Ликвидатор последствий аварии на Чернобыльской АЭС: ​​​​​​​«Пришли воевать с атомом, но политзанятия никто не отменял»

Больше трех месяцев житель Рубцовска Александр Першин работал в Чернобыле, участвуя в самых сложных операциях по ликвидации последствий аварии на атомной электростанции. Ему приходилось водить за собой так называемых биороботов - солдат, которые чистили от радиоактивного мусора участки, где людям нельзя было находиться из-за запредельного уровня радиации. Они шли туда на считанные секунды и делали то, что не сделает за человека техника. Как судьба завела его в Чернобыль, какие задачи приходилось здесь выполнять и как все это отразилась на его дальнейшей жизни, 66-летний Александр Першин рассказал в интервью «Банкфаксу» в преддверии 40-й годовщины тех событий.

«Мы едем на экскурсию»

- Сколько вам было лет, когда произошла авария на Чернобыльской АЭС? Чем вы занимались тогда? Успели жениться к тому времени, завести детей?

- Мне было 25 лет. До аварии я жил в Рубцовске, работал вторым секретарем райкома комсомола. После Челябинского института электрификации и сельского хозяйства меня направили в свой родной колхоз «Заря» (в селе Половинкино Рубцовского района - прим. ред. БФ) на должность главного инженера. Я проработал там шесть месяцев. Но так как у меня за спиной были опыт комсомольской работы – в институте я работал на полставки секретарем комсомольской организации факультета, у меня было 1100 комсомольцев, - меня направили работать в райком.

Я был женат. Моему сыну к моменту аварии было три года. В общем, молодая семья. Недавно получили квартиру.

Советские СМИ сообщили об аварии на Чернобыльской АЭС, произошедшей 26 апреля, лишь 14 мая. В этот день с телевизионным обращением к гражданам СССР выступил Генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Горбачев.

- Какого числа вы узнали о катастрофе?

- Только 14 мая. Почему я запомнил это число? По закону того времени на учете в военкомате стояли не только люди и личный состав, но и техника: экскаваторы, бульдозеры, самосвалы, «КамАЗы»... И 14-го мая был первый звонок - первая директива пришла в военкомат призвать людей на учебные сборы на 45 суток. Нам сказали так: «Село трогать не будут, потому что нужно будет урожай убирать». А технику все равно начали изымать. А как убирать без нее?

В тот период мне нужно было как законопослушному гражданину известить военкомат о переезде из села в город. В военном билете на последней странице было написано: «В течение трех дней обязан известить военкомат о новом месте проживания». И 14 мая я пошел в военкомат. Прихожу туда, сотрудница военкомата спрашивает: «Что хотел?» Я попросил сделать отметку о том, что проживаю по новому адресу. Она в ответ сказала, что рабочий день закончился, попросила отдать ей военный билет и прийти завтра. Это было 14-го в пять часов вечера. А 17-го в семь утра мне приносят повестку из военкомата: «Вы призываетесь на военные учебные сборы». Уже не просто на учебные сборы, как было 14-го, а на военные. Оказывается, ночью 15-го пришла директива министерства обороны развернуть учебные сборы по военному штату.

В штатном расписании есть должность освобожденного дежурного секретаря комсомольской организации батальона. Сотрудница военкомата мне потом объяснила, что ей нужно было найти в картотеке среди офицеров секретаря комсомольской организации. Ей на глаза попался мой военный билет, который лежал на столе. Я как раз был в офицерском звании (в моем институте была военная кафедра, поэтому я получил звание офицера) и секретарем комсомольской организации. Она открыла мой билет и поняла, что я тот самый, кто ей нужен.

- Значит, вас случайность привела в Чернобыль?

