Журналист Дмитрий Кобзев о недальновидных алтайских чайнофобах: теперь не надо бояться китайца с ружьем!

Большой материал об опасениях населения Сибири китайской экспансии опубликовал шеф-редактор ИА Regnum по Сибири и Дальнему Востоку Дмитрий Кобзев. Предлагаем вам ознакомиться с его сокращенной версией.

Среди российских общественных деятелей достаточно распространенной является точка зрения о существовании «китайской угрозы», которая зачастую понимается как угроза экспансии китайцев на территорию российского Дальнего Востока и Сибири. Людская экспансия, по мнению многих сторонников такой точки зрения, уже в ближайшие годы приведет к установлению на этих территориях китайского господства и последующего присоединения этих земель к Поднебесной.

Страх китайской угрозы — не просто увлечение некоторых представителей региональной элиты. Он активно используется в обсуждении региональных и международных проектов Сибири, как, например, в случае с противодействием строительству дороги и газопровода «Алтай». Именно апеллируя к угрозе китайской экспансии, некоторые региональные лидеры пытаются провоцировать выступления местного населения против этих проектов. Однако практика показывает, что угроза «китайской экспансии» в том смысле, в котором она понимается в Западной Сибири, значительно преувеличена. Куда большей проблемой, чем людская экспансия, является проблема контрабанды и экспансии экономической.

Бывшего российского сенатора Даниила Табаева можно назвать одним из самых ярких западносибирских чайнафобов. По его мнению, целью Китая является людская экспансия в регионы Дальнего Востока и Сибири. Являясь очень многочисленной нацией, китайцы в течение нескольких десятков лет способны составить большинство на этих малозаселенных российских территориях, что, в конце концов, приведет к политическому доминированию. За этим рано или поздно последуют, по мнению экс-сенатора, референдумы на этих территориях и последующее их присоединение к Поднебесной. Власти Китая не только потворствуют этому процессу, но и поощряют его. В качестве доказательства реальности «китайской угрозы» Табаев приводит в пример ситуацию на Дальнем Востоке, где, по его мнению, китайское засилье уже видно невооруженным глазом. Такая же судьба ждет и Западную Сибирь, особенно в случае, если российские власти откроют самый западный участок российско-китайской границы, находящийся в Республике Алтай.

Убеждения чайнафобов основываются в том числе на якобы имеющихся у китайских властей планов по возвращению «временно утраченных территорий». В сибирских СМИ даже появлялась некая карта, на которой эти территории обозначены. Граница временно утраченных территорий пролегает по Приморью, Хабаровскому краю, Читинской области, Приамурью, регионам Западной Сибири (Республика Алтай, Алтайский край, Новосибирская и Томская области).

Именно на эти регионы придется основной удар китайской экспансии, считают чайнафобы. И в силу транспортной доступности в регионах Дальнего Востока эта экспансия уже имеет катастрофические и необратимые для русскоязычного населения последствия.

Действительно, на Дальнем Востоке китайцев в настоящее время больше, чем в регионах Западной Сибири. Большинство этих китайцев — трудовые мигранты, выходцы из северных, бедных районов Китая. Для них зарплата, которую платят в России, кажется очень привлекательной. В основном гастарбайтеры заняты в сфере строительства, торговли и невысокотехнологичного сервиса.

В целом по России доля китайских трудовых мигрантов среди гастарбайтеров существенна, и в 2006 году их стало больше, чем мигрантов из Украины. По данным Федеральной миграционной службы, на конец 2005 г. китайских рабочих было зарегистрировано 160 тыс., на конец 2006 — 210 тысяч. 40% из них работали в Москве, 23% - на Дальнем Востоке, 19% - в Сибири. В связи с ужесточением миграционной политики можно ожидать, что в 2007 г. в целом по России работали 120−140 тыс. китайцев.

Со стороны чайнафобов можно услышать утверждение, что количество китайцев-нелегалов значительно больше и превышает количество зарегистрированных в разы. Однако в полпредстве президента по Дальневосточному федеральному округу, а также в Федеральной миграционной службе отмечают, что случаи выявления китайцев-нелегалов единичны, в то время как нелегалов из Средней Азии и Северной Кореи выявляют на порядок больше.

