14 октября
«Российская газета» опубликовала
интервью с послом Израиля в России, посетившей с туристической
поездкой Горный Алтай.
Точно заправская сибирячка, штурмуя знаменитые «бочки», ныряла Анна Азари в пенные валы бирюзовой Катуни. Карабкалась козьими тропами к горным водопадам. Чаевничала в прохладном чуме с шаманом.
Полночи мчалась от Чемала к Артыбашу, чтобы, смешавшись на палубе катерка с «дикими» туристами, нестись под полуденным солнцем и внезапным ливнем — уже по Телецкому озеру. И везде сходила за местную. Лишь один раз на ломящемся от варений-разносолов уличном базарчике попала впросак.
— А что значит «хреновина»? — поинтересовалась, не угадав за самодельной наклейкой помидорночесночное содержимое банки.
— Вроде наша и такую ерунду спрашиваешь? — удивилась в свою очередь странной неосведомленности деревенская продавщица. — Это ж горлодер!
Ну откуда ей было знать, что «наша» Анна Азари — Чрезвычайный и Полномочный Посол Израиля в России?
«Российская газета»: Ваш безукоризненный русский, Анна, кого хочешь введет в заблуждение…
Анна Азари: Так я же в Литве родилась, в Израиль с родителями уехали, когда мне лет двенадцать было. И потом, не забывайте, заместителем посла в Москве работала, послом в Киеве, теперь — почти три года уже — послом в России. Но, конечно, для отпуска на Алтай одного языка мало. Без русских друзей я б на такую поездку не отважилась. У нас замечательная компания сложилась в Москве — путешествуем постоянно, в основном по средней полосе.
РГ: А в эти края что вдруг потянуло?
Азари: Слышала очень много про здешнюю романтику, когда в Новосибирске, в Томске бывала. Ну, и, конечно, Шукшин. Почти все его рассказы читала, замечательный спектакль по ним смотрела в Театре Наций.
РГ: Муж за вашу идею сразу ухватился?
Азари: Что вы! Он просто в ужасе был: «Куда?! Зачем это мне?!» Мы вообще за все мои зарубежные миссии только два года в Сан-Франциско были рядом. В первый раз в Москве я жила с детьми. В Киеве — только с дочкой. А сейчас даже собаку со мной не отпустили. Муж все время в Израиле, потому что-то сын наш должен был школу окончить, то еще что-то… Да и работа его держит: Меир ведь — глава реформистских раввинов Израиля.
Слово «Сибирь» для него всегда было, скорее, пугающим, связанным со снегом и ссылкой. Про Алтай и вовсе не слыхал. Но поскольку отпуск мы стараемся все-таки проводить вместе, полез в Интернет. Русского он, коренной израильтянин, не знает, на иврите не нашел практически ничего. Однако о том, что Катунь — приток Оби, я узнала именно от него.
РГ: То есть по жизни вы — не рисковые экстремалы? Что он, кстати, собой представляет — обычный отпуск посла?
Азари: Никаких «закрытых» путевок, специальных санаториев, дач правительственных — уверяю — у нас нет. Но и походную жизнь муж — а мы с 14 лет, еще со школы знакомы — не очень любит: если нет фуникулера, зачем на гору ползти? Да и я, признаться, тоже не стремлюсь особо перенапрягаться. На озерах северной Италии отдыхаем, в белых деревнях Андалузии были… Дома, правда, в каком-нибудь национальном парке, бывает, карабкаемся, чтоб взглянуть на римскую крепость. Но продолжается это обычно недолго. На Алтае же почти десять дней наедине с природой — это ни на что не похоже.
РГ: В Сростках, в домике Шукшина Меир, однако, с восторгом прошептал: это — настоящее… Азари: Европа, Париж, Питер, городская архитектура, музеи — тоже ведь настоящее. Но, конечно, Сростки, особенно для человека, который живет на Ближнем Востоке, — настоящая экзотика, очень красочная, сочная.
РГ: Можно сказать, что теперь на родине станете пропагандистом алтайских троп? Азари: Любителей экстремального туризма в Израиле очень много, особенно среди вчерашних солдат. После армии они несколько месяцев работают, получают неплохие деньги и хотят оторваться куданибудь подальше. Сначала популярной была Южная Америка, потом — Индия. На Кашмире, к примеру, даже когда там гражданская война шла, большинство иностранных туристов составляли молодые израильтяне. Сейчас знаю парней, которые на джипах колесят по Монголии. Алтай же у нас практически неизвестен. И я с моей-то консервативной должностью для 21−22-летних ребят на роль авторитетного советчика вряд ли подойду. Хотя дочка меня после того, как нашего папу уговорила рвануть в такую даль, похоже, зауважала.
…Где-то на границе Горного Алтая и Хакасии, в зарослях таежной кислицы вдруг затрезвонил дипломатический мобильник.
— В Сочи нужно лететь, — произнесла Анна с нескрываемой грустью.
— К теплому морю! — заметил кто-то из нас. — Везет…
Госпожа посол ничего не ответила, но было видно, как не хочется ей покидать студеное озеро.