- Судьба, я думаю. Когда в семь утра мне привез повестку таксист (военкоматы использовали в качестве посыльных таксистов, потому что они хорошо знали город, могли быстро найти любой адрес и развезти повестки - прим. ред. БФ), моя жена уже ушла на работу. Она воспитателем работала. Ей в семь нужно было быть на месте, чтобы ребятишек принимать. От меня требовалось привести сына в садик, и к восьми - на работу. А тут на какую работу? В чемоданчик резко закинуть носки, белье, зубную щетку, чтобы к восьми уже стоять на плацу военкомата.

Но была загвоздка. Первый секретарь райкома комсомола ушел в отпуск, и я исполнял его обязанности. Я махом туда, чтобы открыть здание и людей запустить на работу. Потом - в военкомат. Тому, кто отвечал за нашу группу, сказал, что на мне в райкоме финансы, кадры, статистика… Я не могу передать дела без приказа. Он: «Я сейчас тебе устрою приказ. Вот тебе 15 минут на все, и чтобы был здесь. Решай там, как хочешь».

Я бегом к первому секретарю райкома партии. У него в кабинете директора и руководители районных организаций. Я ему про то, что на мне материальная ответственность, а он мне о том, что на нем весь Рубцовский район, а технику забрали, и неизвестно, как уборку вести. «Иди, не заморачивай мне голову», - отмахнулся от меня.

Пришел я к своим, написал заявление, позвонил в крайком. Те говорят: «Ну надо думать». Мне некогда думать. Если я в военкомат вовремя не приду, меня там разорвут. Трубку положил, ключи отдал третьему секретарю и в военкомат. Там уже стоял автобус, меня одного ждали.

Из Рубцовска мы уехали в Поспелиху, где базировался саперный батальон. Там мы переоделись в военную форму, пришили погоны. Комбат построил батальон и говорит: «Друзья, мы едем с вами на экскурсию. Она называется «Чернобыльская атомная электростанция». На ней произошел взрыв».

- Почему он использовал слово «экскурсия»?

- Потому что не знал, что мы в Чернобыле должны делать.

Следующим утром мне дали автобус, чтобы проехать по магазинам Поспелихи и купить тетрадки, плакаты, карты политические, ручки... Мне же нужно политзанятия вести, оформить Ленинскую комнату… За полчаса я накидал все это в автобус.

Управлял автобусом Коля Лыков. Он сказал замполиту, что ему нужно разгрузиться и возвращаться в Рубцовск. Коля работал в пассажироперевозках, ездил между деревнями. Замполит: «Где твой военный билет?» В итоге Колю забрали в Чернобыль вместе с автобусом. Военные решили, что автобус с водителем будут нужны. В частях Сибирского военного округа это был единственный автобус. Когда в Чернобыль приезжала какая-нибудь комиссия, большие генералы, а в машину все не вмещались, Коля возил их. Автобус шикарный был - практически новый «ПАЗик». Такая у Коли была служба.

Позже Михаил Горбачев рассказывал в интервью, что для ликвидации чернобыльской аварии «бралось все», что нужно, и только потом проводили процедуры оформления. «Вся страна была мобилизована. Никаких бюрократических оформлений. Все, что нужно, берется, потом оформляем, расчеты и так далее. Все бралось. Ну, условия фронта», - говорил Горбачев.

Тайный поезд до Чернобыля

- Из Поспелихи отправились в Чернобыль. Ехали на поезде. На платформе стояли экскаваторы, скриперы, грейдеры… Первая остановка была в Тюмени, где к нашему эшелону подцепили несколько платформ с пожарными машинами. Взяли в Тюмени и пожарников.

До Урала шли вяло. Какое-то время прошли и стоим в поле.

- Почему?

- Поезд не вписывался в расписание. Мы шли маршрутом, который исключал заходы в города. Надо было тихо пройти, чтобы не пугать людей. Танков у нас с собой не было, но были машины, с помощью которых делают разграждение (расчищают завалы, прокладывают путь на местности, засыпают котлованы - прим. ред. БФ). Они очень похожи на танки. Те, кто не понимают в технике, подумают, что это боевые машины. Еще военные экскаваторы были на платформе. То и другое цвета хаки.

