Вслед за январским скандалом, развернувшимся вокруг авиакатастрофы в горах Алтая, в Приангарье считают, что погибший Игорь Есиповский летел на охоту, а не осматривать турзону.

В этой связи весь день 12 мая власти Иркутской области потратили на то, чтобы выстроить доказательную базу официальной версии о том, что экс-губернатор Приангарья Игорь Есиповский погиб при исполнении служебных обязанностей, возвращаясь с облета туристской ОЭЗ «Ворота Байкала». Однако, по мнению агентства «ФедералПресс», пока эффект получился не сильно убедительный: чем больше опровержений приводит правительство региона, тем крепче вера общественности в «нерабочий характер поездки».

Как замечает агентство, с первых минут, когда стало известно о гибели Игоря Есиповского, в Интернете, а затем и в средствах массовой информации развернулась дискуссия о целях губернаторской вертолетной прогулки. Характер местности, где произошла катастрофа, с горным рельефом, тайгой и особо охраняемой природной территорией Прибайкальского национального парка, произвел неизгладимое впечатление на авторов первых версий, выкативших как пробный шар предположение о том, что иркутский губернатор погиб во время охоты с воздуха. Пример с январским скандалом на Горном Алтае, когда во время вертолетной охоты на занесенных в Красную книгу горных баранов погибли и пострадали чиновники регионального и федерального уровня, оказался заразительным. В результате в Интернете как грибы стали появляться предположения, что воздушные охотники выслеживали медведей.

Действительно, практически до середины мая в Прибайкалье разрешена охота на косолапых, которые как раз в эту пору выходят на прогреваемые солнцем склоны сопок — так называемые маряны, чтобы добывать себе пропитание. Так, обозрению публики явилась версия о том, что пятое тело погибшего при крушении вертолета, о котором в самом начале сообщало МЧС, это не что иное, как туша добытого медведя. Масла в огонь подлили свидетельства неназванного лесничего, утверждавшего, что губернатор часто бывал в районе урочища Малышкино.

Подготовленная почва тут же дала достойные всходы в виде обобщенных показаний тольяттинских журналистов, свидетельствовавших о том, что охота была одной из главных страстей покойного губернатора. Исходя из этого строились догадки о причинах крушения вертолета: якобы, потакая азарту охотников, пилот слишком низко опустил вертолет, задев винтом склон горы… Щекотливость ситуации в глазах жителей региона придал тот факт, что вертолет упал на особо охраняемой природной территории Прибайкальского национального парка, где, правда, по данным Минприроды России, возможна ограниченная любительская охота на некоторые виды животных. К тому же Минтранс распространил прессрелиз, в котором сообщил, что заявка на использование машины, на которой губернатор Иркутской области Игорь Есиповский вылетел из Иркутска на облет территории поселка Большое Голоустное, в профильное ведомство не поступала. Иначе говоря, официального разрешения на полет у вертолета Bell-407 не было, замечает «ФедералПресс».

Поэтому 12 мая, когда комиссия МАК еще не могла предоставить новые данные о расследовании авиакатастрофы, все свои усилия власти Иркутской области направили на разоблачение возникших инсинуаций. Первым на амбразуру лег врио губернатора Иркутской области Сергей Сокол, который заявил, что губернатор совершал деловую поездку. Он еще раз подтвердил, что, по имеющимся у него данным, Игорь Есиповский 9 мая вылетел в Большое Голоустное, чтобы осмотреть территорию ОЭЗ «Ворота Байкала».

«Примерно в 20:00 вертолет должен был лечь на обратный курс, на базу Никола. Когда в положенное время борт не вернулся, окружение губернатора, в том числе его супруга, решило, что все улетевшие остались ночевать в Большом Голоустном из-за испортившейся погоды, — сообщил Сергей Сокол журналистам. — Тревогу подняли лишь на следующее утро, когда на связь с губернатором так и не удалось выйти».

Следующим выступил руководитель территориального управления РосОЭЗ по Иркутской области Игорь Шпаков. По его словам, эксгубернатор Иркутской области отправился осматривать территорию ОЭЗ, дабы перед встречей с ним еще раз убедиться, так ли неперспективно село Большое Голоустное для создания особой экономической зоны туристско-рекреационного типа, как об этом говорят отдельные специалисты.

