Эксперт по возрождению депрессивных российских деревень Глеб Тюрин: сто лет назад крестьяне Алтая ответственно относились к своему будущему. А сегодня утратили этот опыт…

Посетивший недавно Алтай ведущий российский эксперт в области реабилитации депрессивных сельских территоий директор института общественных и гуманитарных инициатив Глеб Тюрин 20 ноября рассказал газете «Алтайская правда» о своих методиках работы.

— Я впервые на Алтае. Знаю, что ваш край — один из самых продвинутых в аграрном секторе страны. У него богатая история. Скажем, в развитии кооперативного движения, которое охватывало большинство сфер жизни: кредитно-денежную, потребительскую, производственную, перерабатывающую и даже культурную. К сожалению, в конце 20-х годов движение было задушено и сейчас трудно возрождается. Хотя кооперация — одно из самых демократичных и справедливых движений, где каждый ее участник имеет голос, где все равны. Люди становятся совладельцами дела, активов, своей территории. И в этом кроется колоссальный потенциал развития, вовлечения огромного числа людей в экономическую активность. А если это соединяется с вовлечением в самоуправление, создание сообщества, тогда на уровне деревни возможны огромные достижения.

Мне довелось много чего делать в жизни: семь лет был сельским учителем в Архангельской области, затем работал переводчиком в американской школе бизнеса, окончил банковскую школу в Германии, был валютным дилером в крупном банке, помотался по разным странам Европы. И везде меня интересовало: а как и за счет чего у них живет-поживает глубинка, сельская местность. Увиденное порой заставляло задуматься. Например, на севере Швеции в отдаленном поселке однажды попал на заседание так называемого кружка будущего. Тридцать рабочих местного рудника, сидя в подвале местной школы, на трезвую голову (но на полном серьезе!) обсуждали будущее своего городка. В огромных темных лапищах этих работяг покоились белые чашечки с кофе. Конечно, возник вопрос: «А почему вы это обсуждаете?» Но для моих собеседников оказалась естественной ситуация, что именно они обсуждают собственное будущее. Потому что через пять лет закончится руда, и рудник, вероятно, закроют. Действительно, кто же (если не сами жители) будет думать, как дальше жить? Они нарисовали «дерево возможностей», обсуждают перспективы, настойчиво ищут выход…

В начале прошлого века для жителей Алтая такой ответственный подход к собственному будущему тоже был естествен. Они сами: обществом или кооперативом решали многие, да что там — большинство вопросов бытия. А сейчас мы утратили этот опыт, почти ничего сами не решаем. Управленческие функции делегировали наверх и думаем почти как некрасовская бабушка Ненила: «Вот приедет барин, барин нас рассудит». Не потому ли и живем неважно?

Вернувшись домой, я решил создать проект, направленный на то, чтобы жители и российской глубинки сами активно участвовали в развитии своей малой родины.

Зарегистрировал агентство в статусе некоммерческой организации, нашёл понимание у вице-губернатора Архангельской области Тамары Румянцевой, у глав районов. Начали работать с населёнными пунктами, организовывать дискуссии, сходы. Стали появляться инициативные группы, поначалу неформальные, позднее — в форме органов территориального общественного самоуправления — ТОСов. Мы работаем там, где люди хотят изменений. Исходим из того, что наши селяне могут свернуть горы, но им надо помочь: расшевелить, вернуть веру в себя, увидеть свое будущее другими глазами. А еще — им надо многому научиться.

Скажем, управлять собой, своей территорией: собираться, договариваться, обсуждать, принимать решения — и воплощать эти решения в жизнь.

Конечно, это очень не просто, ведь сельский житель по своей природе консервативен, осмотрителен, неспешен, критичен. Его порой трясёт от одной мысли, что он должен что-то ещё и излагать на бумаге. Но без этого ничего не получится. Чтобы иметь собственность, тем более коллективную, необходимо вступать в гражданско-правовые отношения, оформлять бумаги.

Еще надо учиться действовать коллективно. Это важно, например, чтобы отстаивать свои интересы. Сил и ресурсов у селян поодиночке немного. А вот объединившись, становятся силой. Почему же мы не опираемся на свои силы?

Скажем, развитие села сегодня зачастую понимается как привлечение инвесторов. Что ж, дело хорошее. Но почему инвесторы у нас преимущественно пришлые? Ведь при таком раскладе местные жители будут лишь наёмными работниками. Может, поучиться самим быть инвесторами? Скажут: откуда у нас деньги? А порой не так много и надо. Для начала — задуматься и сорганизоваться.

Слышал, что в Барнауле в садоводческих товариществах научились перерабатывать излишки выращенных фруктов. Нашлись инициативные люди, которые организовали отжим сока. Только сделали это не члены садоводческих товариществ, а индивидуальные предприниматели. Но ведь стоило садоводам скинуться по 50−100 рублей, и соковыжималка была бы в их коллективной собственности — они могли бы сами регулировать цены и получать прибыль. Сколько таких примеров…

Поэтому еще одна очень важная задача — находить новые подходы, учиться делать то, что раньше не делали. Но без поддержки, профессионального «тренера» для многих это непросто.

У нас в агентстве работают психологи, экономисты. Они никому ничего не навязывают. Их задачи — помогать создавать поэтапные изменения: объединиться, выстроить группу, ее ядро. Дальше надо создавать новые проекты: обсуждение вариантов, адаптация чужого опыта, разработка идей, поиск средств, реализация. Параллельно накапливать банк технологий, существующих в мире: разведения кроликов, строительства домов, агротехнических приемов и технологий… Принято считать, что всё-всё сейчас можно найти в Интернете. Но это только кажется, что достаточно набрать «поисковые» слова и предложения посыплются как из рога изобилия. Создание базы — дело профессионалов.