Когда мы перевалили за Урал, поезд летел как угорелый. Даже поесть не останавливались (так как прохода между вагонами, как в пассажирских поездах, не было, а кухня располагалась в одном из вагонов, для обеда поезд останавливали - прим. ред. БФ).

Никто без еды не помер. Утром 22-го мы прибыли на украинскую железнодорожную станцию Вильча. Сняли технику и своим ходом пошли к поселку Черемошня. Его население уже эвакуировали.

Встали перед поселком. Трава выше пояса. Комары как слоны в этой траве. А куда деваться? Скриперами (землеройно-транспорными машинами) срезали траву и начали размещать свои палатки. Это было примерно как раз за 30-километровой зоной (это зона отчуждения вокруг станции, из которой выселяли людей - прим. ред. БФ).

- Вы понимали, что представляет собой радиация, какие могут быть последствия для вас?

- Нет, хотя у меня техническое образование. А если не знаешь, какой может быть страх? Наш комбат нам говорил: «Выполняйте каждый свою работу. Не задавайте вопросов. Все будет хорошо».

Первые дни часть батальона обживалась в нашем временном лагере, а пожарные поехали тушить. До сих пор на месте взрыва продолжали дымить очаги. Моя первая задача была устроить Ленинскую комнату.

- От тех, кто в сознательном возрасте не жил в СССР, у меня вопрос: зачем в лагере ликвидаторов Ленинская комната? Вы боевой дух должны были поднимать? Зачем вас взяли?

- Просто таким было штатное расписание, по которому положен такой человек. Время было такое. Сказали килограмм. Значит, килограмм. Я его не перевешиваю.

Ленинская комната в СССР - помещение в казармах воинских частей, в школах, пионерских лагерях, на предприятиях, предназначенное для проведения досуга и политической подготовки.

- Где вы Ленинскую комнату делали?

- В здоровенной палатке, где могут разместиться 100 человек. Мне в помощники дали людей, которые умеют молоток в руках держать. Наколотили лавочки, доски, стол. Повесили агитацию. И проводили там все, включая политзанятия. Пришли, вроде как, воевать с атомом, но политзанятия никто не отменял.

- А что такое политзанятие? Объясните молодым.

- На политзанятиях рассматривали какую-то политическую тему. Допустим, занятие могло быть посвящено пятилетке. Какие задачи поставлены в этот период, как их выполняют…

В лагере нам выдали автоматы, офицерскому составу - пистолеты. Ящики с оружием хранили в постройке, которую огородили колючей проволокой. Солдаты охраняли его. Но потом, когда поняли, что оружие нам не нужно, увезли его от греха подальше обратно.

Села - в могильники

- В каких работах по ликвидации последствий вы участвовали?

- Чистил от радиации Припять и села. Личный состав, кроме пожарников, чистил станцию, а мы, кого призвали из запаса (нас называли партизанами) - населенные пункты. Мыли стены, крыши. Поливали их из АРСов (авторазливочные станции (АРС) - специальная техника на шасси повышенной проходимости, обычно «ЗИЛ-131», «Урал», «КамАЗ», предназначенная для дезактивации/дегазации и транспортировки жидкостей - прим. ред. БФ). Правильно эта работа называется дезактивация.

Она зашла в тупик сразу, как началась. На Украине крыши домов накрыты были соломой, камышом. Представьте такие вот слои. И радиоактивная пыль их пропитала. Когда первый раз проводишь обработку, наш дозиметрист сделает замеры - все нормально. После нас те же объекты проходили подразделения, которые назывались разведкой. Они делали повторные замеры. И у них уже фонило.

В Припяти я с остальными партизанами убирал газоны. Мы снимали верхний слой земли штыковой лопатой, грузили ее в контейнеры, которые увозили на место захоронения. В конце рабочего дня показатель радиации был допустимый. Мы приезжали в лагерь, командиру докладывали, что все выполнили. А вечером он получает нагоняй. Спрашивает: «Вы что делали?» Отвечаем: «Землю убирали». Он: «Так она фонит!!!»

