Падение цен на алтайский хлеб: проблема грозит стать хронической…

Вопрос о том, почему алтайская пшеница столь дешева и ее трудно сбыть, приобрел особенную остроту в сезон 2009 г. Между тем, этой проблеме уже не одна сотня лет, и хотя острота ее периодически отступает, этот «проклятый» для Алтая вопрос постоянно возвращается на повестку дня.

Впервые вопрос о нежелательности для российского рынка сибирского (прежде всего как тогда, так и сейчас — алтайского) хлеба возник еще в 18 веке. Собственно, во многом именно с этим связано введение «сибирских денег» — знаменитых монет с соболями, чеканившихся на Алтае. Попытка запереть дестабилизирующие рынок России товары в рамках Сибири была, безусловно, остроумной. Но решила проблему только на время. К началу 20 века острота вопроса вроде бы снялась сама собой — на Алтае бурно развивалось молочное животноводство, создававшее для избыточного зерна емкий внутрирегиональный рынок. Однако, советский период с его лозунгами о том, чтобы распахать все и собрать зерна столько, сколько можно, невзирая на рентабельность, вновь вверг Алтай в сложную ситуацию. А в постсоветское время, с его деградацией сложных и затратных агротехнологий, коснувшейся прежде всего животноводства, ситуация только усугубилась.

Сегодня зерновые — ведущая отрасль в составе сельского хозяйства региона. Однако, перспективы их выращивания на Алтае нерадостные — даже в среднесрочной перспективе рынок сбыта этого товара все меньше по территории, сложнее и отдаленнее.

Еще десяток лет назад таким рынком для Алтая было кольцо близлежащих регионов. Кемеровская, Новосибирская области. Сегодня в Кузбассе, где ранее вообще не выращивали хлеб, собирают по 1,5 млн тонн зерна — и с каждым годом наращивают и валовый сбор и урожайность, по которой уже давно обошли соседей на Алтае. Этот рынок для алтайского зерна закрылся навсегда. Да и Новосибирская область, несмотря на худшие природно-климатические условия, не только обеспечивает себя своим зерном, но и производит в среднем не менее 1 млн тонн товарного зерна на вывоз. Не стоит даже упоминать Омскую область — она всегда была зерновывозящим регионом. И даже Красноярский край, хотя еще закупает у соседей зерно, в среднесрочной перспективе имеет шансы перейти на самоснабжение — урожайность здесь уже самая высокая в Сибири. Поэтому в ближайшее десятилетие внутрироссийский рынок: на котором алтайское зерно будет конкурировать с зерном соседних сибирских территорий, будет уже не ближе чем в Забайкалье и стремительно обезлюдевающим Дальнем Востоке.

Не очень перспективными выглядят и варианты с дальней поставкой зерна — на мировой рынок через терминалы в Новороссийске и Владивостоке. Во-первых, это сложные для освоения удаленными провинциальными игроками рынки. А во-вторых, дальнее транспортное плечо делает алтайское зерно «золотым». Но это «золото» не радует — зерно, в цену которого закладываются огромные транспортные тарифы, не может конкурировать по цене с производителями Юга России, где урожайность в 30−40 центнеров уже является нормой ( при 11 центнерах на Алтае). Соответственно, и себестоимость южнорусского зерна, полученного с помощью интенсивных технологий, радикально ниже. И этот разрыв с каждым годом все увеличивается.

Последним шансом для алтайских производителей зерна выбраться из нарастающего тупика падения цен и спроса на зерно может быть связан с освоением рынков Средней Азии и Монголии. Там есть реальная потребность в зерне в объемах, сопоставимых в производимым на Алтае. В Среднюю Азию с ее несколькими десятками миллионов жителей ведет с Алтая нормальная железная дорога. Но и здесь есть проблема — эти страны не готовы платить за зерно деньгами. Традиционными товарами производства — пожалуйста! Но деньгами — извините. А эти товары, ну скажем так, часто сложны для ввоза в Россию из-за разницы санитарных -эпидемиологических нормативов (монгольское мясо и продукты животноводства) или требуют для дальнейшей переработки инвестиционо емких производств, которых нет на Алтае (плодоовощеконсервная промышленность). При том, что инвестиции — больное место региона. Их все меньше и какого-то прорывного роста не предвидится.

Этот же вопрос ставит шлагбаум на пути быстро развития в крае животноводства, способного обеспечить спрос на лишнее зерно. Собственных инвестиций нет, или они уходят за пределы края. А внешние идут медленно и неохотно.

В этой ситуации перспективы зернового рынка на Алтае видятся достаточно мрачными. А ситуация с запредельным падением цен на зерно грозит стать хронической и обостряющейся с каждым годом.