Об этом 10 апреля пишет «Русский репортер».
Стоит отметить, что здание Управления НКВД в Барнауле также сохранилось — его собственником являются предпринимательские структуры, связанные с недавно избранным председателем Общественной Палаты Алтайского края II созыва Петром Ковалевым, выдвигавшимся в состав ОП в качестве вице-президента клуба ветеранов госбезопасности «Вега». Сейчас в этом здании располагается проектный институт «Алтайэнергопроект», клуб «Вега» и ряд других организаций, а часть здания занимает изолятор временного содержания.
Музей «Следственная тюрьма ОГПУ — НКВД» расположен в центре Томска, прямо напротив мэрии. Экскурсии в вечность проходят ежедневно с 14 до 18, кроме субботы и воскресенья. Вечность — в данном случае не метафора, а конечный пункт следования тех, за кем закрывались двери этого здания в 20−40?е годы прошлого века. Тогда тюрьма была просто тюрьмой.
Идея превратить следственную тюрьму НКВД Томска в учреждение культуры впервые пришла в голову членам общества «Мемориал» еще в конце 80? х. Власти не возражали. Разрешили при Горбачеве, открыли при Ельцине. Сегодня Музей истории политических репрессий — единственный в России, где история советского периода осмысляется как история подавления и уничтожения прав человека, как история тоталитаризма.
Обстановка в музее напоминает популярные компьютерные игры-реконструкции, в которых предлагается взглянуть на исторические события глазами их участника. Посетителей «встречает» дежурный в форме сотрудника НКВД — муляж.
Музейным работником я стал, когда начал заниматься историей своей семьи, захотел узнать о судьбах своих дедов и прадедов, — рассказывает директор музея Василий Ханевич. — У них польские корни, в Сибирь приехали еще во время реформы Столыпина из Белоруссии. А в 1938 году их забрали, никто из родственников ничего не знал об их дальнейшей судьбе. Прадед мой и дед — из крестьян. Прадед умер в лагере до вынесения приговора. Деда взяли по обвинению в антисоветском заговоре, приписали к мифической организации и расстреляли. Вся вина его заключалась в том, что он был поляк. Отца арестовали в 1949? м за бутылку керосина. Ему 18 было, работал трактористом. Хотел выручить соседа — получил семь лет заключения за расхищение социалистической собственности".
На счету Ханевича несколько книг (в том числе и о его предках из села Белосток), десятки статей. Он записал сотни рассказов бывших зэков и ссыльных. В базе данных, которая насчитывает более 200 тысяч фамилий репрессированных, есть место и для его родословной.
Ханевич излагает факты и цифры: в подвалах сидели подследственные, чья вина еще не была доказана, в каждой камере — до 20 человек, а размер камеры — как купе железнодорожного вагона. На первом и втором этажах — кабинеты следователей. На допросы водили ночью. Каждый следователь за ночь должен был оформить 10−12 дел.
Из коридора пять дверей ведут в камеры, в каждой своя выставка. В «Кабинете следователя» Василий Ханевич устраивает игру в следователя и подследственного — экскурсант при этом занимает место за столом, под портретом Дзержинского, а Ханевич — место подследственного.
«У нас опять возобладала установка на героическую историю, — констатирует историк, доцент ТГУ и сопредседатель общества „Мемориал“ Борис Тренин. — Об ужасах прошлого предлагают забыть. Слава богу, у нас достало ума и хватило сил тогда, в конце 80? х, сделать этот музей. Почему тогда власть пошла на это? Потому что хотела дистанцироваться от предшественников. В школе эти страницы истории не изучают, но мы свое дело делаем, проводим конкурсы исследовательских сочинений среди школьников „Прошлое и память“. Томский музей выступает уже как координатор проекта по Западной и Восточной Сибири».