Когда увезли оружие, работа заместителя комбата по вооружению в лагере закончилась. Его направили вахтовым методов работать крановщиком на стации, чтобы укладывать на землю вокруг нее бетонные плиты. Потому что радиоактивную землю можно бесконечно копать. Толщина плит была, наверное, 15-17 см. Швы между ними промазывали бетоном.

Крановщики жили прямо на станции. Вахта длилась 10 дней. За это время они успевали получить допустимую дозу облучения. Потом они приезжали в лагерь, пару дней отдыхали и разъезжались по домам. Профонившие краны уже не выпускали из зоны.

- В документальном фильме про Чернобыль рассказывали, что после работы в зоне заражения люди тщательно мылись, чтобы смыть с себя радиоактивную пыль. Вы также?

- Вначале нас поливали из АРСа. Потом мы понаделали в поле воронок, где закрепили лейки для мытья. Но этого, конечно, было недостаточно. Наши мужички срубили банечку. Прям с разными отделениями - парилкой и мойкой. Печь в нее сварили из металла. Тазы откуда-то достали, то есть полностью оснастили ее. А за баней установили опять же наши умельцы купель. Ее нашли на молоканке. Эту емкость использовали для охлаждения фляг. В общем, там мы капитально мылись. Конечно, для здоровья это была большая польза. К нам приезжали помыться в бане даже большие генералы. Она была единственной в Сибирском военном округе.

Чтобы радиоактивная пыль меньше поднималась в воздух, по дорогам в зоне заражения постоянно ходили поливочные машины. Они не отдыхали - денно и нощно смачивали грунт.

- Во что вы были одеты? Тоже приходилось слышать, что ликвидаторы со временем сошлись во мнении, что самым приемлемым вариантом была просто хлопковая одежда. Ее ежедневно меняли. Если ты в защитном костюме и маске, тут же намокаешь и может упасть в обморок от теплового удара. К тому же радиация, когда влажно, проникает в организм гораздо быстрее.

- Хлопковая одежда была у тех, кто работал на станции. У нас была плотная-плотная форма. Зараза такая. Мы под нее надевали нательное белье, чтобы пот хоть маленько впитывался. Вечером с тебя кожа слазила, потому что тело сильно мокло во время работ.

Днем жара была сумасшедшая под 30 градусов, а ночью влажно и холодно. Приходилось спать под одеялом и шинелью, ноги мерзли.

- Сильные перепады температур были из-за радиации?

- Нет. Особенность климата. Из-за высокой влажности ночью невозможно было высушить белье, те же портянки.

- И как сушили?

- Стелили под себя на ночь. Утром белье было сухим.

- Как обрабатывали технику, в которой вас возили из лагеря на работы?

- Обрабатывали пеной на ПуСО - пункты специальной обработки, которые стояли на границе зоны. Но после второй-третьей мойки наши грузовики, которые ездили на станцию, уже не отмывались. Их отказывались выпускать обратно, так как они были заражены.

Комбат поставил передо мной задачу - найти карту местности. Я поехал по селам, где еще не всех людей эвакуировали и были живы сельсоветы. Пару карт я там нашел, а размножить их негде. Через кальку я карты перерисовывал, наносил на них дороги, где не стояли пункты контроля, и раздавал среди водителей, чтобы они по ним ориентировались. По лесу объезжали пункты, по тропам. Конечно, это было нарушение закона. Но как по-другому возить людей на станцию и обратно?

Понимаете, в армии ставят задачу и ты ее должен решить. Каким способом, неважно. Насколько ума и смекалки хватит. Это грубо, но правда. Слава богу, с меня никто за это не спросил.

