«Голая правда» барнаульского левого активиста Бориса Викторова aka Полковник: чем больше я хожу в баню, тем больше я не доверяю нашему народу.

Открытая электронная газета ФОРУМ.мск под заголовком «Голая правда» публикует материал известного барнаульского левого активиста Бориса Викторова aka Полковник. Предлагаем его вашему вниманию.

— Ну что, борцы за счастье народное? Кто из вас и когда в последний раз ходил в общественную баню? В смысле, в муниципальную, для бедных, за 60 рублей помывко-час? А я вот в прошлую пятницу ходил. Так сказать, воссоединился с отечественными трудящимися массами в чистом виде — во всех смыслах этого слова.

Честно признаюсь, преследовал я при этом две цели — попариться, естественно, и послушать, что народ про кризис говорит. Где еще можно услышать голую правду-матку, как не в раздевалке мужского отделения общественной бани? Попарился я хорошо, а вот насчет общения — лучше бы я не ходил, расстройство одно получилось. Вот сами посудите — баня постройки то ли довоенной, то ли сразу послевоенной поры — старая, облезлая вся, не то что советских времен и интерьеров — времен ГУЛАГа какая-то. Одно в ней только новое — краны китайские на холодной и горячей воде и тазиков на всех хватает.

Я сколько себя помню — в общественных банях всегда тазов не хватало — и всегда этот вопрос меня мучил — куда из бани может таз деться? Его же в карман не засунешь и не унесешь? На шестом десятке первый раз увидел, сколько лавочек — столько и тазов. Даже лишние есть. А все дело в проклятом капитализме и личном интересе — банщица, грузная тетка неопределенного возраста и в неопределенного цвета халате, пускает без билетов, но со скидкой, местных гастарбайтеров — они это дело любят — со скидкой чтобы, а во вторых — привыкшие они еще с советских времен — пользоваться государственным, как своим личным.

Я когда в Ташкенте учился — в восемьдесят пятом году — мне всегда дико было, что там, в общественном транспорте, билетов не дают, а вот вход и выход — строго через переднюю дверь, через карман водителя. Москвичи с этим только спустя два десятилетия после реставрации капитализма столкнулись, а советская Средняя Азия еще вон когда этот рубеж взяла!

Короче, у тетки с тазиками полный комплект и даже дополнительные посадочные места оборудованы — для увеличения проходимости. Скажите мне, кто в такую баню должен ходить и о чем там могут разговаривать? О кризисе? О безработице? О суке-государстве?

Я тоже сначала так думал. А вот и не угадали. Это мы только думает, что знаем, чего народу надо и о чем он свою душу «коллективную бессознательную» рвет. Это мы тем пользуемся, что народ, он большой и охватить его весь за раз никак нельзя, а раз так — приписывай ему что хочешь, произноси умные фразы и статейки «о будущем счастье народном», пописывай. А баня — она маленькая, она нас — леваков-теоретиков, сразу на чистую воду выводит — во всех смыслах этого слова.

Говорили в тот день про машины — как всегда, впрочем, о том, что удачно на прошлой неделе сдал старую машину и купил в салоне новый Хюндай-туссан. Об опциях и комплектациях. Представляете? Сидят молодые парни непонятного рода занятий в бане интерьера и состояния пересыльной тюрьмы и рассуждают о преимуществах и недостатках салонных внедорожников! Сюрреализм. Какой кризис?!

Потом завсегдатаи банные — есть там такая группа, сложившаяся на протяжении десятилетий и постепенно переместившаяся в это самое, пока еще уцелевшее муниципальное помывочное заведение — эти что-то оживились, заржали и посоветовали «а ты президенту пожалуйся». Я уши насторожил, а они давай вспоминать, как при советской власти было бестолково организовано перемещение по стране материальных ценностей. С жаром так, с обидой непреходящей.

Один седой дядька, интеллигентного вида — даже голый — вот, дескать, видел в одной котельной котел, производства Таганрога — это ж откуда надо было на Алтай везти, когда в Бийске такие же делают? Еще кто-то подхватил, рассказал, что метелки березовые с Алтая на Ставрополье везли, а оттуда — опять же веники, но из акации… Осудили, дружно и гневно.

Тоскливо мне сделалось — и не в том дело, что я теперь точно знаю, что Таганрогский «Красный котельщик» и Бийский котельный завод — совершенно разные котлы выпускают и не пересекаются они в своем ассортименте никогда — перепутал чего-то дядька. Почему же они не вспоминают и сердце у них не болит, что помирает Бийский котельный, а Барнаульский — не ему чета — помер уже? Станки уникальные, для атомных электростанций по всему миру детали точившие, на металлолом сдали, а самые уникальные — в Китай вывезли и они там теперь работают? Тысячи людей на улице, без работы, а они простить не могут, что встречные перевозки были при советской власти? Так с ними и тогда боролись, не покладая рук, а сейчас рельсы в направлении Средней Азии заржавели? Поездам возить нечего? Почему?

Так хоть и те же веники — ну и было, так и хрен с ними, с теми вениками — они ж разные — то березовые, а то из акации — а с заводами-то как быть, с настоящими заводами? С основой жизни нашей и детей наших и внуков? Неужели и сейчас еще ничего не поняли, на чем жизнь государства Российского и наша, соответственно, и может только держаться?

Дед еще какой-то встрял — начал жаловаться, что он на железной дороге всю жизнь отработал, а вот на пенсию прожить не может и в семьдесят лет еще вынужден горбатиться. Что давно на пенсии и забыли его, а вот какую-то тетку — ту на праздники до сих пор в депо приглашают и чего-то там дают, а его нет.