Точно заправская сибирячка, штурмуя знаменитые «бочки», ныряла Анна Азари в пенные валы бирюзовой Катуни. Карабкалась козьими тропами к горным водопадам. Чаевничала в прохладном чуме с шаманом.
Полночи мчалась от Чемала к Артыбашу, чтобы, смешавшись на палубе катерка с «дикими» туристами, нестись под полуденным солнцем и внезапным ливнем — уже по Телецкому озеру. И везде сходила за местную. Лишь один раз на ломящемся от варений-разносолов уличном базарчике попала впросак.
— А что значит «хреновина»? — поинтересовалась, не угадав за самодельной наклейкой помидорночесночное содержимое банки.
— Вроде наша и такую ерунду спрашиваешь? — удивилась в свою очередь странной неосведомленности деревенская продавщица. — Это ж горлодер!
Ну откуда ей было знать, что «наша» Анна Азари — Чрезвычайный и Полномочный Посол Израиля в России?
«Российская газета»: Ваш безукоризненный русский, Анна, кого хочешь введет в заблуждение…
Анна Азари: Так я же в Литве родилась, в Израиль с родителями уехали, когда мне лет двенадцать было. И потом, не забывайте, заместителем посла в Москве работала, послом в Киеве, теперь — почти три года уже — послом в России. Но, конечно, для отпуска на Алтай одного языка мало. Без русских друзей я б на такую поездку не отважилась. У нас замечательная компания сложилась в Москве — путешествуем постоянно, в основном по средней полосе.
РГ: А в эти края что вдруг потянуло?
Азари: Слышала очень много про здешнюю романтику, когда в Новосибирске, в Томске бывала. Ну, и, конечно, Шукшин. Почти все его рассказы читала, замечательный спектакль по ним смотрела в Театре Наций.
РГ: Муж за вашу идею сразу ухватился?
Азари: Что вы! Он просто в ужасе был: «Куда?! Зачем это мне?!» Мы вообще за все мои зарубежные миссии только два года в Сан-Франциско были рядом. В первый раз в Москве я жила с детьми. В Киеве — только с дочкой. А сейчас даже собаку со мной не отпустили. Муж все время в Израиле, потому что-то сын наш должен был школу окончить, то еще что-то… Да и работа его держит: Меир ведь — глава реформистских раввинов Израиля.
Слово «Сибирь» для него всегда было, скорее, пугающим, связанным со снегом и ссылкой. Про Алтай и вовсе не слыхал. Но поскольку отпуск мы стараемся все-таки проводить вместе, полез в Интернет. Русского он, коренной израильтянин, не знает, на иврите не нашел практически ничего. Однако о том, что Катунь — приток Оби, я узнала именно от него.
РГ: То есть по жизни вы — не рисковые экстремалы? Что он, кстати, собой представляет — обычный отпуск посла?
Азари: Никаких «закрытых» путевок, специальных санаториев, дач правительственных — уверяю — у нас нет. Но и походную жизнь муж — а мы с 14 лет, еще со школы знакомы — не очень любит: если нет фуникулера, зачем на гору ползти? Да и я, признаться, тоже не стремлюсь особо перенапрягаться. На озерах северной Италии отдыхаем, в белых деревнях Андалузии были… Дома, правда, в каком-нибудь национальном парке, бывает, карабкаемся, чтоб взглянуть на римскую крепость. Но продолжается это обычно недолго. На Алтае же почти десять дней наедине с природой — это ни на что не похоже.
РГ: В Сростках, в домике Шукшина Меир, однако, с восторгом прошептал: это — настоящее… Азари: Европа, Париж, Питер, городская архитектура, музеи — тоже ведь настоящее. Но, конечно, Сростки, особенно для человека, который живет на Ближнем Востоке, — настоящая экзотика, очень красочная, сочная.
РГ: Можно сказать, что теперь на родине станете пропагандистом алтайских троп? Азари: Любителей экстремального туризма в Израиле очень много, особенно среди вчерашних солдат. После армии они несколько месяцев работают, получают неплохие деньги и хотят оторваться куданибудь подальше. Сначала популярной была Южная Америка, потом — Индия. На Кашмире, к примеру, даже когда там гражданская война шла, большинство иностранных туристов составляли молодые израильтяне. Сейчас знаю парней, которые на джипах колесят по Монголии. Алтай же у нас практически неизвестен. И я с моей-то консервативной должностью для 21−22-летних ребят на роль авторитетного советчика вряд ли подойду. Хотя дочка меня после того, как нашего папу уговорила рвануть в такую даль, похоже, зауважала.
…Где-то на границе Горного Алтая и Хакасии, в зарослях таежной кислицы вдруг затрезвонил дипломатический мобильник.
— В Сочи нужно лететь, — произнесла Анна с нескрываемой грустью.
— К теплому морю! — заметил кто-то из нас. — Везет…
Госпожа посол ничего не ответила, но было видно, как не хочется ей покидать студеное озеро.