Помните, я говорил про дома, покрытые соломой и камышом, которые бесконечно фонят? Как выполнять задачу? Ты должен вычистить территорию, а она фонит. Руководство принимает решение - деревню сравнять с землей. Экскаваторами вырывали огромные могильники. Прям огромные!!! Бульдозерами мы валили старенькие деревянные домики, сарайки там, грузили в транспортные самосвалы и возили в могильники.

Здания нет, и фона нет. Отрапортовали, что дезактивация такого-то населенного пункта произошла, а его уже нет.

По тем стареньким домам ходили мародеры. Их хозяева же были верующими. Зайдешь в хату, а там такой иконостас. Я в этом деле ничего не понимаю. Но как поглядеть, с ума сойти. Бывало, по 10-12 икон стояло, свечи, кадила… То ли бронзовые, то ли латунные. Желтенького цвета.

Я по поручению комбата рисовал карты сел, чтобы распределять работы: одно подразделение по такой-то улице идет и захватывает столько-то домов, другое - переулок…. Чтобы перед людьми ставить задачу, нужно же на что-то ориентировать их.

Днем я ходил с карандашом и блокнотом по селам, зарисовывал их. Вечером составлял карту и отдавал комбату. Однажды иду по улице. Тишина. Кошки, собаки попадаются, но смотрят на тебя и убегают. Слышу, как два мужика разговаривают. Мне оставалось полметра до угла, откуда доносился звук. Я подумал, что это мародеры. Что делать? Они, конечно, вооружены, а у меня ничего нет, кроме карандаша и блокнота. Стою и думаю: все, пришел. Ждал-ждал, ждал-ждал. Подо мной сухая щебенка была. Если бы я пошел, то они услышали бы. Ну, была - не была. Потихоньку разворачиваюсь. Только шаг делать - тишина. Через секунду: «Мы передавали вам…» Это радио включилось в доме, по нему шла театральная постановка. Я зашел внутрь и выключил, чтобы больше никто не попался на это все.

Потом загорелись торфяники. А торф потушить почти невозможно. Нас направили его перекапывать, чтобы потушить. Проливать водой бесполезно. Слава богу, никто не ушел вниз - торф опадает, когда прогорает.

Еще в одном из сел я участвовал в восстановлении школы. От туда людей эвакуировали и планировали снова заселить с 1 сентября, как проведут дезактивацию.

- А после чего школу надо было восстанавливать?

- После разгильдяйства. Крыша вся в дырах. Шифер поломанный. Мужики из Тюмени покрасили-побелили. А что толку? Если пойдет дождь, вода потечет по стенам. Я доложил комбату. Решили искать новый шифер. В одном из районов мы грейдировали дроги, а взамен нам дали шифер. Так крышу и перестелили.

Как скрипит Припять

- Также мы чистили Припять. Когда я туда приехал, был поражен. Припять - это город энергетиков. Его строили по новым принципам (город основан в 1970 году, назван в честь реки Припять, которая протекает поблизости; находится в нескольких километрах от города Чернобыль, где располагается АЭС - прим. ред. БФ). Внутри садик и школа, а вокруг идут многоэтажные дома. Так называемая микрорайонная застройка.

У нас в Рубцовске, чтобы отправить маленького ребенка в школу, надо посадить его на троллейбус, потом встретить. А в Припяти дверь открыл, и ребенок побежал в школу. Здорово! Красивый новый город.

В Припяти меня снова использовали в качестве топографа. Я ходил по ней и зарисовывал улицы, объекты. Пометки делал, чтобы потом людей расставлять.

Мертвый город. Идешь по двору, и слышно, как белье скрипит на ветру. Когда население эвакуировали, говорили взять все необходимое на три дня. Люди брали документы, минимум вещей, в автобус и вперед (население Припяти - около 50 тысяч человек - эвакуировали 27 апреля, на следующий день после аварии - прим. ред. БФ).

Хозяйки оставили на балконах белье, которое там сушилось на дугах. Смотришь на них и кажется, что люди только что ушли.

- А почему белье скрипело?