Я думал — ну хоть этот скажет — не справедливо, как же так, раньше лучше было! Нет, начал рассказывать, как потерял пенсионное удостоверение, а когда восстановил, то пенсия у него оказалась вместо миллиона восемьсот — он тогда в миллионах получал, что-то там девятьсот с копейками. И он, оказывается, все эти годы мучается этой проблемой и забыть не может.

Банщица ему посочувствовала и говорит: «Что ж ты не сходил, не узнал?»

А он ей: «Да тогда на новые деньги переходили, так я подумал, может они нолики списали, вот так и получилось». На том он себя и успокаивает все эти годы и банщица с ним согласилась. А я про себя думаю — как же нолики списали, когда в первых цифрах не совпадает? Нолики здесь ни причем. Обули тебя дед в собесе. И самое главное, ты ж, судя по всему, не первый раз это рассказываешь, дети у тебя есть, друзья, соседи — не уж то никто не подсказал? А как же народ с его высшей мудростью? И банная интеллигенция?

Потом, правда, в парилке, чуть было сердце мое не успокоилось. Дядька один в никуда произнес тоскливо — «Строиться начал, а тут рабочих распустили…» Я так и не понял — то ли он своих рабочих вынужден был распустить и денег не стало, то ли он и есть тот рабочий, которых распустили и опять же денег на стройку нет. Но хоть у одного проблемы. Хотя с другой стороны — проблемы, они разные бывают — у кого хлеб черствый, а у кого жемчуг мелкий.

В конце помывочного процесса совсем плохо получилось. Намылил я, как и положено организм, и только собрался идти в душ обмыться, поворачиваюсь — и чуть не упал — идет по проходу между лавок тетка — голая, в мужском отделении! — и тазик перед собой тащит с водой. Я глаза протер — ну точно тетка — вон какая задница — «галифе» классическое на бедрах — жировые, как у кавалериста — хотя нет, не тетка — стрижка вроде как мужская, да и вообще … Короче, было это оно, существо с напутанной половой ориентацией на генетическом уровне — вы таких наверняка видели — нечто среднее между мужчиной и женщиной. Не трансвестит и не голубой, а вот именно существо среднего пола. В соответствии с греческой мифологией — гермафродит называется. Ложный, естественно. Дикое зрелище, доложу я вам, в голом виде.

А мы за пару дней перед этим вели жаркую дискуссию в рассылке «Левого фронта» о необходимости бороться за права сексуальных меньшинств и равнозначности гомофобии и фашизма. По крайней мере, так нас уверяли сторонники «европейской левой ориентации». Вспомнил я эту дискуссию и подумал — «Так вот оно какое, лицо основой движущей силы современного революционного процесса! Вот они, значит, какие всамделишные, а не теоретические братья по борьбе за будущее счастье человечества, как считает французская коммунистическая партия, премьер министр Испании Хосе Луис Сапатеро и многие другие, вполне даже уважаемые мною люди, в том числе и депутаты государственной думы, помощниками которых я состою!

Совсем мне тоскливо стало, а что делать? Все люди братья — не в фашисты же записываться. Сел я в свой промерзший на морозе автомобиль и думаю — нет, теперь я точно знаю, когда грянет настоящий кризис и придется спасать Россию, никакого всеобщего избирательного права не будет. Благоглупости это все. Пенсионеров точно за скобки выводить надо, вместе с детьми и несовершеннолетними. Обязательно, иначе пропадем все.

Да и с народом в целом — тоже не все ясно. Чем больше я в баню хожу, тем больше я ему не доверяю. Сука-государство, это так, но и народец наш тоже не далеко ушел.

Я это определение первый раз в уголовном деле за 38 год встретил — это когда в 1989 году массовой реабилитацией занимались. По материалам дела выходило, что на реке Оби, в районе Нарыма, в ноябре месяце ссыльно-поселенцев хотели на необитаемый остров высадить — на новое место жительства, а три толковых мужика их подбили не выходить с баржи — «пропадем в зиму на голом месте». Раскулаченные крестьяне в конце концов с ребятишками и бабами высадились, по снегу уже, а мужичков тех выдали как зачинщиков. Вот один в протоколе на оберточной бумаге и нацарапал — «сука это, а не народ, мы же за их жизни, а они…».

Мужиков тех, кстати, осудили как положено, в соответствии с УК — за противодействие администрации исправительного заведения. Дали немного, по совести, не больше 4-х лет — наверное, живые остались. А реабилитации им не получилось — по закону все было оформлено. И еще я подумал, глядя на кровавый закат — вечером дело было. У нас в Барнауле, когда мороз — закаты страшенные. Уж коли мы в масштабах бани предугадать не можем, чего же народу надо, то как тогда в масштабах страны быть? Ведь вообще запредельная задача получается? Непосильная?

И если в той же бане среди говорящих столько тупоголовых, а среди молчащих — сложно сказать, они же молчат — то ведь когда они оденутся и на улицу выйдут, а потом и к избирательным урнам придут, ничего ведь с ними не изменится? Так стоит ли тогда под них подстраиваться, в глаза заглядывать и мнение спрашивать?

Нет, подумал я, допивая минералку из пластиковой бутылки, не стоит. Такой мой был теоретический ответ на данную практическую задачу. Вот собственно и все. Сходил, называется, помылся в бане, пообщался с народом…