой
глины вместе с погребенными под ней паласами и другими вещами
пришлось Татьяне перетаскать на улицу, чтобы можно было
передвигаться по комнатам, измерить трудно…
ОТ ТАКИХ МАСТЕРОВ ТОЛЬКО ГОРЕ
В выданной Котовой специалистами Госпожнадзора справке
исключается поджог или неисправная электрическая проводка.
Причиной пожара названа неправильная разделка трубы печного
дымохода сотрудниками инженерной фирмы. Татьяна рассказывает:
— Когда надо было монтировать печное отопление, я нашла в газете
объявление инженерной фирмы: «Продаем котлы, трубы, радиаторы,
монтируем их». Позвонила туда, все объяснила. Меня попросили
сначала установить фундамент под печь на определенном расстоянии
от стены и составить подробный план дома с указанием всех
размеров. Сделала. Потом потребовалось заделать паклю между
бревен и обшить стены негорючим материалом. Когда все эти условия
выполнила, приехали мастера, подписали договор на работу. Сначала
я приобрела печь «Мимакс» с котлом, радиаторы, краны и другое
оборудование, заплатив 32 тысячи. Специалисты фирмы его
смонтировали за несколько дней, провели трубы в комнаты. После
чего меня пригласили в их офис для окончательного расчета.
Оказалось, двадцати тысяч рублей, которые еще оставались от кредита, недостаточно за работу. Нужно 44 тысячи. На такую сумму
я не рассчитывала, и тогда фирма согласилась предоставить
рассрочку. Родители собрали свои инвалидские пенсии, и до пожара
я оплатила половину из оставшихся 24 тысяч. А вот застраховать
дом не успела, не было денег. Ведь с двух своих невеликих зарплат
я продолжаю погашать кредиты…
КУДА ПОДАТЬСЯ ПОГОРЕЛЬЦУ?
Пожарные подсказали: в администрацию Центрального района. Татьяна
поведала там о своей беде. Специалист, выслушавшая ее, приняла
заявление об оказании материальной помощи и посоветовала
записаться на прием к заместителю мэра Игорю Перемазову. Попала
Котова к нему через несколько дней. Обрисовала ситуацию, сказала,
что нет никаких средств даже на существование, семья оказалась на улице, нужны материальная помощь и временное жилье.
— Во временном жилье мне сразу отказали, мол, потом не выселишь.
Но узнав, какая фирма монтировала отопление, Перемазов позвонил
туда и, не представляясь, попросил поставить ему печь. Ему
ответили: «Какая вам нужна? Смонтируем быстро». Тогда он назвал
себя и спросил: «Как же так получилось, что у Татьяны Котовой
из-за вас дом сгорел?» Там, конечно, все отрицали: не может быть,
не по нашей вине. По словам Татьяны, после этого вице-мэр
попытался усовестить руководство фирмы, мол, ситуация плачевная,
женщина одинокая с ребенком, отец — участник войны, мать
парализованная. Фирма обещала помочь. Но когда директор и бригадир приехали и увидели злополучную трубу, то побледнели и замолчали. Какое-то время их лица выражали даже ужас. По их вине
разрушено два дома, только что отстроенных и отремонтированных.
«Будем думать, что-то решать», — единственное, что услышала от них Татьяна, когда они уезжали. Второй раз директор появился с мастерами, которые монтировали печь, но неожиданно заявил: «А они
у меня, может быть, вообще не работают!» Больше она их не видела.
Соседи сказали, что были еще один раз, зачем-то обмеряли дом. Но интереса к беде Котовой не проявляют и от своего обещания помочь
теперь отказываются.
Уже больше месяца старики живут на двух кроватях с казенными
одеялами и подушками в изоляторе реабилитационного центра, где
работает воспитателем Татьяна. Сама с сыном спит на диване в холле стационарного отделения, когда прозвучит «отбой» для его
пациентов. Руководство центра помогает женщине чем может. Но долго там им не продержаться. Если кто-то из детей заболеет
гриппом, придется освободить изолятор. А до лета еще очень далеко.
От отчаяния Котова обратилась к двум известным краевым депутатам.
Сказала, что всегда помогала людям, а теперь сама нуждается в поддержке государства. Депутаты выслушали, отметили, что ситуация
серьезная, но ею должен заниматься глава города. Даже записали ее на прием 20 февраля. Татьяна ходила к мэру вместе с отцом.
Результатов пока никаких.
А 26 февраля пришло два письма из администрации Центрального
района. В первом сообщается, что Татьяне выделена материальная
помощь в три тысячи рублей, которые она сможет получить после 1 апреля. А во втором, написанном на имя отца, говорится, что,
проживая у дочери, жилой площадью он обеспечен, квадратных метров
достаточно, а на ликвидацию последствий пожара семье выделено три
тысячи (!). Что дальше делать, Татьяна не знает. Люди говорят,
надо подавать в суд на фирму. Строительная фирма, к которой
обратилась Котова, чтобы подсчитать, во что обойдется
восстановление дома, определила, что сумма нанесенного ущерба
вместе с испорченными личными вещами составила более одного
миллиона рублей. Но чтобы подать в суд, нужно найти 20 тысяч на адвоката. Таких денег у семьи нет. Может быть, узнав о беде
Татьяны Котовой, найдутся желающие хоть чем-то ей помочь?
Людмила Ермолина, газета "Алтайская правда", 8.03.2008