«Пятого мая я обратился в аппарат губернатора с письмом, в котором просил Игоря Есиповского назначить мне встречу для обсуждения перспектив развития ОЭЗ с включением в ее состав новых участков, а также для того, чтобы согласовать перечень объектов инфраструктуры на территории ОЭЗ в Большом Голоустном, — заявил Игорь Шпаков на встрече с журналистами. — К тому же руководитель РосОЭЗ Андрей Алпатов тоже направил губернатору письмо, где указывал на необходимость утверждения перечня местным властями. Михаил Штонда, руководитель аппарата губернатора, пообещал мне, что письмо будет передано Игорю Есиповскому, как только он вернется из отпуска. После праздничного парада Игорь Есиповский пожелал еще раз лично осмотреть турзону и места предполагаемого размещения инфраструктуры, поэтому и отправился на вертолете в Большое Голоустное».

Наконец, под занавес рабочего дня, пресс-служба губернатора и правительства Иркутской области распространила заявление директора Прибайкальского национального парка Олега Апанасика. «Это место труднодоступно. Добраться туда можно только техникой на гусеничном или пневмоходу, — говорится в документе. — В районе урочища не существует открытых мест, где можно было бы посадить вертолет». Олег Апанасик также отмечал, что из-за густой тайги и высоты деревьев местность не просматривается и потому зверя в том районе выследить с вертолета сложно, так что с воздуха поохотиться тоже нельзя.

Однако эти распространенные сообщения оставляют без ответов целый ряд вопросов, предусмотрительно замечает «ФедералПресс». Более того, как считают в агентстве, «рождают новые, на которые в рамках предложенной версии ответить весьма непросто».

Например, почему губернатор пожелал осматривать ОЭЗ в праздничный день? Неужели перечисленные выше вопросы не терпели никаких отлагательств?

Если Игорь Есиповский полетел осматривать турзону, то почему с губернатором отправился не руководитель теруправления РосОЭЗ, что было бы логично, а руководитель аппарата Михаил Штонда? Тем более что Игорю Шпакову, который совсем недавно занимает кресло руководителя территориального подразделения РосОЭЗ, было бы не лишним еще раз осмотреть территорию турзоны. Но на прямой вопрос Игорь Шпаков не сумел дать внятного ответа — заметно смешавшись, он заявил, что так решил губернатор.

«Возможно, это связано с тем, что мы представляем различные уровни власти: губернатор — региональный, а я — федеральный», — робко предположил он в беседе с журналистами.

Если поездка была рабочей, то почему не было запрошено разрешение на полет? Почему так спокойно было окружение губернатора, когда он не вернулся вовремя из Большого Голоустного? Ведь в поселке имеется сотовая связь, и если полет невозможен по причине плохой погоды, то что мешало вызвать из Иркутска губернаторский автомобиль? И, кстати, где бы там мог разместиться губернатор? Ведь резиденций уровня, достойного первых лиц, в селе как раз нет.

Если в районе падения вертолета нет пригодной площадки для посадки, то как там приземлились вертолеты с сотрудниками прокуратуры и членами комиссии МАК, а также вертолеты медицины катастроф и предприятия «Иркут», которые вывозили тела погибших и остатки вертолета?

Наконец, почему в рабочую поездку губернатор отправился не на традиционных Ми-8, на которых он обычно совершал официальные облеты Иркутской области? Зачем понадобилось использовать частный вертолет? По какой статье бюджета оплачивались коммерческие договоренности с его владельцем?

Интересно, что, обсуждая все эти вопросы, общественность уже успела отметить, что действующий директор Прибайкальского национального парка Олег Апанасик является юристом по образованию, а не охотоведом. «Неужели он, заступивший примерно месяц назад на должность директора нацпарка и ранее его делами не занимавшийся, успел так хорошо изучить рельеф всего вверенного ему хозяйства, что знает, где возможно охотиться, а где нет?» — задают вопросы местные наблюдатели, справедливо полагая, что получить ответы на прозвучавшие вопросы в ближайшее время не получится.