Константин Емешин: я знаю изнутри команды алтайских губернаторов Евдокимова и Карлина…

7 августа исполнилось четыре года со дня гибели «народного губернатора» Алтайского края Михаила Евдокимова. О том, как Евдокимов руководил краем, вспоминает известный политический и общественный деятель Константин Емешин, работавший в команде Евдокимова, а сейчас входящий в команду действующего губернатора Александра Карлина.

— Я был всегда был в числе недовольных режимом Александра Сурикова и сторонником Михаила Евдокимова.

Михаил Сергеевич в бытность губернатором сменил четыре команды. Первая — неопытная команда Василия Борматова, «дальне-восточная мафия». Евдокимов быстро понял, что она контрпродуктивна, и сменил её, доверившись своему другу Кочергину, хотел представить его на должность своего первого зама. Но надежный Кочергин «не тянул» по уровню компетенции. И в режиме диалога с депутатами КСНД принял их предложение — кандидатуру Сергея Шабалина. Во всех этих трех командах были сильные личности — Баклицкий, Ермолов. Но Шабалин просто скрывался от расплаты за те безобразия, которые он натворил в «Алтайэнерго». Когда Евдокимов узнал об этом, он призвал четвертую команду, которую возглавил Козлов. Козлов привлек в свою команду Сарычева, а Сарычев — меня. Мне предложили: делай, что можешь и хочешь, к чему душа лежит. Я предложил три направления: создать аналитическое управление, выстроить связи с общественностью либо реформировать систему здравоохранения. Мне сказали, что последние два пункта напрямую связаны с первым, и с 1 июля 2005 года я возглавил аналитическое управление, начал подбирать кадры.

Четвертая команда была способна оправдать надежды, которые люди питали, проголосовав за Михаила Евдокимова. Однако его гибель и приход Карлина привели к развитию совершенно иного сценария. Тем не менее, короткий период деятельности «народного губернатора» ознаменовался решением ряда застарелых проблем: в край пришла УГМК, которая возродила переработку ископаемых в Рубцовском районе, Евдокимов привел сюда и сделал первые шаги для развития деятельности белгородских инвесторов.

Сейчас, по прошествии лет, мне кажется, что идея «народного губернатора» — это вполне реальная и эффективная модель власти. Михаил Евдокимов действовал по следующей схеме: общался с людьми, знакомился с их бедами и проблемами, а потом собирал своих замов и устраивал им выволочку за то, что людям живется плохо. А уже команда должна была сама соображать, какие решения принимать. Такая модель поведения принципиально отличается от губернатора-бюрократа, который фактически всегда находится в плену сладких речей подчиненных: столько провели совещаний, столько написали бумаг и т.п. А то, что нет эффекта, бюрократы всегда переводят стрелки на бюрократов другого ведомства либо на некие объективные обстоятельства. Евдокимова же никогда не интересовало, сколько совещаний и документов подготовили чиновники, для него была первична боль людей — «мужиков» в его выражении. Он говорил своим подчиненным: «Я тут встретился с мужиками, они мне пожаловались… а вы, такия-сякие, ничего не делаете!».

Модель народного губернатора имела определенные «плюсы», но она не смогла противостоять бюрократической модели, которая ныне распространена в России. Потому гибель Михаила Евдокимова — это как бы некий «художественный эпилог» народной мечты, которую хорошо отразил Василий Шукшин в названии своего произведения «Я пришел дать вам волю…»