Журналист Валерий Савинков: Массовый отъезд с Алтая вызван тем, что традиционная элита «сельского» типа не пропускает к власти городской средний класс.

В редакции сайта ПолитСибРу прошла дискуссия на тему «Кадровый кризис в Алтайском крае: проблемы и пути выхода». Полную ее расшифрову вы можете прочитать здесь и здесь. Эксперты — представители вузов, кадровых агентств, краевого Законодательного собрания, Общественной палаты, журналисты обсудили причины кадрового кризиса и возможные пути его разрешения. Предлагаем вашему вниманию вступительное выступление редактора ИА «Банкфакс» Валерия Савинкова, обозначившее основную проблематику поднятых в дискуссии проблем.

— За последнее время мы действительно провели несколько развернутых дискуссий в рамках нашего сайта. Может быть, это не было сознательным моментом, они просто базировались на соответствующих публикациях. Например, известный журналист Евгений Берсенев недавно написал небольшую статью , связанную с тем, почему люди уезжают с Алтая в другие, более благополучные регионы. Это явилось поводом для очень оживленной дискуссии и, опираясь на это суммированное мнение, мне бы хотелось сделать это сообщение с тем, чтобы показать некий срез того, как общественное мнение относится к этим вещам.

В целом существует такое мнение, что кадровая система Алтайского края имеет ряд внутренних присущих ей пороков, исторически сформировавшихся, а именно связанных с тем, что Алтай, так сложилось исторически, это сельский регион. В то время как Россия — это страна городская с тремя четвертями городского населения в среднем. А если брать соседние регионы, то эти цифры будут существенно выше. В Новосибирске — за 80%, в Кузбассе — аж 95%. Но Алтай — регион, где население традиционно делится почти пополам, с небольшой долей превалирования городского. Хотя в постсоветское время эта доля даже немного уменьшалась. То есть, речь здесь идет о том, что уровень городского населения зафиксировался на отметке в 50%, и, видимо, не растет. Отсюда наша элита во многом воспринимается как элита, вышедшая из села, опирающаяся на сельские элитарные группы и разделяющая все характерные для нее особенности. То есть, более низкий уровень кругозора, связанный с более низким уровнем образования, узостью жизненного опыта. Это тяга к родственным и прочего рода неформальным связям перед связями формальными. И, соответственно, более низкая эффективность, по сравнению с элитой даже соседних с нами регионов. Более низкая эффективность имеет объективное доказательство в более низком функционировании нашего экономического механизма, каковой все больше и больше за последние два десятилетия отстает от механизмов опять-таки соседних регионов. Все это вызывает системные моменты, связанные с желанием нашего населения покинуть регион.

Когда мы говорим «население», имеется в виду одна социальная группа — молодежь, причем в определенном возрасте. То есть это люди не слишком молодые, не студенческого возраста. Это — выпускники вузов, имеющие уже небольшой социальный опыт, люди в возрасте от 25 до 35 лет. Для девушек — это нижняя часть такого возраста, поскольку моменты, связанные с выходом замуж, требуют от них более раннего отъезда. Для мужчин этот возраст, скорей, приближается годам к 30-ти, когда после вуза они здесь 3 — 5 лет на рынке труда побившись, добившись каких-то минимальных успехов и минимальной квалификации, и понимают, что здесь для них продвижение очень ограничено и закрыто.

Тем не менее, отъезд такого рода людей для нас является региональной трагедией. И хотя у нас не ведется серьезных социологических подсчетов, никто не знает, что это за люди, которые уезжают, но, тем не менее, в экспертном плане и в плане специалистов, все приходят к выводу, что именно эта категория, прежде всего, массово покидает Алтай. Например, недавно здесь присутствовала ведущий российский регионовед Наталья Зубаревич, которая специально по этому поводу вела речь , где именно это наблюдение за нашим регионом она подтвердила, исходя из данных, которые функционируют в федеральных научных кругах.

Чем для нас все это чревато? Дело в том, что эти люди — это, в основном, выходцы из городской культуры, из городского среднего класса, из той элиты, которая формируется городским средним классом, но которая никак не может придти в нашем регионе к власти, то есть не может занять ведущие позиции. Она иногда прорывается, занимает какие-то средние или даже ведущие позиции, но она здесь укрепиться не может, все время скатывается назад, потому что, возможно, слабовата, возможно, население городов недостаточно велико, возможно, капиталы, которые функционируют в городах, недостаточно велики, чтобы поддержать эти круги. Тем не менее, она всегда у нас находится на втором плане и люди, которые состоялись в рамках городской культуры — в бизнесе, в науке и во многих прочих отношениях — десятилетиями сидят на своих позициях. Например, такие люди, как Олишевский, Пургин. Они могли бы очень многое сделать в рамках государственного механизма, но они сидят на скромных позициях, достигнутых собственными талантами и способностями, и будут сидеть, наверное, до пенсии. Глядя на них, другие люди, почесав голову, думают: а не уехать ли нам?