Стоит отметить, что здание Управления НКВД в Барнауле также сохранилось — его собственником являются предпринимательские структуры, связанные с недавно избранным председателем Общественной Палаты Алтайского края II созыва Петром Ковалевым, выдвигавшимся в состав ОП в качестве вице-президента клуба ветеранов госбезопасности «Вега». Сейчас в этом здании располагается проектный институт «Алтайэнергопроект», клуб «Вега» и ряд других организаций, а часть здания занимает изолятор временного содержания.
Музей «Следственная тюрьма ОГПУ — НКВД» расположен в центре Томска, прямо напротив мэрии. Экскурсии в вечность проходят ежедневно с 14 до 18, кроме субботы и воскресенья. Вечность — в данном случае не метафора, а конечный пункт следования тех, за кем закрывались двери этого здания в 20−40?е годы прошлого века. Тогда тюрьма была просто тюрьмой.
Идея превратить следственную тюрьму НКВД Томска в учреждение культуры впервые пришла в голову членам общества «Мемориал» еще в конце 80? х. Власти не возражали. Разрешили при Горбачеве, открыли при Ельцине. Сегодня Музей истории политических репрессий — единственный в России, где история советского периода осмысляется как история подавления и уничтожения прав человека, как история тоталитаризма.
Обстановка в музее напоминает популярные компьютерные игры-реконструкции, в которых предлагается взглянуть на исторические события глазами их участника. Посетителей «встречает» дежурный в форме сотрудника НКВД — муляж.
Музейным работником я стал, когда начал заниматься историей своей семьи, захотел узнать о судьбах своих дедов и прадедов, — рассказывает директор музея Василий Ханевич. — У них польские корни, в Сибирь приехали еще во время реформы Столыпина из Белоруссии. А в 1938 году их забрали, никто из родственников ничего не знал об их дальнейшей судьбе. Прадед мой и дед — из крестьян. Прадед умер в лагере до вынесения приговора. Деда взяли по обвинению в антисоветском заговоре, приписали к мифической организации и расстреляли. Вся вина его заключалась в том, что он был поляк. Отца арестовали в 1949? м за бутылку керосина. Ему 18 было, работал трактористом. Хотел выручить соседа — получил семь лет заключения за расхищение социалистической собственности".
На счету Ханевича несколько книг (в том числе и о его предках из села Белосток), десятки статей. Он записал сотни рассказов бывших зэков и ссыльных. В базе данных, которая насчитывает более 200 тысяч фамилий репрессированных, есть место и для его родословной.
Ханевич излагает факты и цифры: в подвалах сидели подследственные, чья вина еще не была доказана, в каждой камере — до 20 человек, а размер камеры — как купе железнодорожного вагона. На первом и втором этажах — кабинеты следователей. На допросы водили ночью. Каждый следователь за ночь должен был оформить 10−12 дел.
Из коридора пять дверей ведут в камеры, в каждой своя выставка. В «Кабинете следователя» Василий Ханевич устраивает игру в следователя и подследственного — экскурсант при этом занимает место за столом, под портретом Дзержинского, а Ханевич — место подследственного.
«У нас опять возобладала установка на героическую историю, — констатирует историк, доцент ТГУ и сопредседатель общества „Мемориал“ Борис Тренин. — Об ужасах прошлого предлагают забыть. Слава богу, у нас достало ума и хватило сил тогда, в конце 80? х, сделать этот музей. Почему тогда власть пошла на это? Потому что хотела дистанцироваться от предшественников. В школе эти страницы истории не изучают, но мы свое дело делаем, проводим конкурсы исследовательских сочинений среди школьников „Прошлое и память“. Томский музей выступает уже как координатор проекта по Западной и Восточной Сибири».
11.04.2008 10:46
11.04.2008 11:47
11.04.2008 13:10
в земле найдут немерянное колличество трупов.
Пусть чахнут над своим прошлым.
А вот улицу одного из Барнаульских палачей от НКВД-Бабуркина Семена необходимо переименовать в преименовать в Буровую как было, а то в Горбачевские времена при славном Баварине протащили это непристойное переименование.Понимая , что это конец.