Это было в Красноборском районе Архангельской области. Когда я туда приехал, первым делом поинтересовался, какие имеются ресурсы для развития? Мне ответили, что у них вообще ничего нет — всё коллективное производство рухнуло. Есть разве только заросшие бурьяном поля. Хорошо, говорю, давайте думать, какую пользу можно извлечь из этого ресурса: как-никак это всё же земля! Это общая беда, когда любые идеи отвергаются с ходу. Сначала предлагал я, потом подключились местные жители. Оказалось, что у них есть десятки предложений. Один ресурс — и десятки идей! А если взять десять ресурсов? Это же сотни идей!

Как же заброшенные поля превратить в источник богатства? Не имея сельхозтехники, свободных денежных средств, залога для кредита на приобретение техники, семян, удобрений. Можно, например, собирать и продавать лекарственные травы. Но на полях рос в основном бурьян. Можно убирать на сено то, что выросло. Однако это — будылки, почти несъедобные растительные остатки.

В итоге решили заняться разведением пчёл. Разложили проблему на составные части, попытались понять, как её решить. Аргументы «за»: пчеловодство — быстроокупаемая отрасль, можно получить хороший доход. Аргументы «против»: низкая медоносность заброшенных полей, короткое лето и длинная зима — немало полученного меда пчелы съедят за зиму. Но ведь есть так называемое пакетное пчеловодство, распространенное в северных регионах, когда насекомых используют только один сезон. Жестокая технология, но ведь и бычков или гусей выращивают не для того, чтобы только любоваться ими. Крошечный первый грант (20 тысяч рублей) помог с нуля создать небольшие пасеки, построить ульи, закупить дымники и вощину, пригласить опытного пчеловода, чтобы научиться азам работы. На втором этапе пасеки заработали. Выделенная поддержка в 50 тысяч полностью пошла на закупку пчел. Цена одной пчелосемьи на тот момент была около пятисот рублей, а доход с неё получался от двух до трех тысяч. Но у пчеловодов десятки ульев, и они стали зарабатывать сотни тысяч рублей за сезон. Сейчас эта медовая экономика в нескольких деревнях имеет обороты в миллионы рублей. Этим занимаются там сотни людей. Вот такой результат. И это в суровых условиях российского Севера. На Алтае, расположенном на юге Сибири, этот бизнес, надо думать, еще более эффективен.

Ещё пример. В Мезенский район Архангельской области, находящийся в Приполярье, на границе с тундрой, меня привёз глава муниципалитета. Я не мог ему отказать, потому что накануне рассказывал о блестящих перспективах для безнадежных территорий. Как говорится, напросился. Встречаюсь с людьми, сталкиваюсь с безумным непониманием и консерватизмом.

И вот в одной деревне, где оставались почти одни старики, а школа — на грани закрытия, обнаружил группу людей, всерьёз озабоченных будущим и готовых рисковать. Они взялись за почти безнадёжное дело: решили собственными силами построить дом престарелых, переселить туда пожилых односельчан, а их дома предложить молодым семьям. На первый взгляд, абсолютно нереальное занятие: найти деньги на строительство дома престарелых, построить его, уговорить стариков покинуть собственные дома… А где взять, например, строительные материалы? Так ведь в соседней деревне бездействует детский садик — что если его разобрать? Как строить без архитектурного проекта? Но ведь в администрации района есть архитектор, он мог бы бесплатно сделать проект. Так жители забытого богом и властями села принялись за дело.

Самое удивительное, что всё у них получилось. Добились включения будущего объекта в областную инвестиционную программу, получили в общей сложности около 200 тысяч рублей, на которые возвели объект балансовой стоимостью около трёх миллионов. Дом престарелых поначалу содержался на паритетных началах бюджетом и на самоокупаемости, а после реформы местного самоуправления был передан на баланс муниципалитета.

Красивое здание возвели на самом красивом месте в селе. В доме престарелых — благоустроенные комнаты с современными приспособлениями для пожилых людей, культурно-досуговыми, медицинскими и бытовыми помещениями. Словом, были довольны и пожилые люди, и молодежь. В деревне, где не было почти ничего, возникло несколько десятков рабочих мест. А жилые дома пожилых людей недорого купили молодые семьи, в которых стали появляться дети. Так вот и удалось сохранить школу, село.

Знаю, что на Алтае накоплен большой опыт нестандартного подхода к сохранению и развитию сел. Чего стоит возведение домов из прессованной соломы. Они оказались негорючими, устойчивыми, тёплыми и недорогими. Соломы, как известно, в полях много, а вот домов недостаёт. Теперь дело за распространением опыта.

Таких «безумных» проектов, которые позволяют решать проблемы самых безнадёжных сёл — сотни. Помню, в Приморье, в многонациональном приграничном поселке подобные идеи вывешивались на всеобщее обозрение на дверях самого посещаемого места — магазина.

Конечно, всегда находятся те, кто категорически не воспринимает перемены, живёт по принципу: нехай у соседа корова сдохнет. Однако в любом коллективе есть ответственные люди, готовые рисковать. Им необязательно быть генераторами идей, достаточно того, что они являются отличными исполнителями, которые своим примером заражают тех, кто не верил в перемены.

Привлечению людей к выработке и обсуждению самых невероятных идей способствуют соответствующие конкурсы проектов для развития села. Задача состоит в широком привлечении сельских жителей к управлению. Надо способствовать объединению людей. Властям же нередко бывает выгодно, когда люди индифферентны. Хотя известно, что люди сделают сами для себя лучше, чем если для них это будет делать кто-то другой.