Огни памяти

Несмотря на антинародность власти - святая акция!

Фашизм это зло,хоть немецкий,хоть украинский. Подлежит уничтожению.

И твой - тоже!

Я это видел
Можно не слушать народных сказаний,
Не верить газетным столбцам,
Но я это видел. Своими глазами.
Понимаете? Видел. Сам.
Вот тут дорога. А там вон — взгорье.
Меж нами
вот этак —
ров.
Из этого рва поднимается горе. Горе без берегов.
Нет! Об этом нельзя словами…
Тут надо рычать! Рыдать!
Семь тысяч расстрелянных в мерзлой яме,
Заржавленной, как руда.
Кто эти люди? Бойцы? Нисколько.
Может быть, партизаны? Нет.
Вот лежит лопоухий Колька —
Ему одиннадцать лет.
Тут вся родня его. Хутор «Веселый».
Весь «Самострой» — сто двадцать дворов
Ближние станции, ближние села —
Все заложников выслали в ров.
Лежат, сидят, всползают на бруствер.
У каждого жест. Удивительно свой!
Зима в мертвеце заморозила чувство,
С которым смерть принимал живой,
И трупы бредят, грозят, ненавидят…
Как митинг, шумит эта мертвая тишь.
В каком бы их ни свалило виде —
Глазами, оскалом, шеей, плечами
Они пререкаются с палачами,
Они восклицают: «Не победишь!»

Продолжение:
Парень. Он совсем налегке.
Грудь распахнута из протеста.
Одна нога в худом сапоге,
Другая сияет лаком протеза.
Легкий снежок валит и валит…
Грудь распахнул молодой инвалид.
Он, видимо, крикнул: «Стреляйте, черти!»
Поперхнулся. Упал. Застыл.
Но часовым над лежбищем смерти Торчит воткнутый в землю костыль.
И ярость мертвого не застыла:
Она фронтовых окликает из тыла,
Она водрузила костыль, как древко,
И веха ее видна далеко.
Бабка. Эта погибла стоя,
Встала из трупов и так умерла. Лицо ее, славное и простое,
Черная судорога свела.
Ветер колышет ее отрепье…
В левой орбите застыл сургуч,
Но правое око глубоко в небе
Между разрывами туч.
И в этом упреке Деве Пречистой Рушенье веры десятков лет:
«Коли на свете живут фашисты,
Стало быть, бога нет».

Продолжение:
Рядом истерзанная еврейка.
При ней ребенок. Совсем как во сне.
С какой заботой детская шейка
Повязана маминым серым кашне…
Матери сердцу не изменили:
Идя на расстрел, под пулю идя, За час, за полчаса до могилы
Мать от простуды спасала дитя. Но даже и смерть для них не разлука:
Невластны теперь над ними враги —
И рыжая струйка
из детского уха
Стекает
в горсть
материнской
руки.
Как страшно об этом писать. Как жутко.
Но надо. Надо! Пиши!
Фашизму теперь не отделаться шуткой:
Ты вымерил низость фашистской души,
Ты осознал во всей ее фальши
«Сентиментальность» пруссацких грез,
Так пусть же
сквозь их
голубые
вальсы
Торчит материнская эта горсть. Иди ж! Заклейми! Ты стоишь перед бойней,
Ты за руку их поймал — уличи!
Ты видишь, как пулею бронебойной
Дробили нас палачи,
Так загреми же, как Дант, как Овидий,
Пусть зарыдает природа сама,
Если
все это
сам ты
видел
И не сошел с ума.

Продолжение:
Но молча стою я над страшной могилой.
Что слова? Истлели слова.
Было время — писал я о милой,
О щелканье соловья.
Казалось бы, что в этой теме такого?
Правда? А между тем
Попробуй найти настоящее слово Даже для этих тем.
А тут? Да ведь тут же нервы, как луки,
Но строчки… глуше вареных вязиг.
Нет, товарищи: этой муки
Не выразит язык.
Он слишком привычен, поэтому бледен.
Слишком изящен, поэтому скуп,
К неумолимой грамматике сведен Каждый крик, слетающий с губ.
Здесь нужно бы… Нужно созвать бы вече,
Из всех племен от древка до древка
И взять от каждого все человечье,
Все, прорвавшееся сквозь века, -
Вопли, хрипы, вздохи и стоны,
Эхо нашествий, погромов, резни…
Не это ль
наречье
муки бездонной
Словам искомым сродни?