С данными о численности китайских мигрантов согласился замдиректора Института стран Азии и Африки при МГУ Андрей Карнеев. Летом 2007 года в интервью «Ведомостям» он отметил, что в публикациях последних лет оценки численности китайцев-гастарбайтеров колеблются от 250 тыс. до 1 млн человек. Можно предположить, что оценки их количества зависят от политической ангажированности того или иного общественного деятеля, который эти данные приводит.

Но в то же время кажется очевидным, что проанонсированная чайнофобами «желтая угроза» существенно преувеличена. Это, однако, не означает, что России не стоит с осторожностью относиться к своему южному соседу. Проблем во взаимоотношениях двух стран достаточно.

По словам Дениса Кубарского, который в свое время занимался изучением проблемы адаптации китайских мигрантов в русскоязычной среде, изменения в законодательстве, регулирующем процессы миграции, существенно сказались на численности китайских мигрантов, например, в Хабаровском крае. «Меньше стало рядовых мигрантов, тех, которые как раз „многочисленные“. Но проблема не в них, а в той сотне-другой, которые вывозят ресурсы, скупают земли, открывают свой бизнес на грани легальности. Этим по-прежнему хорошо живется. Но мое личное мнение: для этой сотни-другой это просто бизнес и ничего кроме бизнеса. Ни о каких далеко идущих геополитических задачах там речи не идет, просто в России по многим вопросам мягче законы и выгоднее». Кубарский отмечает, что на Дальнем Востоке очень непонятна позиция российского правительства и лично президента Путина. «В 2004 г. Россия фактически подарила Китаю Большой Уссурийский и Тарабаров остров. По этому вопросу активно высказывали свое мнение многие российские геополитики, экономисты, экологи и другие специалисты, имеющие отношение к проблеме, даже военные чины и представители спецслужб. О недопустимости передачи островов Китаю был опубликован не один десяток статей, в том числе научных, с обоснованиями, расчетами и весомыми аргументами». Большой проблемой Денис Кубарский называет вопросы экологии. «В Китае регулярно происходят экологические катастрофы, и ежегодно из Сунгари в Амур попадает бензол и много других ядохимикатов. Но российские власти стараются не придавать этому много значения, хотя там складывается чрезвычайная ситуация. В целом за 10−15 лет китайцы реку просто угробили». «Желтая угроза», миграционная экспансия — это больше популизм. За кадром остаются вызывающие реальное беспокойство процессы на уровне большой политики, экологии и экономической экспансии", — отмечает Денис Кубарский.

Нужно отметить, что поиски в интернете, беседы с людьми, интересующимися Китаем или живущими там, не дали четкого ответа на вопрос о наличии официально одобренных китайскими властями планов возврата «временно утраченных территорий» в России и проектов осуществления людской экспансии с целью дальнейшего политического превосходства в Сибири и на Дальнем Востоке.

Многие признают, что китайцы ревностно относятся к землям, расположенным на левом берегу Амура и правом береги Сунгари (Амурская, Еврейская области, Хабаровский и Приморский края), и действительно считают эти земли лишь «временно утраченными». Однако в такой позиции рядовых китайцев нет ничего необычного. Ее нужно учитывать, но не считать решающим фактором в российско-китайских отношениях.

У жителей практически любой страны, бывшей в тот или иной период времени гегемоном, геополитическим центром региона, существует имперский комплекс. Во многом именно такой комплекс немцев, кстати, стал причиной Второй мировой войны. Имперские комплексы существуют и у россиян, среди которых можно встретить немало сторонников возвращения своих временно утраченных территорий. Политики говорят не только о восстановлении влияния России на Украине или в Грузии, но и вообще призывают восстановить СССР или даже царскую Россию в прежних границах.

Такие заявления — благодатная тема для иностранных и местных журналистов. Однако в подавляющем большинстве случаев они не отражают реальную политику государственной власти. Конечно, в каждом правительстве есть «ястребы», но и они далеко не всегда способны и действительно собираются осуществлять свои воинственные намерения.

И даже имперская риторика лидеров государств вовсе не означает, что государственная политика идет в русле этих публичных заявлений. Однако вернемся к проблемам взаимоотношений Китая, Сибири и Дальнего Востока. На Дальнем Востоке, в регионах, где существуют пограничные переходы на российско-китайской границе, развита приграничная торговля. Власти Китая уделяют этому серьезное внимание. Известно, что в приграничных районах очень развита контрабанда китайских товаров, и она достигает трудно оцениваемых масштабов.

