«Феминистское» мнение обозревателя «Свободного курса» Надежды Скалон о том, как кто-то «мудрый» в Алтайском крае принял решение закрывать родильные отделения в ЦРБ, или «лучше быть ёжиком в Германии, чем человеком в России».

Накануне власти Алтайского края признали наличие планов по сокращению сети роддомов в регионе. Данная программа, вписывающаяся в план краевой модернизации здравоохранения, якобы нацеленной на улучшение оказания медпомощи беременным и роженицам, также является частью планов курса краевых властей по ликвидации полноценных медучреждений полного профиля в каждом районе. В связи с «радикальным подходом» к родильным учреждениям края обозреватель «Свободного курса» Надежда Скалон 21 октября высказала своё «феменистское» мнение по этому поводу.

— Лет этак шесть назад отец всех туркмен упразднил родильные дома в сельских местностях Туркменистана. Отец нации был, безусловно, прав: народные денежки надо экономить. Но новый отец нации все ж решил восстанавливать сельские роддома. Ведь село еще не умерло, а женщины упорно продолжают рожать.

А совсем недавно кто-то мудрый в Алтайском крае принял решение закрыть часть родильных отделений в центральных райбольницах края. Конечно, и он прав: бюджет не резиновый, а местные акушеры-гинекологи теряют квалификацию, поскольку родов принимают мало.

К тому же в наше время высоких технологий дети просто обязаны рождаться здоровенькими. Так что пусть беременные едут в межрайонные больницы, где уровень им обеспечен. И вообще, дело касается лишь пятнадцати отделений, где принимают не более 50 родов в год. 500−700 упорно рожающих сельчанок — какая мелочь.

Кстати, я подозреваю, что в крае это решение принимала не женщина. Даже больше скажу: мужчина. Ведь каждая из нас знает или слышала: ребенку, который торопится появиться на свет, не прикажешь потерпеть, пока мама доедет до другой, более далекой, но образцовой больницы.

Естественно, поменяться ролями с мужчинами, чтобы те это почувствовали на себе, нам вряд ли удастся. Да и ладно — до сих пор как-то вынашивали сами. Но, как мне раньше казалось, не надо быть женщиной, чтобы знать: в Сибири шесть месяцев зима и дороги заносит снегом. А машины имеют свойство ломаться, и им, железным, не объяснить, что в салоне сидит сильно беременная барышня и ей срочно надо на родильный стол.

Что я точно знаю — так это то, что квалификация медика в этом деле и вправду вопрос важный, и гильотина лучшее средство от перхоти. Значит, вместо того чтобы регулярно посылать сельских врачей на курсы повышения квалификации и хорошо оборудовать родильные отделения, лучше их вообще закрыть.

У Туркменбаши, между прочим, было много продуктивных идей экономии народных денежек. Например, лишение пенсий всех, у кого есть дети старше 18 лет. Интересное начинание, правда?

Статья Надежды Скалон сопровождалась серией комментариев от читателей сайта ИД «Алтапресс», ниже приведём один из них, отмеченный редакцией сайта как «лучший».

В рамках своего комментария читатель привёл отрывок письма одной девушки из Германии, написавшей в Россию. Стоит отметить, что данное письмо уже получило обширную популярность на различных форумах и в социальных сетях в Интернете, послание растиражировано достаточно широко, однако его автор остаётся неизвестным. Пунктуация, орфография и остальные нехитрые обороты автора сохранены без изменения.

— Иду, значит, шоппингую, смотрю: на обочине ёжик лежит. Не клубочком, а навзничь, и лапками кверху. И мордочка вся в кровище: машиной, наверное, сбило. Тут в пригородах кого только не давят! Ежи, лисы, змеи… иногда даже косули попадаются. Мне чего-то жалко его стало: завернула в газету, принесла домой. Звоню Гельмуту, спрашиваю, что делать? Он мне: отнеси в больницу, там ветеринарное отделение есть. Ладно, несу.

Зашла в кабинет. Встречает какой-то Айболит перекаченный: за два метра ростом, из халата две простыни сшить можно. Вас ист лось?! - спрашивает. Вот уж, думаю, точно: лось. И прикинь: забыла, как по-немецки ёж. Потом уже в словаре посмотрела. Ну, сую ему бедолагу: мол, такое шайсе приключилось, кранкен животинка, лечи, давай. Назвался лосем — люби ёжиков…

Так он по жизни Айболитом оказался: рожа перекосилась, чуть не плачет бедняжка. Тампонами протёр, чуть ли не облизал и укол засандалил. Блин, думаю, мало ёжику своих иголок. И понёс в операционную. Подождите, говорит, около часа. Ну, уходить как-то стремно — жду. Часа через полтора выползает этот лось. Табло скорбное, как будто у меня тут родственник загибается. И вещает: мол, как хорошо, что вы вовремя принесли бедное существо! Травма-де, очень тяжёлая: жить будет, но инвалидом останется. Сейчас, либе фройляйн, его забирать и даже навещать нельзя: ломняк после наркоза.

Я от такой заботы тихо ох… А тут начинается полный ам энде. Айболит продолжает: Пару дней пациенту (nоtа bеnе: ёжику!) придётся полежать в отделении реанимации (для ёжиков, н… х!!!), а потом сможете его забирать. У меня, наверное, на лице было написано: А на х… на мне дома ёжик-инвалид… Он спохватывается: Но, может быть, это для вас обременительно и чересчур ответственно (ё-мое!!!). Тогда вы можете оформить животное в приют (б!!!). Если же все-таки вы решите приютить его, понадобятся некоторые бюрократические формальности…

Понимаю, что ржать нельзя: немец грустный, как на похоронах фюрера. Гашу лыбу и спрашиваю: — Договор об опеке (над ёжиком, е… т!!!)? — отвечает, а также характеристику из магистрата. Я уже еле сдерживаюсь, чтобы не закатиться., — спрашиваю. Этот зоофил на полном серьёзе отвечает: — Нет, характеристика в отношении вашей семьи, фройляйн. В документе должны содержаться сведения о том, не обвинялись ли вы или члены вашей семье в насилии над животными (изо всех сил гоню из головы образ Гельмута, грубо сожительствующего с ёжиком!). Кроме того, магистрат должен подтвердить, имеете ли вы материальные и жилищные условия достаточные для опеки над животным (не слишком ли мы бедны для ёжика, с… ка!!!). У меня, блин, ещё сил хватило сказать: мол, я посоветуюсь с близкими, прежде чем пойти на такой ответственный шаг, как усыновление ёжика. И спрашиваю: сколько я должна за операцию? Ответ меня додавил.

«О, нет, — говорит, — вы ничего не должны! У нас действует федеральная программа по спасению животных, пострадавших от людей». И дальше — зацени: «Наоборот, вы получите премию в сумме ста евро за своевременное обращение к нам. Вам отправят деньги почтовым переводом (… восемь, девять — аут!!!). Мы благодарны за вашу доброту. Данке шен, гуторехциг фройляйн, ауфвидерзейн!» В общем, домой шла в полном угаре, смеяться уже сил не было. А потом чего-то грустно стало: вспомнила нашу больничку, когда тётка лежала после инфаркта. Как еду таскала три раза в день, белье, посуду; умоляла, чтобы осмотрели и хоть зелёнкой помазали… В итоге родилась такая максима: «Лучше быть ёжиком в Германии, чем человеком в России».