Продолжение:
Но есть у нас и такая речь,
Которая всяких слов горячее:
Врагов осыпает проклятьем картечь.
Глаголом пророков гремят батареи.
Вы слышите трубы на рубежах?
Смятение… Крики… Бледнеют громилы.
Бегут! Но некуда им убежать
От вашей кровавой могилы.
Ослабьте же мышцы. Прикройте веки.
Травою взойдите у этих высот.
Кто вас увидел, отныне навеки
Все ваши раны в душе унесет.
Ров… Поэмой ли скажешь о нем?
Семь тысяч трупов.
Семиты… Славяне…
Да! Об этом нельзя словами.
Огнем! Только огнем!
1942 г.

Судя по количеству навешанных простыней со стишками.

этим увлекается полковник местный двудан который.

Неправда.
Это не мой стиль.

эсоул Кал Мыков на вашем месте уже бы застрелился от вранья. хе-хе-хе...

А в это самое время украинские нацисты прямо в этот скорбный день, для нас всех, атаковали и убили людей в Воронеже. И не просто так, а с особой жестокостью. Страшно, очень страшно.
Хорошо что с нами наш великий Владимир Владимирович Путин и Виктор Петрович Томенко, сильные и мудрые лидеры ! Мы все верим - они защитят нас от этой страшной напасти. А пока мы просим вас: будьте бдительны! Сейчас везде могут быть всякого рода предатели.
Помните об этом всегда!
Да хранит Господь Россию и нашего президента !

Алиса , у вас потрясающее чувство юмора , пора в стендАп

Виктор Петрович он наша защита.
Он наш Ангел хранитель и всегда буду рада помочь Вам своей поддержкой.
Вижу Вас и моё сердце радуется !!!!

У вас вечер юмора там в вашем кружке что ли

Огни Святого Эльфа .

вообще-то, Эльма, лысянтей)))

Алиса не даёт...
Гаврила напрасилину вешает... Стихотворцем называет, что неправда...
Маринка Зингер пропала с концом...
Грустно, господа.

Что такие, как ты, заполонили воздух в стране своими скрепными бреднями, и ничего другого в лучшую сторону в ближайшие 20-30 лет не предвидится...

"Лучшая сторона"...
"Худшая сторона"...

Не понятно, мой милый друг, как Вы собираетесь верефицировать эти понятия.
Более того. Есть позиция, что, например, 90-е годы были ужаснейшими для судьбы России. И так думает процентов 95 наших людей.
Вы, видимо, в числе 5% отщепенцев.
Бывает...

А эти 95% твоих людей - они сейчас вместе с тобой, в одной палате?

Сам дурак

-ты?!

"А я-то думал, Вы счастливая,
Когда одна на склоне дня
Вы шли такая горделивая
И не взглянули на меня...
... И мысль одна неодолимая
Вам не дает ни спать, ни жить: Что это мало — быть любимою,
Что надо любящею быть".

Лето. Жара. Макушка лета.
В открытое окно залетел молоденький птенец стрижа. Побился об окно. Немного, видимо, от страха, нагадил на подоконник (как без этого? И на славном БФ недруги гадят, что уж про стрижа говорить….). И улетел в свое светлое и голубое небо.
Лучше бы залетела Маринка Зингер. Интересно: у неё все такие же зеленые…хм… аксессуары?
Но Маринка не залетает. Она – не стриж.
И как же хочется выпить. Нд-а.
И – в Обь с головой. И плыть, плыть, плыть… Стриж же любит свое небо. А мы любим всё, что имеет в слове корень: вода.
Бывает.
Макушка лета.

хорошо пишет, подлец! а помнишь, как Дашка в Дону утопилась? хороша была, каналья!

Тот офицер в вагоне поезда (по Шолохову).... Нд-а.
Дашка была взбешенная. Всем давала. Это не есть хорошо.

Но ведь ничего и не изменилось за сотню лет. Знаю, что говорю.
Когда долго участвуешь (война) невольно и офицер, и солдат перешагнет. Это бывает. Но Дашка сама была согласная.
Я обычно таких избегал. Брезгливость. Но ситуации разные бывают.