11 апреля, в Международный день освобождения узников
фашистских концлагерей, бывших пленных, проживающих в Барнауле,
наградят памятными медалями «Непокоренные». Об этом ИА Regnum
сообщил председатель краевого Совета бывших несовершеннолетних
узников концлагерей Владимир Иванов.
В Алтайском крае сейчас насчитывается 689 бывших узников
концлагерей, из них в Барнауле живут 266 человек. По словам
Владимира Иванова, из-за организационных проволочек вручить
медали всем узникам Алтайского края в памятный день не удалось,
поэтому узники из районов получат медали в День победы — 9 мая.
«Медали — это часть признания узников, которого они всю свою
жизнь пытаются добиться у государства и своих сограждан. Никаких
льгот и прочих благ наличие медали не дает, но и сам факт того,
что медали дойдут до своих адресатов, говорит о том, что они
забыты не до конца», — говорит Иванов.
«Во время празднований торжественно говорят, что никто не забыт и ничто не забыто. Это не так. Мы забыты. В законе о ветеранах нас
нет, в законе о пенсиях нет, в 122-ом законе тоже нет. Мы не видим медикаментов, хотя власти рапортуют, что все лекарства
есть. Мы хотим, чтобы нас признали полноправными членами
общества», — сказал на встрече бывших узников Евгений Лафа.
Бывшая узница Вера Зайцева, будучи ребенком, провела в плену с 1941 по 1945 гг. — она ухаживала за хозяйством фашиста-поляка.
«Всех делили на достойных и менее достойных. Мы, конечно, не воевали как солдаты, но работали как взрослые. И, кроме того, над
нами ставили эксперименты, выкачивали кровь и переливали ее немцам, вырезали органы. Мне самой что-то закапывали в глаза и брали кровь. С тех пор я боюсь врачей, — рассказывает она.
— Нас не освободили вовремя. Мы столько там просидели. С ума
сойти». По ее словам, детей как она считали врагами народа и называли «гитлерами», «геббельсами» и другими прозвищами. Сама
Вера после освобождения попала в детский дом. Его директор
изменил ее фамилию, чтобы до Веры не добралось НКВД. Вере не дали
получить образование и выгнали из училища. Чтобы убрать свой
номер на руке, она обожгла ее. Кто-то обливал руку кислотой,
кто-то срезал — все пытались избавиться от прошлого, которое им невероятно мешало жить в советской стране.
Потом, когда ситуация начала меняться, с конца 1980- х бывшие
узники начинали собирать документы, подтверждающие их статус. По словам Владимира Иванова, многие по сей день не могут доказать,
что провели детство в плену.
Но подтверждение статуса бывшего несовершеннолетнего узника не дает людям тех прав, которые, по их мнению, они достойны. Они
долгое время добиваются того, чтобы помимо трудовой пенсии
получать социальную пенсию как ветераны войны, но эта инициатива
игнорируется в Госдуме.
«Мне кажется, что такой закон никогда не примут. Все попытки
внести закон на рассмотрение проваливались. Последний раз она
была в феврале этого года. И все депутаты от „Единой России“ даже
не стали голосовать. Закон снова отправили в комитет ветеранов
Госдумы. И ничего снова не выйдет», — считает Владимир Иванов.
Лекарства, которые узники должны получать как федеральные
льготники, они по сути не получают и считают, что власти смеются
над ними, когда заявляют, что все хорошо. «В поликлиниках и госпитале для ветеранов молодые специалисты не знают, кто мы такие. Мы им каждый раз доказываем, что есть такая категория, как
бывшие несовершеннолетние узники концлагерей. Проблемы и в общественном транспорте, где тоже о нас не слышали. В Красноярске, к примеру, эту проблему решили грамотно — там
сделаны единые удостоверения для ветеранов войны и узников
концлагерей», — рассказал Иванов.
