Разгоны пикетов эсеров в Барнауле: как власть добивается того, к чему действительно стремится?

От редакции. История с попыткой алтайских эсеров организовать пикеты у краевого заксобрания, требуя от депутатов поддержать инициативу о компенсациях семьям, дети в которых из-за нехватки мест не ходят в детсады, внешне выглядит достаточно вегетариански. Ну, разогнала милиция одиночные пикеты, не требующие по закону, кстати, никаких согласований. Ну, увезла в участок одного из лидеров «СР» Олега Боронина. Составила протокол за якобы незаконную публичную акцию, передала его в суд, наготове ждавший, чтобы оперативно отшлепать активисту штраф в 1,5 тысячи рублей. Даже то, что робкий лидер фракции «СР» в АКЗС Дима Макаров не вышел на площадь к своим товарищам по партии, чтобы хрупким авторитетом законодательной власти охолонить пыл участников спецоперации, вполне ожидаемо. Читатели упрекают депутата, но, честно сказать, мало кто ожидал иного.

Но вся эта история, однако, все же имеет некую мораль. Силовое сообщество и власть в ней показали — как они будут реагировать на вызовы в ходе будущих выборов. Даже не просто показали, а наглядно, подчеркнуто продемонстрировали. Вероятно, отчасти, это было нужно для того, чтобы дать понять — чего нужно ожидать жителям края от нового руководства центральной силовой единицы — полицейского департамента. То есть именно той службы, которая последние недели демонстративно не реагировала на призывы парламентских политпартий пресечь вакханалию фальшивых митингов, на которые призывали в Барнауле от лица КПРФ и СР черные пиарщики «партии власти». Реально многократно совершая тем самым правонарушение, за которое пострадал г-н Боронин.

В этой истории наглядно проявилось — как власть добивается того, к чему действительно стремится. Вице-губернатор Михаил Щетинин долго и красиво может говорить об инвестициях, инновациях и экономическом росте. Он даже может достаточно искренне верить во все это. Однако, власть хочет как лучше, а получается у нее как всегда. Отобранное бандитами и прибандиченными ментами у сельхозпредпринимателей трактора и КАМаЗы, избитый битами фермер, и активисты парламентских партий в полицейских околотках. Поэтому не верится, что они хотят всех этих инновационых штучек искренно, с реальным желанием. В то же время, когда дело касается ее реальных интересов, мы видим совсем другую картину.

Например, когда власть защищает свои завоевания от критики. Интересные рассуждения о механизме этого влияния на общество опубликовал достаточно системный, кстати, блогер и журналист mike67.

Те, кто говорит, что в России есть цензура, врут, те же, кто говорит, что ее нет — лукавят. Цензуры, с одной стороны, действительно нет, но ее функции выполняются более сложной системой. Эта система очень эффективна, поскольку перекладывает часть обязанностей вертикали на рассеянную санкцию общества. К этому механизму не прилагается технического описания, и его действие сложно описать словами. Просто все процессы идут так, что ты не скажешь ничего лишнего. Формальных запретов нет, они не обязательны и даже вредны. Необходимо и достаточно, чтобы человек понимал, что за какие-то вещи наказание будет не только неотвратимым, но что сам алгоритм возмездия, его силу и время наказуемому не дано предугадать.

Так предупреждали финдиректора «Варьете» у Булгакова, который как никто знал толк в драматических эффектах: «Не звони, Римский, никуда, худо будет». С таким предупреждением невозможно спорить. Если ты знаешь, что тебя, к примеру, заберут в милицию, уволят, даже посадят — зло становится измеримым, и появляется возможность его обойти. Если же тебе не дают никаких параметров маршрута, сообщая лишь о его неизбежном финале, разумный человек сделает единственно правильный вывод. «Никакого разговора о том, чтобы звонить, больше и быть не могло, и теперь финдиректор думал только об одном — как бы ему поскорее уйти из театра».

После истории с Гусинским и Березовским, с НТВ и ТВ-6 никакая цензура на телевидении уже не нужна — телевидение само знает, что показывать. После истории с Ходорковским такое же понимание пришло и к бизнесу. При этом я вовсе не идеализирую никого из трех упомянутых лиц, и допускаю, что они и в самом деле виновны в тех грехах, которые им приписывают, — я только обращаю внимание, насколько ювелирно, без сложной, долгой и муторной делимитации территорий запретного и разрешенного была обозначена та граница, при переходе которой «худо будет».

Разве станет после этого здравомыслящий бизнесмен спрашивать, что ему будет, если он откажется «договориться»? Какая разница. Варианты перечислены в изумительном заклинании против злого начальника: «чтоб в твоем кабинете выла сигнализация, чтоб водоканал перекрыл канализацию, чтоб пожарник песка навалил в приемной, чтоб электрик штраф выписал огромный, чтоб санэпидстанция офис опечатала, чтоб все твои счета заморозили, падла, чтоб твоему заместителю испугаться и уволиться, чтоб тебе в сауне с авторитетами поссориться, чтоб на тебя патриархия с визгом наехала, чтоб налоговая просила взяток, а денег таких не было, чтоб тобой ФСБ интересовалась аккуратно, чтоб за тобой наружка велась, и всем это было понятно, чтоб менты у тебя даже денег не брали, чтоб твой юрист скрывался в Сенегале, чтоб тебе повестки из военкомата вдруг прибыли, чтоб в новостях сообщили про твои гигантские прибыли» ну и т.д.

Возьмем другой пример: «оранжевую угрозу». Где она в России? Нет ее, на зависть Лукашенко. Это все та же рассеянная санкция. В современной России декабристов никто бы не стал вешать. Их бы посадили за неуплату налогов или растление несовершеннолетних, а большинству вообще перегородила бы вход на Сенатскую площадь толпа улыбчивой молодежи в костюмах презервативов.

Может быть, это было бы реализовано как-то иначе, но в целом процессы протекают так, что ты не выйдешь на площадь. Ты не знаешь, что тебе за это будет: штраф, звонок на работу или встреча со спортивными молодчиками в подворотне. Эта конкретика, как я уже говорил, не нужна и даже вредна. Ты знаешь главное — что-нибудь да будет, и лучше не проверять, что именно.

Так аттестация: «дурное место» в народных поверьях (или «нехорошая квартира» все у того же Булгакова) действует лучше забора с колючей проволокой. Например, когда известный политолог вдруг заявляет, что следователи, расследовавшие избиение Кашина, вышли на «парней как-то связанных с кремлевскими молодежками, читатель не понимает, что там и как связано, но накрепко запоминает, что с кремлевскими молодежками лучше не ссориться.

Ты по-прежнему не догадываешься, что именно нужно от тебя властям, но твердо знаешь, что впредь выполнишь все, что нужно. Это называется лояльность.