- Оно засохло настолько, что при трении о дуги скрипело. В каких-то домах были еще живы животные. И вот эта кошка, слышит, что я иду. С полу прыгает на подоконник и бьется в оконное стекло. Животное страдает, а ты не можешь ему помочь. Не имеешь права. Нам запрещено было заходить в дома, открывать двери и выпускать от туда животных.

Когда я ходил по Припяти, было примерно 25-30 мая. Уже месяц прошел после аварии, а они еще были живые. Без воды, без еды, но выжили.

Большое чертово колесо крутилось на ветру. Глядишь на него и кажется, что город вот-вот оживет.

В Припяти я участвовал в чистке отдела рабочего снабжения. У него были гигантские склады, затаренные перед майскими праздниками. Месяц как нет света. Все пропало, гниет. Продовольствия полно, в том числе рыба, мясо, колбасы, конфеты. Что не испортилось, все равно нельзя есть, потому что заражено радиацией.

Что было на складах, мы вывозили в скотомогильники. Я впервые в жизни увидел осетра, который метров десять в длину. Он в кузов самосвала не входил. Голова и тело в кузове, а хвост торчит. Ляшка бизона весом около 200 кг. Мы втроем-вчетвером не могли ее поднять.

Когда мы эти скотомогильники зарыли, какой-то дяденька с большой звездой летел на вертолете. Он спросил: «А почему в лесу какие-то плешины появились?» Земля еще свежая. Ему объясняют, что это скотомогильники. Он говорит, что их не должно быть.

Нас поднимают ночью с пилами и топорами, вывозят в молодой ельник. Мы их рубим, грузим в машины и вставляем в скотомогильники. Дяденька летит обратно и видимо: «О, лес снова растет».

На самой станции мне пришлось выполнять другую задачу - поднять на крышу полученный из Германии робот, похожий на луноход. С помощью него зачищали от обломков территорию станции, где людям находиться было нельзя. В помощники мне дали 20 человек. Мы соорудили деревянный настил на лестнице, поставили его к крыше и затягивали наверх робота вручную. Прямо под лестницей стоял один из начальников. Я его просил уйти, вдруг робот рухнет и задавит. Он сказал, что если робот рухнет, то пусть лучше задавит его. Все равно ему придет крышка. Робот стоил каких-то космических денег. Потом я поднимался второй раз на ту крышу, чтобы правильно расположить кабель для дистанционного управления робота - иначе его не запустили бы.

После этого робота я несколько раз поднимался на другую крышу станции. Комбат сказал мне, что закончились срочники-разведчики - получили свою допустимую дозу радиации. А задачу выполнять надо. Надо было подняться по лестнице на крышу и выполнить разведывательную работу. На этой крыше есть ориентиры: каска, консервная банка, пакетик и так далее. Моя задача была подняться, измерить уровень радиации рядом с ориентирами, запомнить, спуститься обратно и доложить старшему офицеру. Он определяет, сколько секунд должны находиться люди, которым надо скидывать радиоактивный мусор с крыши. В этот момент люди, одетые в фартуки, пропитанные свинцом, и другую защиту, ждут команду. По сигналу они выбегают на крышу, берут в руки лопату и бросают вниз осколки графита и прочее. Про себя им нужно считать. Допустим, досчитал до 30 и бежишь обратно. Время зависело от уровня радиоактивности.

Так я поднимался на крышу четыре раза. Каждый раз водил за собой по 100 человек.

Данной операцией командовал генерал Николай Тараканов. Он рассказывал журналистам: «Это шло более 2,5 недель. Это был ад, а не операция! У моих ученых и лично у меня хватило ума: чтобы спасти человека, нужно ограничить время работ. <…> Сюда, на затылок, плавочки (на голову и в области паха надевали свинцовые пластины - прим. ред. БФ), бахилы, потом надевают ему маску, потом противогаз, потом надевают еще из оргстекла щиток, чтобы лицо не сжечь радиацией, потом еще рентгеновский фартук, рукавицы одни, вторые прорезиненные. Вес защиты - 26-30 кг».