Российское законодательство ограничивает ввоз товаров в Россию из зарубежных стран. В настоящее время один человек может провезти с собой не более 35 кг багажа раз в месяц.

В этой ситуации российские и китайские предприниматели, заинтересованные в недекларируемой доставке товаров в Россию, придумали схему использования так называемых «помогаек». Так этих людей называют в Приморье. В Приамурье и Забайкалье их называют, соответственно, «фонарями» и «кэмэлами». Наиболее развит этот бизнес в Приморье (сюда поступает контрабанда из Суйфэньхэ и Хуньчуня), Благовещенске (сюда нелегально ввозят товар из Хэйхэ), Забайкальском крае (здесь действуют четыре КПП, в том числе самый крупный сухопутный — «Забайкальск-Маньчжурия») и Еврейской автономной области (три КПП).

Суть схемы состоит в следующем. Туристические фирмы предлагают гражданам России туры в Китай двух видов: «эконом» и туристический. Если туристическая поездка из Владивостока в Хуньчунь стоила в прошлом году от 3,6 до 4 тыс. рублей, то экономтур мог обойтись в 1−1,2 тыс. рублей. Остальную часть расходов по поездке компенсируют фирмы, которые впоследствии получают контрабандный товар из Китая. (По сравнению с прошлым годом, стоимость «контрабандистских» туров в приграничный Китай из Приморья снизилась. В 2008 году турфирмы предлагают посетить Суйфэньхе по программе «эконом-туров» за 100−400 рублей, в некоторых случаях и вовсе бесплатно. Стоимость «эконом-тура» в Хуньчунь снизилась до 600−700 рублей.) Для того, чтобы туристу добраться из Благовещенска в Хэйхэ, нужно заплатить от 600 до 1,5 тыс. рублей. «Фонари» за дорогу ничего не платят, и даже получают, вернувшись и доставив товар в Россию, 200−300 рублей. В связи с этим, кстати, контингент туристов-контрабандистов в Приморье и Приамурье несколько отличается: если из Владивостока едут в основном представители достаточно бедных, но способных немного заплатить за себя, слоев населения (пенсионеры, рабочие), то в Благовещенске среди «фонарей» огромное количество студентов, которым 200 рублей раз в месяц кажутся достаточно серьезно прибавкой к доходам (стипендия студентов вряд ли превышает 1 тыс. рублей в месяц).

В этих регионах сформировались команды профессиональных помогаек со своей субкультурой, мифологией и обычаями. Впрочем, часто в приграничный Китай в качестве помогаек едут с целью туризма и представители средних слоев населения, которые просто не хотят «переплачивать».

В Забайкальском крае, на территории которого находится крупнейший сухопутный российско-китайский автомобильный и железнодорожный пункт пропуска «Забайкальск-Маньчжурия» «кэмэльство» развито со второй половины 90-х годов. «Кэмэлам» полностью оплачивается туристическая путевка в Маньчжурию — проезд на поезде или на «Газели», проживание в течение суток в гостинице и т.п. Стоимость такой путевки в среднем составляет около 5 тыс. рублей. Взамен «кэмэл» вывозит нанимателю 35 кг груза, получая в довесок возможность покутить в набитой ресторанами, банями и гостиницами Маньчжурии. Развлечения, не входящие в стоимость турпутевки, естественно, — за свой счет. В этой давным-давно устоявшейся схеме есть множество вариаций. Например, нанимателю можно вывезти не 35 кг, а 17, другие 18 забрав на свои нужды. В таком случае «кэмэлу» придется оплатить половину стоимости путевки. Можно оставаться в Маньчжурии не одну ночь, а две, но тогда придется заплатить за лишние сутки проживания в гостинице самому. Путешествия в Маньчжурию в Забайкалье давно перестали быть чем-то из ряда вон выходящим и «кэмэлами» в Чите зачастую становятся даже вполне обеспеченные люди. Этот способ пересечения границы часто становится способом крайне дешево провести выходные или праздник, отметить день рождения или другое событие в Маньчжурии, незамысловатая индустрия развлечений в которой резко контрастирует с дорогостоящими, немногочисленными и постоянно забитыми ресторанами и клубами Читы. Ничего зазорного в том, чтобы побыть в шкуре «кэмэла» для среднестатистического забайкальца нет.