Более того, эти процессы стали в последнее время активно нарастать, несмотря на то, что наша официальная пропаганда сейчас трактует край как активно развивающийся и встающий с колен. На самом деле процессы отъезда сейчас нарастают. Текущий год у нас, понятно, не сведен, потому что пока четыре месяца прошло. Но прошлый 2007 год, по сравнению с позапрошлым — 2006, показывает активное нарастание отрицательного сальдо региональной миграции. Она у нас выросла с восьми с половиной тысяч до почти 10 тысяч человек. Это чисто отрицательное сальдо!

Десять тысяч человек — это очень много, это почти полпроцента населения Алтайского края, почти каждый двухсотый человек. Причем, если мы возьмем количество выпускников вузов, а у нас каждый год около двадцати тысяч человек вузы выпускают, и соотнесем с экспертным пониманием, что прежде всего эти люди уезжают, то при таком варианте, мы можем терять до половины потенциала выпускников наших вузов. Хотя, конечно, не все они, может быть, не половина, а третья часть. Но даже треть потенциала лучших выпускников вузов — это для каждого региона — катастрофа! Происходит полное размывание кадровой базы. Остаются худшие, лучшие уезжают. Что идет на смену?

Это тоже тревожная тенденция, потому что абсолютные показатели падения населения немного маскируются внешней миграцией. Но внешняя миграция идет на смену принципиально новым качеством: у нас очень быстро нарастает миграция людей из ближнего зарубежья, из республик Центральной Азии, прежде всего. Например, в прошлом году, по сравнению с позапрошлым, численность таких людей, приезжающих сюда на постоянное место жительства, по данным Госстатистики, выросла почти вдвое. Положительное сальдо азиатской миграции выросло с двух до четырех тысяч человек. И, судя по всему, эти прошлогодние процессы продолжатся и в этом году, потому что все индикаторы показывают, что эти процессы нарастают.

Например, у нас вырос объем гастарбайтеров. А гастарбайтеры, хотя и приезжают не на ПМЖ, — это группа, которая формирует подспудно тех, кто приезжает на ПМЖ, их объем на будущий год, по сравнению с текущим, у нас затребован в три раза больше. Это сегодняшняя цифра. Вместо четырех тысяч, по-моему, затребовано одиннадцать тысяч человек. Соответственно гастарбайтеры стараются закрепиться здесь через фиктивные или реальные браки, затем по линии воссоединения семей к ним приезжают родственники. И эта группа из азиатских республик уже сейчас статистически значима, но их опять-таки никто не подсчитывал. В качестве экспертной цифры можно брать цифру, которую распространяет духовное управление мусульман, созданное, к слову говоря, всего лишь несколько месяцев назад. Оно дает цифру в тридцать тысяч человек, то есть больше одного процента. Это примерно, если убрать живущих у нас здесь оседлых казахов, которые всегда здесь жили, один процент населения Алтайского края и получается.

Судя по всему, в ближайшие пятнадцать лет, ведь у нас сейчас основное планирование до 2025 года идет, эта цифра увеличится многократно. Я так думаю, можно будет говорить к этому периоду процентах о десяти. Более того, если говорить суммарно, у нас крайстат просчитал падение населения до 2025 года: с нынешних двух с половиной миллионов оно уменьшится до двух целых, двух десятых. То есть, триста тысяч, несмотря на эту подпитку из Центральной Азии, мы потеряем, а реального населения даже не триста, а уже четыреста тысяч человек или даже больше. Практически каждого пятого.

Как эти процессы остановить — вопрос достаточно сложный. Здесь я хотел бы сделать небольшую ремарку в отношении моментов правления Евдокимова. В достаточной степени многие находящиеся здесь относились довольно скептически к его правлению. Однако теперь, несмотря на все чудеса этого периода, моменты, связанные с перетряской элиты, даже в безумных формах, когда появлялись такие персонажи комические или криминальные, на самом деле, как ни странно, в этом был некий положительный эффект, связанный с тем, что невозможно отстранить элиту действующую, перекрывшуюся родственными и прочими связями, но неэффективную при этом. Невозможно ее отстранить и заменить на другую, не пройдя через период хаоса, перетрясок, появления крайне странных фигур. На самом деле, если говорить о пути эффективной замены элит, то этот путь представляется как единственный.

То есть когда некий человек, находящийся на вершине управленческой пирамиды, ставит перед собой задачу либо поменять элиту, либо ставит какую-то другую задачу, в ходе которой необходимо поменять элиту и сформировать для себя новую — то только таким путем он реально формирует элиту. А дальше она нарабатывается сама, исходя из внутренних импульсов развития, исходя из того, что идет из городов, из городских капиталов, городских умных людей и прочих моментов. Мне вот так видится суммарное понимание кадровых проблемы, которое произрастает из тех дискуссий, что ведутся на нашем сайте.