Заместитель главного инженера Чернобыльской АЭС Юрий Самойленко пояснял СМИ: «Вот тут вот провал. Это в результате взрыва летели обломки, падали на крышу, и все это проваливалось в маршзал. Вот этот пролом образовался. Сейчас идет речь о том, чтобы убрать крышу маршзала. Лежит там десятка три кусков графита (графит использовали в ядерных реакторах в качестве замедлителя нейтронов, образующихся при делении - прим. ред. БФ). Мы это перебросим. Еще не придумали, как делать. Работа простая - можно выйти с лопатами. Кровля маршзала держит не много. Серьезный механизм на нее не выбросишь».

- В документальном фильме про Чернобыль говорили, что задействованных в этой операции людей называли биороботами. На той крыше невозможно было использовать роботов, поэтому отравили людей - биороботов.

- Я про биороботов слышу впервые…

После каждой вылазки сопровождающий отводил меня в машинный зал, размером с половину футбольного поля. Там я впервые в жизни увидел компьютеры. На экраны компьютеров выводили видео с камер. Они просматривали все виды работ, что выполняли люди. Подводят меня к начальнику этого зала - он одет был в белый хлопковый халат и белую шапочку, как у повара. Он и другие были атомщиками. На столе у этого начальника лежит лист бумаги, на которым мелким почерком написаны 100 фамилий. Написано еще: разведданные передал лейтенант такой-то, то есть я, несет уголовную ответственность, предупрежден. Я ставлю подпись под своей фамилией. Первый раз вышел от туда. Думаю, елы-палы, вот это я попал.

Были случаи, когда военнослужащий поднимется на крышу, постоит возле лестницы, лопату в руки не берет, отсчитал эти 20-30 секунд, и обратно. Я сказал ребятам, когда сходил в машинный зал: «Вся крыша просматривается, всюду камеры. Я видел на компьютере, как вы работаете». Постарался предупредить людей.

После четырех вылазок мне сказали, что больше не пошлют на станцию, но не отпустят домой, пока не дождутся того, кто заменит меня. На период ожидания нашли мне новую работу. Вышло постановление правительства: надо все деревни, которые находятся в 30-киллометровой зоне, окольцевать асфальтовой дорогой.

Мы строили дорогу между поселком Черемошня и Нивецкое. А там болото. Засыпали его песком, но бесполезно. На бульдозере работал пожилой дяденька. Он говорит: «Сынок, давай сделаем как в войну. Землянки же строили в три наката бревен. Давай на этом куске болота положим бревна в два наката».

- Плот на болоте получается?

- Да, только не в один накат, а в два. Сначала мы засыпали бревна песком. ЗИЛ пошел, продавил песок, но вода не проступила. Утрамбовали песок, сверху щебень и асфальт.

Когда я пришел в деревню Нивецкое, вы не поверите - там стояло всего три дома и только в одном жил человек. У меня мозг взрывался. Для чего туда дорогу вести? Для трех домов? Но задача поставлена, и военные ее выполняют.

Приехал генерал, проехал по этой асфальтовой дороге, подошел к болоту. Воду-то видно, а бревен наших не видно. Молодцы!

В Рубцовск я вернулся 4 сентября. Когда я и еще один ликвидатор ехали домой в поезде, проводник, узнав, что мы из Чернобыля, посадил нас в отдельное купе в конце вагона рядом с туалетом. А когда мы добирались на такси в Рубцовске, водитель даже отказался взять деньги за проезд - боялся радиации. Сказал просто быстрее выходить. Неприятно, конечно, было.

- Когда чернобыльцы обычно устраивают встречи? Есть у вас свой День Победы?

- 30 ноября, когда сдали в эксплуатацию первый саркофаг - 30 ноября 1986 года. В 2011 году мы установили в Рубцовске памятный камень, а позже - стелу над ним с журавлями.

- Сами чернобыльцы оплачивали установку?