Группы таких туристов сопровождает «гид» — представитель турфирмы, которая организовала тур. В Приморье обычно несколько турфирм формируют группы таким образом, чтобы они вместились в один автобус — то есть в составе 35−40 человек. Задача гида — не рассказать о достопримечательностях, а обеспечить доставку контрабанды в Россию. Забота о туристах наличествует лишь в той мере, в которой это способствует достижению основной цели организаторов таких туров, да и профессиональные помогайки в общем-то очень неприхотливы — кроме шопинга, бани и массажа их мало что интересует. Для личных целей приморские помогайки также могут приобретать вещи — 2 килограмма гид повезет бесплатно, а за остальное нужно платить от 100 рублей за килограмм. Впрочем, условия провоза личного багажа могут отличаться. Но в любом случае, гиды строжайше следят за тем, чтобы у помогаек практически не было багажа на обратном пути из Китая. Дело в том, что на специальных складах, специализирующихся на контрабанде, товары пакуют в специальные сумки весом около 34 кг (при разрешенном беспошлинном вывозе 35 кг). В последний день 2−3-дневных туров приморских помогаек привозят на такой склад и каждому выдают по сумке. Разумеется, перед прохождением таможни всех их инструктируют насчет того, как нужно отвечать таможенникам на те или иные вопросы. Судя по рассказам, разоблачить помогаек не удается практически никогда.

Иногда в группах помогаек оказываются натуральные туристы — то есть те, кто заплатил полную стоимость тура и не участвует в контрабанде. Однако таких очень мало, и они находятся на привилегированном положении у гида — гид обычно старается помочь таким туристам, в то время как с помогайками обходятся достаточно грубо, мотивируя это тем, что последние поехали в Китай не за впечатлениями, а «на работу».

Судя по личному опыту автора, подавляющее количество — до 95% - людей, едущих в приграничные районы Китая из Приморья, едут в эту страну именно в качестве помогаек. Масштабы этого явления не могут не впечатлять. По данным китайского агентства Синьхуа, только за 2006 год Суйфэньхэ посетило 1,2 млн российских туристов, целью поездки которых был шопинг-тур (почти 3,4 тыс. человек в день). Российско-китайскую границу в районе Хуньчуня ежедневно пересекают 500−600 человек, и при этом нужно учитывать, что Хуньчунь стал зоной приграничной торговли совсем недавно. Российские туроператоры в настоящее время активно рекламируют это новое направление приграничного туризма. Хэйхэ ежедневно посещают 2 тыс. россиян. Контрольно-пропускной пункт «Забайкальск» ежедневно пересекают до 5 тыс. российских туристов, а одномоментно в китайском городе Маньчжурия пребывают от 15 до 20 тыс. граждан РФ.

В этой ситуации, кстати сказать, совершенно непонятно, кому стоит опасаться экспансии — китайцам или россиянам. По данным китайских источников, да и по личному опыту автора, поток китайских туристов в Россию через эти пункты пропуска на несколько порядков меньше. Впрочем, здесь складывается несколько парадоксальная ситуация: гипотетически может оказаться так, что именно легкодоступность Китая для жителей дальневосточных россиян сыграет с нашей страной злую шутку. Для многих жителей этого региона проще ежемесячно ездить в Китай, чем хоть один раз в жизни побывать в Москве или Питере. В феврале этого года сетевой журнал ChinaPRO отмечал, что дальнейшее невнимание федерального правительства к реальным проблемам Дальнего Востока и Сибири будет приводить к тому, что регионы будут все более отчуждаться от политики Москвы.

«У определенной части россиян Дальнего Востока и других регионов в сознании произойдут большие и необратимые изменения. В один прекрасный день возникнет серьезный кризис, и перед лицом ослабевающего политического и военного влияния Москвы эти россияне, возможно, предпочтут сделать выбор в пользу Пекина, а не собственного правительства. При таком гипотетическом варианте российский дальневосточный регион, возможно, станет провинцией Китая. В конечном счете Китай, по-видимому, готовится подвергнуть российский Дальний Восток своему фундаментальному влиянию, но таким способом, чтобы при этом не вызвать у Москвы беспокойства. Сила этого влияния будет основана не на масштабном наплыве китайских переселенцев, а на непредвиденной заранее китаизации россиян», — писал ChinaPRO.

Китайские власти крайне заинтересованы как в легальном, так и в нелегальном экспорте. Во всяком случае, со стороны китайских таможенников не наблюдается никаких препятствий. Казалось бы, страна с социалистическими порядками должна очень ревностно охранять границы от проникновения иностранцев, однако в районах приграничной торговли переход границы для россиян максимально упрощен: для пересечения границы достаточно заграничного паспорта. При этом территория безвизового посещения практически не оговорена, и при помощи турагентств можно забраться достаточно глубоко в Китай. Из Китая также не ограничен и вывоз товаров.

Относительно недавно китайские власти приняли программу развития северо-западной части страны. Речь идет о Синцьзян-Уйгурском автономном районе, который до последнего времени оставался одной из самых слаборазвитых территорий КНР. Среди прочего там будет развиваться и приграничная торговля, доказавшая свою эффективность в других районах Китая — в том числе на северо-востоке. С этой целью планируется развитие транспортной инфраструктуры, в том числе аэропортов и модернизация или строительство автомобильных дорог в сопредельные государства. В этой связи предполагается «открыть» и самый западный участок российско-китайской границы, находящийся в округе Алтай с китайской и Республике Алтай с российской стороны.

Эта инициатива находит поддержку и у части российских политиков. В последние несколько лет ряд общественных деятелей Западной Сибири, при молчаливой поддержке полпредства российского президента в Сибири, активно выступает за строительство прямой автодороги, которая позволила бы связать сибирские регионы с Китаем. Единственный отрезок российско-китайской границы в Западной Сибири находится в Республике Алтай, которая также граничит с Монголией и Казахстаном. 55-километровый участок границы находится в труднодоступной горной местности, объявленной в 1998 г. объектом Всемирного природного наследия ЮНЕСКО. О поддержке этого проекта заявляли администрации Алтайского края, Кемеровской и Новосибирской областей.

В настоящее время из Западной Сибири в Синьцзян можно добраться по плохой дороге, пролегающей через транзитное государство — Монголию. Именно о развитии этого пути говорят противники строительства дороги в Китай. По их мнению, ни в коем случае нельзя допустить строительства прямой дороги, поскольку это приведет к неконтролируемой китайской миграции в Западную Сибирь. В Горном Алтае много сторонников такой точки зрения. Среди экономистов, поддерживающих строительство прямой дороги, бытует мнение, что наличие транзитного государства на пути из России в Китай просто-напросто лишает существующий путь всяческого экономического смысла. Не способствует транзитное государство и развитию «челночного» и обычного туризма — ведь путешественнику придется заботиться о получении транзитной визы и т.д.

В настоящее время проект строительства дороги из России в Китай через Алтай заморожен. Связано это с тем, что в дело вмешались не сибирские региональные интересы, а национальные интересы России, которая в настоящее время пытается занять место энергетической сверхдержавы, и в связи с этим максимально пытается расширить свое энергетическое присутствие в мире. Самый западный участок российско-китайской границы показался привлекательным для «Газпрома», который планирует для экспорта в Синьцзян построить газопровод «Алтай». Для того, чтобы местное алтайское население не противодействовало планам строительства газопровода, было объявлено, что дорога в Китай строиться не будет.

Как показывает опыт Дальнего Востока, даже если эта дорога рано или поздно будет построена (по некоторым оценкам, при сохранении текущей коньюнктуры это может произойти через 10−15 лет), неконтролируемой китайской миграции в регионы Западной Сибири не будет. Скорее всего, в округе Алтай Синьцзян-Уйгурского автономного района будет создана зона приграничной торговли, будет введен упрощенный визовый режим. Синьцзян станет популярным местом отдыха и шопинга для жителей Сибири. И, конечно же, будет осуществлена «трансформация методов торговли с Россией», и многие жители Республики Алтай и близлежащих российских регионов будут втянуты в контрабанду китайских товаров.

Сибиряки, так же, как и жители Дальнего Востока, с советских времен привыкшие восхищаться всем иностранным и «импортным», будут ездить в синьцзянский город Алтай, покупать там «виски» Jack Danils за 100 юаней и одежду Kelvyn Klain по 80 юаней за сорочку. Они будут платить в ресторанах по 10 долларов за обильнейший обед и чувствовать себя богатыми и значимыми людьми (а этого очень многим не хватает в России).

«В Суньке (так в Приморье контрабандисты называют Суйфэньхэ) я впервые почувствовала себя человеком», — сказала автору этих строк одна из приморских помогаек. Почти все они будут говорить, что России нужно было строить капитализм по примеру китайской компартии. Хотя многие уже и сейчас так говорят.