- Да, собирали деньги среди своих. Рисовал эскиз стелы и изготавливал ее Александр Андреевич Долгий.

- Чернобыль сильно подорвал ваше здоровье?

- Мой отец дожил до 86 лет. До смерти он трудился по хозяйству - картошку сажал, помидорчики-огурчики. У меня здоровье не то. Связано это с Чернобылем или нет? Наверное, да. Наше же здоровье не изучают, статистику не ведут. Когда чернобыльцы жалуются врачам, те говорят: «А что вы хотите, возраст же?» Я думаю, что медицина не хочет нас особо замечать, потому что если связь будет установлена, возникнет дополнительная нагрузка на госбюджет.

Единственная женщина из Рубцовска, которая была в Чернобыле - Ольга Алексеевна Рожкова. Она работала в столовой, где кормили людей, занятых в обслуживании станции. Ее командировка длилась около трех недель. И за это время она ни дня не спала на кровати. Спали на мешках картошки в кладовой по два-три часа максимум. Люди трудились на станции в три смены. Каждую смену надо было покормить завтраком, обедом и ужином. Девять раз накрыть на стол.

Оля работала на станции от предприятия из Казахстана. Кое как мы для нее добились МЧС-овской медали «За спасение погибавших», которая дала ей возможность получить ветерана труда. Оле уже под 80. Куча болячек. И как понять, возрастные они, или связаны с облучением?

Я свои первые проценты нетрудоспособности получил, когда мне было 30 лет. Тут, конечно, дело явно не в возрасте.

- В чем проявились проблемы со здоровьем?

- Ни с того, ни с сего я стал заикаться. Возник тремор рук. Другие болячки есть, но все перечислять не хочу.

- Перед вами стоял выбор: заводить еще детей после возвращения из Чернобыля или нет? Вдруг на их здоровье скажется облучение?

- После Чернобыля я встретил и полюбил другую женщину. Она боялась заводить детей, но я ее уговорил. Первой родилась девочка и умерла через несколько дней. В заключении о смерти было написано, что в результате неустановленной инфекции. Роды были в барнаульском роддоме № 2. Я приехал в роддом, чтобы узнать причину. В ту, что на бумажке, я не верил. Выяснил, что девочка была крупной. Во время родов ее тянули за голову и повредили позвоночник. Поэтому она умерла.

Сын у нас родился в 1992 году. Здоровье у него было слабым. В Барнауле чернобыльцев принимали в больнице на Никитина. Если у детей находили семь определенных отклонений, то им давали инвалидность. У сына было пять из семи. На приеме мудрая врач нам сказала, что не надо искать проблемы, чтобы получить инвалидность. Инвалидность может сломать ему жизнь. А нужно капитально заняться его здоровьем, вытащить его.

Мы ее послушали. В итоге сын стал спортсменом, играл в хоккей до того, как получил травму.

- В советском документальном фильме «Колокол Чернобыля» неоднократно говорилось из разных уст, что человечество должно вынести урок из произошедшей катастрофы. В частности, понять, что навязывать свою волю методом кулака нельзя. Это про применение ядерного оружия. Но прошли десятки лет, и кажется, что особых уроков никто не вынес. Возможно, людям вообще не свойственно выносить уроки. А как вы считаете?

- Положительные моменты, наверное, все-таки существуют. Потому что, наверняка, появилась техника специальная для ликвидации подобных аварий, защита для людей. Мы же на крышу бегали в защите, которую придумывали на ходу.

Я думаю, что появились инструкции, которые исключают безбашенное поведение, которое привело к катастрофе.

- На ваш взгляд, авария сыграла предупредительную роль в отношении военных конфликтов? Может, без нее бы кто-нибудь уже бахнул ядерной ракетой?

- Безусловно. Сейчас некоторых слушаешь: вот если столько-то килотонн упадет, Чернобыль ерундой покажется. Значит, его помнят и вряд ли забудут в будущем.